Цитаты в теме «боль», стр. 121
Ты похож на Martini. С таким сладковатым вкусом,
От которого горечь на час оседает в горле
От которого сердце, на миг позабыв о боли,
За секунду до взлета пускается новым курсом.
Ты опасен для жизни, когда ты вошел в привычку.
Ты похож на Martini — по капле, но прямо в душу
Я упрямо твержу, что ты, в общем-то, мне не нужен,
Только пальцы по-прежнему нервно ломают спички.
И пора бы прощаться, но жизнь почему-то против,
Так настойчиво сводит И снова столкнула лбами.
Чтобы ты сомневался, шутил и играл словами
Чтобы поняли мы однажды, что происходит.
Да, такая. На боль отвечаю болью.
На удары — ударом такой же силы.
Вы же сами! Я вовсе вас не просила
Мою бедную душу присыпать солью.
Там и так слишком много всего,
Что между, что навеки останется тонким шрамом,
Что болит еще, спрятано под одеждой
Из улыбок и смеха до сотой грамма.
Что все также ночами щекочет нервы,
Не давая уснуть до рассветной пыли
Вы считаете прав — кто ударит первый?
Ради смеха, забавы, потехи?
Или вам так нравится видеть
В зрачках застывший отголосок того,
Что забыть пора бы?
А потом уговаривать: «Тише, тише
Все мы, люди, по сути, излишне слабы »
Так чего ж вы кривитесь в ответ на сдачу?
На такую же горстку злосчастной соли?
Вы надеялись все расскажу, заплачу?
Нет, простите. Попробуйте той же боли.
Что нам осталось к двадцати годам?
Исписанный блокнотик под подушкой,
Родная сердцу мягкая игрушка,
Альбом с рисунками с обложкой Нотр-Дам
Дневник за пятый, лента с выпускного,
Тетрадь с запиской: « а пойдём в кино? »
Украдкой выпитое красное вино,
Глаза напротив, странные немного
Сны о любви в эпоху пирамид,
И поцелуй наш первый Настоящий
А память, как безликий чёрный ящик,
Осколки радостей так бережно хранит
Что нам осталось? Пара точных ран,
Что в дождь порой напомнят нам о прошлом,
Тоска по детству «Нужно», «невозможно» —
Помада, шпильки И пустой карман.
Что нам осталось к двадцати годам?
Всё то, что в эти годы было с нами.
И за простыми, в общем, именами,
Мы в память прячем два десятка драм.
Все эти люди вечно будут здесь —
Гасить лампады или ставить свечи.
И зря твердят что время — вправду лечит —
Оно лишь боль не допускает до сердец.
Мне слишком больно даже для стихов
И эта боль огнем внутри клокочет,
Сплавляя дни в один неровный прочерк,
Где редкими пробелами — любовь.
Любовь к тому, кто вновь не позвонит,
И не заглянет вдруг на чашку чая
А я так сильно по нему скучаю,
Что, кажется, Земля сойдет с орбит,
Когда мы встретимся. И я сойду на нет.
А ты её сожмешь покрепче руку,
Она, уже предчувствую разлуку,
Слегка кивнет и улыбнется вслед
Мне слишком больно даже для стихов.
А он Что — он? Пусть правда будет счастлив.
И пусть огни любви его не гаснут. А я вернусь
Когда мне хватит слов.
Снега бы, небо
Не жалуй лисьего меха — умоляю, декабрь,
Этот чтоб со мною жесток был и груб.
Снега бы, небо! — холодного, нервного смеха
На трещинах бледных, морозом обветренных губ
Мне б гололеда — да так, чтоб больнее падать;
Да ты чтоб с горы по круче вернуться ко мне не мог.
Разбить бы колени, и тихо-претихо плакать,
На белом снегу умирая подле твоих ног
Мне б инея в раны, чтоб боль успокоил холод,
На ровные швы, на руки бы полторы тонны льда.
И пусть замерзает пусть гибнет во мне осколок
Разбитой моей надежды; наверно, она — вода
Мне снега бы, небо! Чтоб волосы — словно пакля;
Вставать чтоб, скользить, падать и взять, наконец, разбег
Я в шкуре убитого зверя глотаю слезу, как каплю
И если любовь уходит — пусть будет хотя бы снег.
Если вы любите кого-нибудь, – не так просто, как обычно, сильно или очень сильно, а как-то кроваво и первобытно, насмерть, - то самое большее, что может сделать для вас этот человек - простить. То есть, если повезёт, и он будет очень умный, добрый и светлый, то, может быть, простит вас и вашу безобразную любовь.
