Цитаты

Цитаты в теме «бог», стр. 294

Знаешь, не ври себе, мальчик, такая жизнь нравится только законченным мизантропам — Маркес, мартини, мороженое с сиропом, два молескина. Я знаю, ты хочешь лжи, или молчания светского, comme il faut, или великой любви с роковым финалом, или Того, что дают, тебе слишком мало, слишком легко. Так запомнить мой телефон было несложно, наверное. Нам не быть, нет, ни примерной семьёй, ни красивой парой. Да, ты не худший любовник, но ни пожара, ни сумасшествия. Сердце не хочет ныть каждой открывшейся раной «к тебе, к тебе », сердце, похоже, совсем ничего не хочет. Суше удары, размеренней и короче — крепкое стало, зараза, поди разбей Так что не ври себе, мальчик, таков расклад: я ухожу, по привычке — невозвратимо. Жизнь мимолётна и в ней ключевое — «мимо», время без функции «перемотать назад».
Завтра наступит уверенно, как всегда,
Прямо в осколки вчерашнего разговора.
Дай тебе бог повториться не слишком скоро,
Мне — на полуденный поезд не опоздать.
Мы в детстве все любили сладости :
Печенье, сахар, мармелад.
Ну а уж "дунькиной - то радости"
Из нас был каждый очень рад!

Когда пасхальные куличики
Цветным горошком окропят -
Сияли солнцем наши личики,
Счастливей не было ребят !

И вот однажды в магазине,
И в аккурат в день покрова,
Купил Деданя и в корзине
Сюрприз принес, назвал "халва".

Такого чуда мы, ей-богу,
Не ели с братом никогда !
Ну, и дорвались, понемногу
Все съели разом мы тогда.

Ой, что там "Баунти" и "Шоки"!
Сегодня детям не понять,
Как можно так, за обе щеки,
Халву с восторгом уплетать.

А что потом - и вспомнить жутко :
Восторг и кайф был так далек,
Я не уснула ни минутки,
Коляй с температурой слег.

Пошли уже вторые сутки,
В нас сил уже не оставалось,
Расстались с радостью желудки
С тем, что "халвою" называлось.

Так вот, с тех пор халву увижу -
Все вспомню, глупо улыбнусь.
Нет, ну не то что ненавижу,
Взгляну - и быстро отвернусь.
Мой милый пёс!
Мой добрый малый!
Дай крепко обниму тебя!
Всё утечёт с водою талой,

Когда вернётся к нам весна!
Апрель опять встревожит душу,
Любовь разбудит спящий дом!
Мой верный друг, меня послушай!

Да не скули ты о пустом!
Она ушла, да Бог с ней! Знаешь?!
Она мне больше не жена!
Меня лишь ты, брат, понимаешь,

Внутри оборвана струна!
Прощать измены не умею,
Уж лучше будем мы вдвоём,
По братски ужин наш разделим,

По холостяцки заживём!
Без женщин, знаешь, как-то лучше,
Никто не станет нас ругать,
Носки, рубашки, даже кости,

Мы сможем смело раскидать!
С тобой поедем на рыбалку,
А хочешь, на море махнём!
Тебе бросать я буду палку,

Нам будет здорово вдвоём!
Я ей, с другим желаю счастья,
Прошу, ты только не грусти!
Не всё бывает в нашей власти,

На этом жизненном пути!
Мой милый пёс!
Мой добрый малый!
Дай крепко обниму тебя!

Всё утечёт с водою талой,
Когда вернётся к нам весна!
Два письма.
Я так часто не отправляю письма, что уже почти что их не пишу:

Собирай слова, словно жемчуг -
Бисер, по коробкам складывай звук и шум,
Вспоминай на ощупь рассвет
И воздух, наблюдай, как ветер и чист, и свят –

Все равно любой твой восторг
И возглас обернется сдавленным «я тебя».
И тебя не помню, не жду, не знаю –
Триста битв минуло, десяток лет:

Я дурной солдат, потерявший знамя,
Проигравший в созданной им войне –
Сам себе судья: побежден и пойман –
Так верши победу или беду.

Я тебя не знаю, не жду, не помню.
Я тебя не помню. Не жду. Не жду.
******
Сохрани, что дорого,
Пусть дорога приведет в дома,
Где тепло и шелк.
Если в бога верил, так нету бога,
А в себя не верил – и хорошо,
Потому что вера никчемней смеха,
Хуже солнцем выбеленной травы).
Мы так сильно верили, что бессмертны,
Что не сразу поняли, как мертвы.
Моя память о нем живет в не зарубцованных шрамах,
В чуть потухших, уставших синих глазах под вечер.
Я б жила в самых удивительных и отдаленных странах,
В надежде на то, что никогда больше его не встречу.

Моя память о нем живет в школьных помятых тетрадках,
В переписках в контакте с одноразовыми псевдодрузьми,
Моя память живет в незнакомых животных схватках,
Моя память, неужели это все происходит с нами?

Моя память сдирает с души корочку второй положительной,
Моя память обращается со мной по — садистки крайне жестоко.
Мне б уехать в город отдаленный и удивительный,
Мне б начать пора уже искренне верить в Бога.

Я стекаю на ледяные квадраты чешского рыжего кафеля,
Моя память довела меня до стадии «нет смысла лечить».
Передайте ему одно старое, самое важное правило;
И шепните тихонько: посмей кого еще приручить.