Жаль, что сейчас нет возможности поговорить с некоторыми людьми так, как раньше. Просто в один момент, что-то изменилось и все закончилось.
— Вы не поверите, какой глупой вам покажется ваша теперешняя жизнь, когда вам будет семьдесят.
— В этом я не уверен отнюдь, она мне и теперь уже кажется довольно глупой.
То, что люди зловредны, меня никогда не удивляло, но вот то, что им не стыдно, мне кажется странным.
Если вам скажут, что вы стали каким-то не таким, то вы просто стали не таким удобным как были раньше.
Безразлично, что о вас думают другие, а важно, что вы сами об себе думаете, но только пока вы не лицемерите и не врете.
Мне кажется, что если и существует абсолютное счастье, то это ощущение себя в нужном месте и с нужным человеком.
Никто не хочет вставать в 4 утра и идти бегать, когда еще совершенно темно, но это необходимо. Единственная причина, почему я это делаю так рано – это потому, что я верю в то, что никто другой не делает это. И это дает мне маленькое преимущество.
Вот говорят, что чудес на свете не осталось, что нет больше ни одного единорога, ни одного дракона, и дриады с эльфами канули в далекое прошлое. Я иногда сама верю в исчезновение всего этого. Но потом вспомню о детстве, как сейчас, и все снова кажется двухсторонним, как шляпа волшебника, – реальность и сказка. Нас просто быт своими пинками заставляет поверить в то, что у жизни один слой.
Внезапно не становятся чужими.
Нельзя перечеркнуть, и — пустота.
Два сердца в одинаковом режиме
Как будто перестали биться в такт.
Как будто подменили человека,
Которого ты знала от и до.
Как будто за плечами нет пробега,
И свито не уютное гнездо,
А что-то вроде Вавилонской башни.
Достроить ли? Разрушить в пух и прах?
Молчать вдвоем невыносимо страшно
На абсолютно разных языках.
Внезапно не становятся чужими,
Нельзя перечеркнуть. А, если да,
То значит, что и не были родными
Обидно, но, по сути, никогда.
Когда дети спрашивают, что мне подарить на день рождения или Рождество, я говорю им то же самое, что когда-то говорил мне отец: «Подарите мне мир и спокойствие». В детстве меня раздражал этот ответ, потому что я хотел услышать что-то вроде «подари трубку», но сейчас я понимаю всю мудрость этих слов. Отец просто хотел, чтобы я думал о доме, в котором живу, и о тех, кто живет в нем вместе со мной.