Ничего, скажет, ничего, всё равно ты очень хороший.
И тут уже у вас должно хватить ума, чтобы не требовать сверх того понимания или ещё что.
Простит, дальше позволит жить, как есть: чувствовать столько боли, сколько сможешь вынести, и питаться скверным счастьем пополам с бедой. Поверьте мне, это много, почти как обещает ваш бог.
Сквозь сон она тихо говорила со мной. То был лепет ребенка и шепот возлюбленной — слова, которые боятся дневного света и в обычной, спокойной жизни редко звучат даже ночью; слова печали и прощания, тоски двух тел, которые не хотят разлучаться, трепета кожи и крови, слова боли и извечной жалобы — самой древней жалобы мира — на то, что двое не могут быть вместе и что кто-то должен уйти первым, что смерть, не затихая, каждую секунду скребется возле нас — даже тогда, когда усталость обнимает нас и мы желаем хотя бы на час забыться в иллюзии вечности.
— Что-то не так?
— Я так больше не могу, Вероника. Нет, я думал и ничего не получится. Мне кажется, я не совсем соответствую тому, что ты хочешь во мне увидеть, и я больше не могу мириться с тем, что не оправдываю твоих ожиданий.
— Логан, я не
— Можно, я договорю, хорошо?
Так вот, ещё Ты сказала,
что не хочешь чужой помощи.
— Я не так сказала.
— Ну, почти так. И знаешь, что? А я не могу стоять в стороне. По-моему, у нас есть выбор. По-моему, мы можем пережить болезненный, но не смертельный разрыв сейчас
или остаться вместе и столкнуться с невыносимой болью потом. И я голосую за боль сейчас. Но я всегда рядом если тебе что-то нужно. Но тебе никогда ничего не нужно.
Печаль приходит в неурочный час
Когда душа намокнет под дождем
И каждый звук
В ней отдается болью,
Прошу, уйди, в сочувствии твоем
Я не найду отрадного покоя.
Бывают дни,
Когда томит печаль,
И хочется плотней задернуть шторы,
Чтобы никто
Нам с ней не помешал
И не вмешался
В наши разговоры.
Печаль приходит
В неурочный час —еще вчера
Из глаз струилась нежность.
Сегодня кончился тепла запас
И на душе тревожно и мятежно.
И что-то плачет, жалуется в ней,
И просит неземного понимания.
И я прошу,
Меня ты не жалей,
В эти мгновения
Самопознания.
Буду позже...Как талантливо ранит она,
Обжигая то страстью, то болью,
Не смиряясь с неглавною ролью,
Выпивает обиду до дна
И коньками скользит по душе,
Не боясь очевидных падений.
Насладясь разногласием мнений,
Ей не нужно советов уже
Как она зазывает в полёт,
Но опять не пристёгнуты крылья
Предсказание становится былью
Чьё-то сердце разбилось о лёд
Как умеет она соблазнять
И довериться хочется сразу
А она шепчет липкие фразы,
Что не может душа не принять
Как её не хватает теперь
Но предательства чёрною тенью
Накрывают мотивы прощенья
Для неё заколочена дверь
На неё хоть молись, хоть злословь,
Но она ловко память подправит
И записку для сердца оставит:
«Буду позже» И подпись: «Любовь».
Случилось то, что и должно было случиться: Янкель влюбился в свою выдуманную жену. Он мог теперь проснуться среди ночи, тоскуя по весу, никогда не отяжелявшему постели рядом с ним, припоминая весомость жестов, никогда ею не сделанных, изнывая без невесомости ее неруки поперек его слишком реального торса, что делало его вдовствующие воспоминания еще более убедительными, а боль, которую они причиняли, еще более невыносимой. Он чувствовал, что он ее потерял. И он ее действительно потерял. По ночам он перечитывал письма, которые она никогда ему не писала.
Да, это мало похоже на страсть, но по крайней мере не причиняет боли. У меня не ноет сердце целый день из-за ее отсутствия, потому что я знаю, что увижу ее вечером. Я не пялюсь на телефон, мучительно пытаясь вспомнить, кто кому звонил в последний раз — я ей или она мне. Я не боюсь ошибиться с выбором ресторана или костюма, ляпнуть что-то невпопад. С ней мне не страшно просыпаться по утрам, потому что, открывая глаза, я чувствую, что она рядом и прижалась ко мне. С ней я не живу в постоянном ожидании будущего, я живу настоящим. Она любит меня таким, какой я есть. Да, нас связывает не пламенная страсть, но у нас нормальные человеческие отношения. Мэри делит со мной свою будничную жизнь, наши отношения укрепляются, они существуют.
