Цитаты в теме «бог», стр. 74
А было это в день приезда.
С ней говорил какой-то князь.
«О боже! Как она прелестна!"--
Подумал Пушкин, поклонясь.
Она ничуть не оробела.
А он, нахлынувший восторг
Переводил в слова несмело.
И вдруг нахмурился и смолк.
Она, не подавая вида,
К нему рванулась всей душой,
Как будто впрямь была повинна
В его задумчивости той.
--Что сочиняете вы ныне?
Чем, Пушкин, поразите нас?--
А он -- как пилигрим в пустыне --
Шел к роднику далеких глаз.
Ему хотелось ей в ладони
Уткнуться. И смирить свой пыл.
--Что сочиняю? Я не помню.
Увидел вас -- и все забыл.
Она взглянула тихо, строго.
И грустный шепот, словно крик:
--Зачем вы так? Ну, ради Бога!
Не омрачайте этот миг
Ничто любви не предвещало.
Полуулыбка. Полу взгляд.
Но мы-то знаем --
Здесь начало
Тех строк,
Что нас потом пленят.
И он смотрел завороженно
Вслед уходившей красоте,
А чьи-то дочери и жены
Кружились в гулкой пустоте.
Спешите жить: всегда и каждым днем —
Без отлагательств на слепое «завтра».
Любите дождь. Бродите под зонтом.
Не потеряйте детского азарта:
Дружить — так верно,
А любить — навек!
У вас внутри проснется человек,
С которым раньше были не знакомы:
Он верит в чудо,
Любит первый снег, зарю июля,
Запахи соломы
Целующий так нежно горячо
Кладущий другу руку на плечо,
Когда ему невыносимо трудно.
И верящий наивно, безрассудно
В любовь — как море
В чувства — без границ.
Кормящий в парке крошками синиц,
Не помнящий о горькой сигарете
Спешите жить! — Ведь жизнь — она, как ветер:
Сегодня шторм, а завтра будет штиль.
А сколько Бог отмерил звездных миль -
Никто и никогда не даст ответы.
А разобраться — нужен ли ответ?
Спешите жить!
Впускать в дома рассвет!
Ребенком становиться на минуту.
Не быть Иудой.
И не верить Бруту
И говорить любимым — о простом
Идти всегда — по своему маршруту.
И жить — сейчас, с надеждой на «потом».
Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живёт чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешёвое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум народа Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь.
Я обратился к книгам Боконона, все еще думая в своем невежестве, что найду в них утешение. Я торопливо пропустил предостережение на титульной странице первого тома:
«Не будь глупцом! Сейчас же закрой эту книгу! Тут все — сплошная фома! »
Фома, конечно, значит ложь.
А потом я прочел вот что:
«Вначале бог создал землю и посмотрел на нее из своего космического одиночества.
И бог сказал: «Создадим живые существа из глины, пусть глина взглянет, что сотворено нами».
И бог создал все живые существа, какие до сих пор двигаются по земле, и одно из них было человеком. И только этот ком глины, ставший человеком, умел говорить. И бог наклонился поближе, когда созданный из глины человек привстал, оглянулся и заговорил. Человек подмигнул и вежливо спросил: «А в чем смысл всего этого? »
— Разве у всего должен быть смысл? — спросил бог.
— Конечно, — сказал человек.
— Тогда предоставляю тебе найти этот смысл! — сказал бог и удалился».
Я подумал: что за чушь?
«Конечно, чушь», — пишет Боконон.
Почему бога считают объяснением чего-либо? Это не объяснение, а провал попытки объяснить, пожатие плечами, школьное «я не знаю», закутанное в покровы духовности и ритуалов. Объяснение чего-либо делом рук божьих обычно означает, что говорящий понятия не имеет о происходящем и поэтому приписывает авторство недостижимому и непостижимому небесному волшебнику. Спросите, откуда этот парень там взялся, и, могу поспорить, в ответ услышите невнятные псевдофилософские заявления, что он всегда был или что он обитает вне границ природы. Объяснением это, конечно, не назовёшь.
