Цитаты в теме «буря», стр. 13
— Господь дал нам землетрясение, ураганы, торнадо. Он дал нам вулканы, извергающие на наши головы огонь и серу. Океаны, пожирающие наши корабли. Вообще природу, этого улыбающегося убийцу. Он дал нам болезни, чтобы на смертном одре мы окончательно осознали: все отверстия в человеческом теле существуют только для того, чтобы через них уходила жизнь. Он дал нам вожделение, и ярость, и жадность, и грязные мысли, дабы мы совершали насилие во славу Его. Что может быть чище бури, которую мы только что пережили? Моральных устоев не существует. Только одно — сумеет ли мое насилие победить ваше?
«Итак, вы отрицаете существование трансцендентного бога и провидения, определяющего ход земных событий?» Я ничего не отрицаю, однако, повторяю, я никогда не видел в окружающем мире следов воздействия трансцендентной воли. «Но неужели вам не страшно жить в равнодушном мире, который покинули боги?» Должен признаться, ничуть не страшно; скажу больше, на мой вкус гораздо спокойнее оставаться в одиночестве, чем быть вечно окруженным богами, как в гомеровские времена. На мой взгляд, моряку, застигнутому штормом, утешительнее считать бурю игрой слепых сил, с которыми он должен бороться, призвав на помощь все свои знания и мужество, чем думать, что он какой-то неосторожностью навлек на себя гнев Нептуна, и тщетно искать средства умилостивить бога морей.
Дух противоречия – это сила! Можно бесконечно мечтать, строить планы, ставить цели и задачи, но так и не сдвинуться с места. Можно плыть по течению вялой реки, не пользуясь даже веслом, или непрерывно скучать и кукситься в ожидании чего-то интересного, нового и, конечно, необходимого как воздух. Где же?.. Когда же?.. Да, можно. Но если в душе – буря, если каждый день напоминает сражение, если вечный непокой постоянно толкает в спину, а главное – на свете есть человек, которому необходимо доказать слишком много, то поступки становятся быстрыми, слова острыми, и совершенно неизвестно, что случится завтра и чем это закончится.
Я встретил женщину. Средь уличного гула
В глубоком трауре, прекрасна и бледна,
Придерживая трен, как статуя стройна —
Само изящество, — она в толпе мелькнула.
Я вздрогнул и застыл, увидев скорбный рот,
Таящий бурю взор и гордую небрежность,
Предчувствуя в ней всё: и женственность, и нежность,
И наслаждение, которое убьёт.
Внезапный взблеск — и ночь Виденье Красоты,
Твои глаза на миг мне призрак жизни дали.
Увижу ль где-нибудь я вновь твои черты?
Здесь или только там, в потусторонней дали?
Не знала ты, кто я, не ведаю, кто ты,
Но я б тебя любил — мы оба это знали.
Когда в морском пути тоска грызет матросов,
Они, досужий час желая скоротать,
Беспечных ловят птиц, огромных альбатросов,
Которые суда так любят провожать.
И вот, когда царя любимого лазури
На палубе кладут, он снежных два крыла,
Умевших так легко парить навстречу бури,
Застенчиво влачит, как два больших весла
Быстрейший из гонцов, как грузно он ступает!
Краса воздушных стран, как стал он вдруг смешон!
Дразня, тот в клюв ему табачный дым пускает,
Тот веселит толпу, хромая, как и он.
Поэт, вот образ твой! Ты также без усилия
Летаешь в облаках, средь молний и громов,
Но исполинские тебе мешают крылья
Внизу ходить, в толпе, средь шиканья глупцов.
У нее глаза морского цвета,И живет она как бы во сне.От весны до окончанья летаДух ее в нездешней стороне.Ждет она чего-то молчаливо,Где сильней всего шумит прибой,И в глазах глубоких в миг отливаХолодеет сумрак голубой.А когда высоко встанет буря,Вся она застынет, внемля плеск,И глядит как зверь, глаза прищуря,И в глазах ее — зеленый блеск.А когда настанет новолунье,Вся изнемогая от тоски,Бледная влюбленная колдуньяРасширяет черные зрачки.И слова какого-то обетаВсё твердит, взволнованно дыша.У нее глаза морского цвета,У нее неверная душа.
Не прерывай, о грудь моя, свой слезный звездопад:
Удары сердца пусть во мне всю душу раздробят!
Ты скажешь нам: “Тюрчанку ту я знаю хорошо, –
Из Самарканда род ее! Но ты ошибся, брат:
Та девушка вошла в меня из строчки Рудаки:
“Ручей Мульяна к нам несет той девы аромат”
Скажи: кто ведает покой под бурями небес?