Ну, здравствуй, Жизнь! Пишу тебе письмо.
Надеюсь на ответ. Надеюсь, доживу.
Очередной рубеж, очередной этап
Признаюсь, сил уж нет, чтоб сделать новый шаг.
Жизнь, и надежды нет — вся вышла по пути.
За эти 30 лет старалась я пройти,
Что ты давала мне. Не гладя по спине,
Намеками на благо, без обещаний мне.
Ты видела: я шла сквозь слезы, боль и радость,
Надеждами жила войти счастливой в старость.
Но ты стоишь напротив, ухмылкой сщурив глаз,
Как будто издеваясь Ну, сколько нужно раз
Упасть, чтобы тебя потешить?! Жизнь! Ну, скажи!
Каких еще уроков ты не дала! Ну! Карты покажи!
Я не согласна по тебе бродить слепым котенком!
Я знаю: есть рассвет. Мне до него не долго!
Смело, ни дня не теряя в засаде,
Душистым цветеньем и пением птах,
В девственном, нежно-зеленом наряде
Так в город мой возвратилась Весна.
Много чудес в ее арсенале,
Но мне не понять ее красоты.
Я рано проснулась, и мне отказали
В удовольствии чистой душевной любви
И вот я стою, к ногам бьются волны,
И иглами дождь моросит по лицу.
Холодно мне и обидно до боли,
Ужасно, но понимаю ошибку свою.
И тянет вернуться, молить о прощении,
Но ноги налились тяжелым свинцом.
Тянет напиться, отдаться забвению,
Но это не выход. Бьет дождь по лицу.
Я ровно дышу, привожу свои мысли к покою.
Да, не права, принимаю свой крест.
Знаю, Мой Мир, в знак огромной заботы,
Чистит мне место для новых чудес!
в человеческой психике есть механизмы, с помощью которых в её тёмной глубине сами собой взвешиваются, отбрасываются, решаются проблемы. При этом в человеке порой действуют нутряные силы, о которых он и сам не ведает. Как часто засыпаешь, полон непонятной тревоги и боли, а утром встаёшь с чувством широко и ясно открывшегося нового пути — и всё благодаря, быть может, этим тёмным глубинным процессам. И бывают утра, когда кровь вскипает восторгом, всё тело туго, электрически вибрирует от радости — а в мыслях ничего такого, что могло бы родить или оправдать эту радость.
– Идеальных людей не бывает! У каждого есть хотя бы один недостаток. Кто-то толст, у кого-то лицо в прыщах, у кого-то ноги кривые, у кого-то фамилия звучит как у потомственного кретина или на зубах пластинка И разумеется, находятся люди, которые счастливы об этом напомнить, чтобы жизнь мёдом не казалась. Вы злитесь, втайне страдаете, пытаетесь отшутиться, выискиваете убийственные фразочки
— Они почему-то не срабатывают!
– Ты мудр, сын мой. Разумеется, они не срабатывают. А почему? Потому что тебе обидно и больно, а эти пиявки всегда чутко реагируют на чужую боль. Их не проведёшь. И пока тебе будет обидно, они станут упорно присасываться и не оставят в покое, пусть даже их собственная кривоногость втрое превышает твое базовое косоглазие.
Совсем другое дело, когда умираешь. Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыханье вечного ничто касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть тоже не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет. И ты делаешь этот шаг. В одиночестве. Всегда в одиночестве
Жизнь, более или менее, состоит из скуки, хотя именно в состоянии скуки, больше того — благодаря этому состоянию, понимаешь, чего она вправду стоит. Как только скука закрадывается в вас, как только вы склоняетесь перед ее незримым господством, все остальное теряет смысл. То же самое можно сказать про боль. Конечно. Только боль сосредоточена, а скука это мучение, которое не гнездится нигде, которое ни на чем не держится, которое неуловимо и пожирает изнутри. Чистейший пример распада, действия которого не чувствуешь, но который понемногу превращает вас в развалину, не вызывающую интереса у других, да, в общем, и у вас самого.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Боль» — 3 036 шт.