Я не знаю, что со мной. Что-то не так. Я просыпаюсь ночами и подолгу смотрю в потолок. Если бы меня отправили куда-то умирать за чьи-то интересы, я бы стал героем. Мне не жалко отдать свою жизнь, и она мне совсем не нужна. Возьмите, кому она нужна. Ну, берите же её! Я забываюсь в коротком, тревожном сне. И черти куда-то несут меня. Я улетаю высоко-высоко. От Кравцова. От Спецназа. От жестокой борьбы. Я готов бороться. Я готов грызть глотки. Но зачем это всё? Битва за власть — это совсем не битва за Родину. А битва за Родину — даст ли она утешение моей душе? Я уже защищал твои, Родина, интересы в Чехословакии. Неприятное занятие, прямо скажем. Я улетаю всё выше и выше. С недосягаемой звенящей высоты я смотрю на свою несчастную Родину-мать. Ты тяжело больна. Я не знаю чем. Может, бешенством? Может, шизофрения у тебя? Я не знаю, как помочь тебе. Надо кого-то убивать. Но я не знаю кого. Куда же лечу я? Может, к Богу? Бога нет! А может, всё-таки к Богу? Помоги мне, Господи!
Не женитесь вы ни на еврейках, ни на психопатках, ни на синих чулках, а выбирайте себе что-нибудь заурядное, серенькое, без ярких красок, без лишних звуков. Вообще всю жизнь стройте по шаблону. Чем серее и монотоннее фон, тем лучше. Голубчик, не воюйте вы в одиночку с тысячами, не сражайтесь с мельницами, не бейтесь лбом о стены. Да хранит вас бог от всевозможных рациональных хозяйств, необыкновенных школ, горячих речей. Запритесь себе в свою раковину и делайте свое маленькое, богом данное дело это теплее, честнее и здоровее.
«О, Господи! Хочу, чтоб ты помог
(Хотя по жизни я неприхотлив,
Но, коли всё же надо мною Бог)
Благополучно переплыть пролив!» —
Промолвил человек и сел в челнок.
Но не проплыв и четверти пути,
Как от внезапной бури занемог,
(Где шторм — не спрятаться и не уйти!)
«О, Господи! Хочу я вновь просить!
Прости за то, что молвлю невпопад.
Мне одному челнок не вывести
Ты помоги вернуться мне назад!»
Лишь развернул в обратный путь челнок,
Стеною волны преградили путь.
Так с вёслами он справиться не смог
И две руки легли ему на грудь
«О, Господи! Последний раз прошу!
Твоё распятие на груди ношу.
Не поступил по воле ты моей,
Так поступай по воле же своей!»
Едва промолвил — небо стало светлым,
Утихла буря, дунул свежий ветер
Кто свою волю подчиняет Божьей,
Тому Отец Небесный да поможет!
Атаман ох смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
А не то наступит ночь, ночь,
И уйдут от нас поля и леса,
Перестанут петь для нас небеса,
И послушаем земли голоса.
А потом наступит день, день,
Каждый скажет то, что было не то,
И пойдём мы под пастушью свирель,
Дружным стадом на бойню.
Бог терпел и нам велел — потерпи
Так смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
Тёплый вечер входил в тишину Комарова,
И не ново нам было встречать его врозь.
Я тебе постелил мягкий лапник еловый
И земли бросил тёплую горсть.
Будут сосны шуметь, ветер дунет с залива,
Где ты белой стрелой белых чаек гонял.
И я помню твой смех — он всегда был счастливым,
Ведь ни в чём ты отказа не знал.
Беспокоен и тревожен сон,
Не всегда безмятежно жить.
Я проснусь — ты в моё лицо
Тёплым носом своим уткнись.
Как сбежать мне от дикой не гаснущей боли
И куда, если в круге мирском пустота?
Боже, как я любил, возвращаясь с гастролей,
Встретить белый пропеллер хвоста.
А ты однажды мне рассказал,
Что наступит чудесный миг,
И разбудит мои глаза
Твой шершавый лизун-язык.
Знает Бог лишь один, как мы весело жили,
Целовались и дрались в высокой траве.
Я мечтал, чтоб ты спел у меня на могиле,
А так вышло, я взвыл на твоей.
Я пыль у твоих ног,
Застывший в ночи крик,
Поверженный наземь бог
И лунный прозрачный блик.
Я ветер в твоих кудрях,
Огонь у твоих колен...
Я твой первобытный страх
И твой долгожданный плен.
Я искра в твоих глазах,
Которая не сгорит...
Я тот, кто приходит в снах
И тает в огне зари.
