Цитаты в теме «бог», стр. 74
Почему бога считают объяснением чего-либо? Это не объяснение, а провал попытки объяснить, пожатие плечами, школьное «я не знаю», закутанное в покровы духовности и ритуалов. Объяснение чего-либо делом рук божьих обычно означает, что говорящий понятия не имеет о происходящем и поэтому приписывает авторство недостижимому и непостижимому небесному волшебнику. Спросите, откуда этот парень там взялся, и, могу поспорить, в ответ услышите невнятные псевдофилософские заявления, что он всегда был или что он обитает вне границ природы. Объяснением это, конечно, не назовёшь.
Я не знаю, что со мной. Что-то не так. Я просыпаюсь ночами и подолгу смотрю в потолок. Если бы меня отправили куда-то умирать за чьи-то интересы, я бы стал героем. Мне не жалко отдать свою жизнь, и она мне совсем не нужна. Возьмите, кому она нужна. Ну, берите же её! Я забываюсь в коротком, тревожном сне. И черти куда-то несут меня. Я улетаю высоко-высоко. От Кравцова. От Спецназа. От жестокой борьбы. Я готов бороться. Я готов грызть глотки. Но зачем это всё? Битва за власть — это совсем не битва за Родину. А битва за Родину — даст ли она утешение моей душе? Я уже защищал твои, Родина, интересы в Чехословакии. Неприятное занятие, прямо скажем. Я улетаю всё выше и выше. С недосягаемой звенящей высоты я смотрю на свою несчастную Родину-мать. Ты тяжело больна. Я не знаю чем. Может, бешенством? Может, шизофрения у тебя? Я не знаю, как помочь тебе. Надо кого-то убивать. Но я не знаю кого. Куда же лечу я? Может, к Богу? Бога нет! А может, всё-таки к Богу? Помоги мне, Господи!
Не женитесь вы ни на еврейках, ни на психопатках, ни на синих чулках, а выбирайте себе что-нибудь заурядное, серенькое, без ярких красок, без лишних звуков. Вообще всю жизнь стройте по шаблону. Чем серее и монотоннее фон, тем лучше. Голубчик, не воюйте вы в одиночку с тысячами, не сражайтесь с мельницами, не бейтесь лбом о стены. Да хранит вас бог от всевозможных рациональных хозяйств, необыкновенных школ, горячих речей. Запритесь себе в свою раковину и делайте свое маленькое, богом данное дело это теплее, честнее и здоровее.
«О, Господи! Хочу, чтоб ты помог
(Хотя по жизни я неприхотлив,
Но, коли всё же надо мною Бог)
Благополучно переплыть пролив!» —
Промолвил человек и сел в челнок.
Но не проплыв и четверти пути,
Как от внезапной бури занемог,
(Где шторм — не спрятаться и не уйти!)
«О, Господи! Хочу я вновь просить!
Прости за то, что молвлю невпопад.
Мне одному челнок не вывести
Ты помоги вернуться мне назад!»
Лишь развернул в обратный путь челнок,
Стеною волны преградили путь.
Так с вёслами он справиться не смог
И две руки легли ему на грудь
«О, Господи! Последний раз прошу!
Твоё распятие на груди ношу.
Не поступил по воле ты моей,
Так поступай по воле же своей!»
Едва промолвил — небо стало светлым,
Утихла буря, дунул свежий ветер
Кто свою волю подчиняет Божьей,
Тому Отец Небесный да поможет!
Атаман ох смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
А не то наступит ночь, ночь,
И уйдут от нас поля и леса,
Перестанут петь для нас небеса,
И послушаем земли голоса.
А потом наступит день, день,
Каждый скажет то, что было не то,
И пойдём мы под пастушью свирель,
Дружным стадом на бойню.
Бог терпел и нам велел — потерпи
Так смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
Тёплый вечер входил в тишину Комарова,
И не ново нам было встречать его врозь.
Я тебе постелил мягкий лапник еловый
И земли бросил тёплую горсть.
Будут сосны шуметь, ветер дунет с залива,
Где ты белой стрелой белых чаек гонял.
И я помню твой смех — он всегда был счастливым,
Ведь ни в чём ты отказа не знал.
Беспокоен и тревожен сон,
Не всегда безмятежно жить.
Я проснусь — ты в моё лицо
Тёплым носом своим уткнись.
Как сбежать мне от дикой не гаснущей боли
И куда, если в круге мирском пустота?
Боже, как я любил, возвращаясь с гастролей,
Встретить белый пропеллер хвоста.
А ты однажды мне рассказал,
Что наступит чудесный миг,
И разбудит мои глаза
Твой шершавый лизун-язык.
Знает Бог лишь один, как мы весело жили,
Целовались и дрались в высокой траве.
Я мечтал, чтоб ты спел у меня на могиле,
А так вышло, я взвыл на твоей.