О виночерпий, дай вина! Хоть сну я буду рад.
Не заблужденье ли – искать спокойствия в любви?
Ведь от любви лекарства нет,— нам старцы говорят.
Ты слаб? От пьянства отрекись! Но если сильный трезв,
Пускай, воспламенив сердца, испепелит разврат!
Да, я считаю, что пора людей переродить:
Мир надо заново создать – иначе это ад!
Но что же в силах дать Хафиз слезинкою своей?
В потоке слез она плывет росинкой наугад.
(перевод И. Сельвинского)
Я жал на все педали, в висках стучала кровь,
Я так боялся опоздать в страну с названием любовь.
Я всё боялся опоздать в страну с названием любовь.
Мне цель казалось ясной, я так был юн и смел,
И столько слов напрасных наговорить успел.
Ах, если б знать в ту пору,
Что где-то ты одна!
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна,
Исписанных тетрадей в столе не перечесть,
В них пылкими стихами я выплакался весь.
Под солнцем в абажуре отцвёл бумажный куст,
И отшумели бури в стакане мнимых чувств.
Ах, если б знать в ту пору,
Что где-то ты одна!
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна.
Вот потому, родная, немногословен я,
Когда плывут над нами и небо, иземля,
Когда стихают споры и замирает дом,
И расцветает город за твоим окном.
Судьбой мне, видно, напророчена
Была еще одна гроза.
В цвету вишневом Белгородчина
И этой женщины глаза.
Глаза спокойной поднебесности,
Как лета раннего лазурь,
Меня пугали неизвестностью,
Давно уставшего от бурь.
И на беду ль себе, на горе я
Безумным облаком седым
Все плыл за ней по Белогорию
И обнимал ее, как дым.
Она была такой послушною,
Доверчивою, как во сне,
И не дыша, все песни слушала
И руки целовала мне.
Но все, что в жизни идеальное,
Виденьем тает на ветру.
И с тихим звоном, как хрустальная,
Она исчезла поутру.
Такая странная история.
Приходит лето — я грущу
Брожу холмами Белогория
И эту женщину ищу.
По мокрым скверам
Проходит осень,
Лицо на хмуря!
На громких скрипках
Дремучих сосен
Играет буря!
В обнимку с ветром
Иду по скверу
В потемках ночи.
Ищу под крышей
Свою пещеру —
В ней тихо очень.
Горит пустынный
Електропламень,
На прежнем месте,
Как драгоценный какой-то камень,
Сверкает перстень,-
И мысль, летая, кого-то ищет
По белу свету
Кто там стучится в мое жилище?
Покоя нету!
Ах, эта злая старуха осень,
Лицо на хмуря, ко мне стучится
И в хвое сосен не молкнет буря!
Куда от бури, от непогоды
Себя я спрячу?
Я вспоминаю былые годы,
И я плачу.
Листвой пропащей, знобящей мглою
Заносит буря неясный путь.
А ивы гнутся над головою,
Скрипят и стонут — не отдохнуть.
Бегу от бури, от помрачении...
И вдруг я вспомню твое лицо,
Игру заката во мгле вечерней,
В лучах заката твое кольцо.
Глухому плеску на дне оврага,
И спящей вербе, и ковылю
Я, оставаясь, твердил из мрака
Одно и то же: —Люблю, люблю!
Листвой пропащей, знобящей мглою
Заносит буря безлюдный путь.
И стонут ивы над головою,
И воет ветер — не отдохнуть!
Куда от бури, он непогоды
Себя я спрячу?
Я вспоминаю былые годы
И— плачу.
Летний вечер от пригорка
Малахитом стелет тень.
Земляникой сладкой -
Горькой на губах растаял день.
Я живу — в росе колени,
Удивляясь каждый час
Чудесам и откровениям,
В Государстве синих глаз.
В этом царстве — государстве,
Где погодится без бурь,
Мне прощается гусарство
И мальчишеская дурь.
Пусть я поданный, но все же,
Я весьма беспечный класс —
Притворяюсь я вельможей
В Государстве синих глаз.
Только, что тут притворяться —
Я, как на ладони весь.
Пропадай мое дворянство —
Спесь меняется на лесть.
Подольститься просто очень,
Ето делал я не раз —
Сверх доверчивые очи
В Государстве синих глаз.
А устроен я так странно —
Все скучаю по ветрам,
Неизведанные страны
Снятся по утрам.