Я лёд твоих детских рук
И ярость слепых комет,
Я самый надежный друг,
Единый, как ночь и свет...
Сквозь буйный, весенний гам
Я всадник, принесший весть,
Я вечно то тут, то там,
И весь на ладони, здесь.
Я, тополем ввысь скользя,
Взойду на твоем пути...
И мне без тебя нельзя...
Ты только меня найди!
Рассопливилась погода под окнами,
Дождь, паскуда, всё наглей и наглей,
Где-то молодость моя ухайдокана
В недопитой синеве сентябрей
То ли осень, то ли жизнь к чёрту катится,
В тьме кромешной не видать ни рожна,
И душа, задрав подол, чаще кается,
Только нимб ей — как козе стремена
Строчки с рифмами срослись как положено,
И не сразу въедешь — в чём западня,
Слишком трудно разглядеть своё прошлое
В той петле, где не хватает меня
Чаще ждёшь, что твой стакан не наполнится,
Чаще хочется заехать под дых,
Если в душу, как в бордель, кто-то ломится
С сучьим гонором взамен чаевых
Я стучусь в себя — как в двери забитые,
Бог — не фраер, чтоб не слышать всего,
Жаль, что я, как пёс приблудный, завидую
Тем, кто так фатально верит в Него.
Факир был пьян...
Факир был пьян, а фокусы — всё те же
Хотелось выть чтоб не кричать навзрыд
Мне от твоей любви осталась нежность,
Которой я уже по горло сыт
Погода дрянь наш Бог сегодня занят
С утра блефует, что зима прошла
Есть повод стать хорошими друзьями,
Кого лишь спьяну спросишь — как дела
Я буду жить с мурашками под кожей,
В каком-то глупом и хмельном бреду,
Где ты легко найдёшь себе моложе,
А я уже такую не найду
Я сплю в своей, а ты в чужой постели,
Мы ничего друг другу не должны,
И в частности — всё так, как мы хотели
А в общем — лишь бы не было войны.
Если женщина входит в твой дом,
Потеснись, уступи ей просторы,
Где болезни, чая, разговоры,
Споры, слезы — своим чередом,
Если женщина входит в твой дом.
Приготовь свое сердце к трудам,
Если ты удостоился чести —
Быть хоть сколько-то рядом и вместе,
Если стерпятся Рай и Бедлам,
Приготовь своё сердце к трудам.
Если женщина входит в твой дом,
Приготовь свое сердце к разлуке
Позабудь про вино и науки,
Стань прозрачным, как день за окном,
Если женщина входит в твой дом.
Подчинись и глазам, и речам
Ну хотя бы сначала для вида
Ты узнаешь, что боль и обида
Исчезают всегда по ночам,
Уступая губам и плечам.
Расскажи ей, как можешь,
Про то, что печалит тебя и тревожит,
Что ты чувствуешь сердцем и кожей,
Про Шопена, про джаз и Ватто,
Если что-нибудь помнишь про - то
Если женщина входит в твой дом,
Может быть, она послана Богом,
И жилье твое станет чертогом,
И отныне ты к тайне ведом
Если женщина входит в твой дом.
Мой дар иссяк, в мозгу свинец,
И докурилась трубка.
Желудок пуст. О мой творец!
Как вдохновение хрупко!
Перо скребет и на листе
Кроит стихи без чувства.
Где взять в сердечной пустоте
Священный жар исскуства?
Как высечь мерзнущей рукой
Стих из огня и света?
О Феб, ты враг стряпни такой,
Приди согрей поэта!
За дверью стирка. В сотый раз
Кухарка заворчала.
А я — меня зовет Пегас
К садам Эскуриала.
В Мадрид, мой конь!- И вот Мадрид.
О, смелых дум свобода!
Дворец Филипппа мне открыт,
Я спешился у входа.
Иду и вижу: там, вдали,
Моей мечты создание,
Спешит принцесса Эболи
На тайное свиданье.
Спешит в объятья принца пасть,
Блаженство предвкушая.
В ее глазах — восторг и страсть,
В его — печаль немая.
Уже триумф пьянит ее,
Уже он ей в угоду
О дьявол! Мокрое белье
Вдруг шлепается в воду!
И нет блистательного сна,
И скрыла тьма принцессу.
Мой бог! Пусть пишет сатана
Во время стирки пьесу!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Бог» — 6 428 шт.