Я пыль у твоих ног,
Застывший в ночи крик,
Поверженный наземь бог
И лунный прозрачный блик.
Я ветер в твоих кудрях,
Огонь у твоих колен...
Я твой первобытный страх
И твой долгожданный плен.
Я искра в твоих глазах,
Которая не сгорит...
Я тот, кто приходит в снах
И тает в огне зари.
Я лёд твоих детских рук
И ярость слепых комет,
Я самый надежный друг,
Единый, как ночь и свет...
Сквозь буйный, весенний гам
Я всадник, принесший весть,
Я вечно то тут, то там,
И весь на ладони, здесь.
Я, тополем ввысь скользя,
Взойду на твоем пути...
И мне без тебя нельзя...
Ты только меня найди!
Рассопливилась погода под окнами,
Дождь, паскуда, всё наглей и наглей,
Где-то молодость моя ухайдокана
В недопитой синеве сентябрей
То ли осень, то ли жизнь к чёрту катится,
В тьме кромешной не видать ни рожна,
И душа, задрав подол, чаще кается,
Только нимб ей — как козе стремена
Строчки с рифмами срослись как положено,
И не сразу въедешь — в чём западня,
Слишком трудно разглядеть своё прошлое
В той петле, где не хватает меня
Чаще ждёшь, что твой стакан не наполнится,
Чаще хочется заехать под дых,
Если в душу, как в бордель, кто-то ломится
С сучьим гонором взамен чаевых
Я стучусь в себя — как в двери забитые,
Бог — не фраер, чтоб не слышать всего,
Жаль, что я, как пёс приблудный, завидую
Тем, кто так фатально верит в Него.
Факир был пьян...
Факир был пьян, а фокусы — всё те же
Хотелось выть чтоб не кричать навзрыд
Мне от твоей любви осталась нежность,
Которой я уже по горло сыт
Погода дрянь наш Бог сегодня занят
С утра блефует, что зима прошла
Есть повод стать хорошими друзьями,
Кого лишь спьяну спросишь — как дела
Я буду жить с мурашками под кожей,
В каком-то глупом и хмельном бреду,
Где ты легко найдёшь себе моложе,
А я уже такую не найду
Я сплю в своей, а ты в чужой постели,
Мы ничего друг другу не должны,
И в частности — всё так, как мы хотели
А в общем — лишь бы не было войны.
Если женщина входит в твой дом,
Потеснись, уступи ей просторы,
Где болезни, чая, разговоры,
Споры, слезы — своим чередом,
Если женщина входит в твой дом.
Приготовь свое сердце к трудам,
Если ты удостоился чести —
Быть хоть сколько-то рядом и вместе,
Если стерпятся Рай и Бедлам,
Приготовь своё сердце к трудам.
Если женщина входит в твой дом,
Приготовь свое сердце к разлуке
Позабудь про вино и науки,
Стань прозрачным, как день за окном,
Если женщина входит в твой дом.
Подчинись и глазам, и речам
Ну хотя бы сначала для вида
Ты узнаешь, что боль и обида
Исчезают всегда по ночам,
Уступая губам и плечам.
Расскажи ей, как можешь,
Про то, что печалит тебя и тревожит,
Что ты чувствуешь сердцем и кожей,
Про Шопена, про джаз и Ватто,
Если что-нибудь помнишь про - то
Если женщина входит в твой дом,
Может быть, она послана Богом,
И жилье твое станет чертогом,
И отныне ты к тайне ведом
Если женщина входит в твой дом.
Мой дар иссяк, в мозгу свинец,
И докурилась трубка.
Желудок пуст. О мой творец!
Как вдохновение хрупко!
Перо скребет и на листе
Кроит стихи без чувства.
Где взять в сердечной пустоте
Священный жар исскуства?
Как высечь мерзнущей рукой
Стих из огня и света?
О Феб, ты враг стряпни такой,
Приди согрей поэта!
За дверью стирка. В сотый раз
Кухарка заворчала.
А я — меня зовет Пегас
К садам Эскуриала.
В Мадрид, мой конь!- И вот Мадрид.
О, смелых дум свобода!
Дворец Филипппа мне открыт,
Я спешился у входа.
Иду и вижу: там, вдали,
Моей мечты создание,
Спешит принцесса Эболи
На тайное свиданье.
Спешит в объятья принца пасть,
Блаженство предвкушая.
В ее глазах — восторг и страсть,
В его — печаль немая.
Уже триумф пьянит ее,
Уже он ей в угоду
О дьявол! Мокрое белье
Вдруг шлепается в воду!
И нет блистательного сна,
И скрыла тьма принцессу.
Мой бог! Пусть пишет сатана
Во время стирки пьесу!
Дорогие мои, это всё!
Отовсюду хула и глумленье!
Нас теперь только чудо спасёт,
Да хотим ли мы сами спасенья?
Где народ мой? Ау! Что со мной?