А когда за сотни далей
Я шагаю, как сейчас,
Мои мысли улетают
В Государство синих глаз.
И, что-то подсказывает мне что, наверное, я такой же странник, как «Агасфер» и, наверное, это задуманное кем-то моё предназначение, и уж лучше всё плохое я заберу с собой, заберу с собой и отойду, отойду подальше, отойду совсем далеко, отойду, чтоб никогда не вернуться назад, не вернуться назад, с плохим, с этим ...!
Прошу я у судьбы прощенья.
О помощи её прошу,
Дай силы и успокоения,
Дай оглядеться на краю.
Позволь подумать на пороге
Тебя понять позволь, не подменить,
Душе позволь достичь покоя
И дел плохих не совершить.
Дай мне понять предназначение
Дальнейших лет отмеренный предел,
Родных прошу огородить от огорчения,
И не познать разлуки и потерь.
Пусть их минуют злые бури
И только солнечными будут дни,
Не пожалей добра, дай им удачу,
И от несчастий их убереги!
яд перемирий...Ряд перемирий между бурями в стакане
Уюта выплески на крохотную кухню
Я забываю тех, кто стал бы, да не станет
А ты уверен — ничего теперь не рухнет
Блокируй крылья за спиной надёжным тылом
К чему размах? Учусь по-новому мурлыкать
И глаз долой тому, кто вспомнит всё, что было
помимо верного супружеского вскрика
Сложу журавлика бумажного и в небо!
но бедолага не взлетает, как подранок
Берёт досада «Ты забыл зайти за хлебом?» —
ну чем не повод для семейных перебранок?
«Да ладно, мама просто скучно я не плачусь
У нас всё чУдно, славно, крепче монолита »
Абстрактны мысли — «как-то надо жить иначе»
Но как? Без ссор, без сожалений, скуки, быта?
Я вижу сны о тех, кто стал бы, да не станет
А ты боишься, что однажды мир наш рухнет
Ряд перемирий между бурями в стакане
Уюта выплески на крохотную кухню
Если, мучимый страстью мятежной,
Позабылся ревнивый твой друг,
И в душе твоей, кроткой и нежной,
Злое чувство проснулося вдруг —
Все, что вызвано словом ревнивым,
Все, что подняло бурю в груди,
Переполнена гневом правдивым,
Беспощадно ему возврати.
Отвечай негодующим взором,
Оправдания и слезы осмей,
Порази его жгучим укором —
Всю до капли досаду излей!
Но когда, отдохнув от волнения,
Ты поймешь его грустный недуг
И дождется минуты прощенья
Твой безумный, но любящий друг —
Позабудь ненавистное слово
И упреком своим не буди
Угрызений мучительных снова
У воскресшего друга в груди!
Верь: постыдный порыв подозрения
Без того ему много принес
Полных муки, тревог сожаления
И раскаяния позднего слез.
Она летела сквозь толпу — была воздушною
И так похожа на мечту — на непослушную
Напоминала тетиву — тонка, натянута
И не роптала на судьбу, хотя обманута
Была не раз, да и не два Летела к пламени,
Сжигая нежные крыла. Искала гавани
Тепла и счастья в мире бурь — любви до донышка,
И чтобы нежный поцелуй дарило солнышко
И рядом крепкое плечо, и сердце верное
И песню пел свою сверчок обыкновенную
Но от нее так хорошо — уютно, ласково
Пусть сбудется, что суждено — и будет счастлива!
Уютный, милый, теплый дом!
И улыбается!
И детский смех
И Он Вдвоем ! Пусть не кончается.
И берешь себя в руки. Как-будто в твоих руках
Успокоится буря, отсрочится чей-то суд.
И душа в твоем теле безоблачна и легка.
И бездонная память — прозрачный пустой сосуд.
Нет в ней больше осколков и пепла. И нет вины.
И тебе все до фени, до лампочки, до звезды.
А вокруг бесконечность, умноженная на сны,
По которым на волю уходят твои следы.
Голоса неразборчивы. Сколько их там в тебе?
Они глуше и глуше. Стихают уже в дали.
И идешь себе с Богом по миру, где правит бес,
И все то, что от Бога, безбожно в тебе болит
А вокруг столько глаз. Только кажется — ни души.
Потому что они занавесили зеркала.
И не чувствуешь святость, покуда не согрешишь.
А она изначально ты помнишь? В тебе была.
И твой внутренний хаос — обычная дань войне,
На которой от пули не спрячешься за слова
Если выбраны цели — кощунственно о цене.
И берешь себя в руки. И молишься, что жива.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Буря» — 284 шт.