Я не вижу родимого люда.
Потому-то и правят страной
Подлецы, проходимцы, иуды.
Наши души пускают на слом.
Нам шипят, указу я на стойло.
И молчим, позабыв обо всём,
Всё меняя на горькое пойло.
И не чуя особых утрат,
Мы таскаем чужие обноски,
И в припадках заходимся в лад
Жеребцам и кобылам с подмостков.
Окропить бы Крещенской водой
Одержимых безудержной корчу.
Русь моя! Боль моя! Что с тобой?
Кто навёл эту тяжкую порчу?
Горе, горе над Русской Землей!
Разгулялись в открытую бесы.
Размелькались, под хохот и вой,
И рога, и копыта, и пейсы.
О, народ мой! Довольно дремать
Помолись перед Подвигом Богу.
Православная Родина-Мать!
Двери ада тебя не воз могут!
Одинокий гитарист в придорожном ресторане.
Черной свечкой кипарис между звездами в окне.
Он играет и поет, сидя будто в черной раме,
Море черное за ним при прожекторной луне.
Наш милейший рулевой на дороге нелюдимой,
Исстрадав без сигарет, сделал этот поворот.
Ах, удача, боже мой, услыхать в стране родимой
Человеческую речь в изложении нежных нот.
Ресторан полупустой. Две танцующие пары.
Два дружинника сидят, обеспечивая мир.
Одинокий гитарист с добрым Генделем на пару
Поднимает к небесам этот маленький трактир.
И витает, как дымок, христианская идея,
Что когда-то повезет, если вдруг не повезло,
Он играет и поет, все надеясь и надеясь,
Что когда-нибудь добро победит в борьбе со злом.
Ах, как трудно будет нам, если мы ему поверим
С этим веком наш роман бессердечен и нечист,
Но спасает нас в ночи от позорного безверья
Колокольчик под дугой — одинокий гитарист.
У меня редко, но случаются приступы: я вдруг беру телефон, прохожусь по всему списку (а у меня большой достаточно список: 200, по-моему, номеров), и где-то на букве «ю» я думаю: «Боже, позвонить же некому». Есть приятели, знакомые, но люди, которым бы я, например, позвонила в три часа ночи и стала выть в трубку, — таких нет. Те, кто звонят в три часа ночи – конечно же, я их выслушиваю. Я считаю себя человеком тактичным и воспитанным, несмотря ни на что (несмотря на все газетные заметки), и я выслушиваю, да. И потом, все же у них какие-то веские причины, если они звонят в три часа ночи.
— Что с больным?
— Попытка суицида.
— Снимки дай! Похоже, не жилец
Сколько лет?
— Семнадцать.
— Да, обидно
Кто там, в коридоре, ждет?
— Отец.
— Ну, пойди, скажи, что мы не в силах
— Не пойду, я прошлый раз ходил.
Мать тогда рыдала и просила,
Чтобы я ей сына воскресил.
Он же дышит!?
— Это ненадолго.
— Знаю Но еще надежда есть!
— Эх, коллега Так угодно Богу.
— Но бывает
— Не сейчас, не здесь.
Ладно, сам скажу. Мне не впервые.
Мы же на работе
— Пульса нет
А глаза Как будто бы живые
— Что я говорил? Пошли. Обед.
Устала быть все время сильной,
Быть взрослой, мудрой, терпеливой,
Хочу, как в детстве – истерично
Ногами топать, громко! С силой!
Чтоб на тебя, как на игрушку,
Сию секунду! Без мотива!
Иначе в рев, на всю катушку!..
Но взрослым не к лицу порывы
Ведь взрослым надо улыбаться.
Держать лицо, осанку, нервы.
И сильно так маскироваться,
И, не дай Бог, спалиться первым!..
Хочу, как в детстве – истерично
Тебя, мороженку и платье
Устала быть все время сильной
Хочу к тебе. В твои объятья.
Пришёл приказ небесной канцелярии: -
В России все должны быть влюблены!
И Бог Любви рванул на спец задание:
Откупидонить жителей страны.
Трещал мороз крещенский, было холодно,
Обледенели стрелы и колчан,
На ёлке мёрз амур командированный,
На месте обстановку изучал.
Он наблюдал за нами с изумлением,
Чтоб рассказать потом в своём раю,
Как без любви народонаселение
Жизнь проживает скорбную свою.
Один мужик весь день на сайте чатится,
И о любви не думает совсем,
Другой наркоша, третий — горький пьяница,
Четвёртый — вовсе с ворохом проблем.
У той карьера, некогда решительно,
Та — срочно замуж выскочить должна!
И сделал вывод он не утешительный: -
Любовь им тут и на хрен не нужна!
Пугал февраль морозною погодкою
А Купидон на ветках как дурак
Сидел весь синий, согреваясь водкою,
Постреливая в кошек и собак.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Бог» — 6 427 шт.
