Цитаты в теме «буря», стр. 14
О Боже мой, благодарю
За то, что дал моим очам
Ты видеть мир, Твой вечный храм,
И ночь, и волны, и зарю...
Пускай мученья мне грозят,-
Благодарю за этот миг,
За все, что сердцем я постиг,
О чем мне звезды говорят...
Везде я чувствую, везде,
Тебя Господь, - в ночной тиши,
И в отдаленнейшей звезде,
И в глубине моей души.
Я Бога жаждал - и не знал;
Еще не верил, но любя,
Пока рассудком отрицал,-
Я сердцем чувствовал Тебя.
И Ты открылся мне: Ты - мир.
Ты - все. Ты - небо и вода,
Ты - голос бури, Ты - эфир,
Ты - мысль поэта, Ты - звезда...
Пока живу - Тебе молюсь,
Тебя люблю, дышу Тобой,
Когда умру - с Тобой сольюсь,
Как звезды с утренней зарей.
Хочу, чтоб жизнь моя была
Тебе немолчная хвала.
Тебя за полночь и зарю,
За жизнь и смерть - благодарю!..
Как много таят в себе женские слезы,
То капают тихо, то льются быстрей.
В них ясные зори и шквальные грозы.
В них бури эмоций и море страстей.
Порою бывают неискренни слезы,
В них искры притворства лукаво блестят.
Бывают надуманны и несерьезны,
Что дрогнуть мужские сердца норовят.
Бывают чисты, как весенние росы,
И болью отчаянья крайне горьки.
Разбитые чувства, увядшие грезы
Без слов могут выразить слез ручейки.
Но есть и другие, что ярко лучатся,
В них трепет восторгов и радости встреч.
И звонкой капелью мелодии счастья
Способны все лучшее в душах сберечь.
Ах, женские слезы куда от них деться,
Но нет, не иссякнут они никогда.
Не плачут лишь женщины с каменным сердцем,
Ведь женские слезы совсем не вода.
1. На маленьком плоту, сквозь бури, дождь и грозы
Взяв только сны и грёзы и детскую мечту
Я тихо уплыву, пути не выбирая
И, может быть, узнаю мир, в котором я живу
ПРИПЕВ:
Ну и пусть будет нелёгким мой путь
Тянут на дно лень и грусть, прежних ошибок груз
Но мой плот, свитый из песен и слов
Всем моим бедам назло, вовсе не так уж плох
2. Я не от тех бегу, кто беды мне пророчит
Им и сытней, и проще на твёрдом берегу
Им не дано понять, что вдруг со мною стало
Что вдаль меня позвало, успокоит что меня
ПРИПЕВ:
3. Нить в прошлое порву, а дальше будь, что будет
Из монотонных буден я тихо уплыву
На маленьком плоту в мир счастья и покоя
Ведь может быть такое, я когда-то обрету
ПРИПЕВ:
ПОСЛАНИЕ К МОЛОДОСТИ
Пока твоих страстей еще не охладили
Потока времени прохладные струи,
Запечатлей для тех, кто в жизнь едва вступили,
Душевные волнения твои.
Поведай молодости о сладчайшей боли,
Такой же древней, как библейский Ной,
О горькой радости, о радостной неволе
И об улыбке, без вина хмельной.
Поведай им, пленительным и юным,
Едва раскрывшим очи для любви,
О блеске звезд, о ночи самой лунной
И о незримых таинствах крови.
Поведай им, как с дикой жаждой счастья
Пересекал ты Тихий океан,
О сердце и его неудержимой власти,
О берегах разнообразных стран.
Сумей им передать и запахи и краски
Цветов и волн, закатов, зорь и тел,
Науку неизведанную ласки
И тот огонь, которым ты горел.
Пусть молодость послушает о буре,
Едва угасшей на закате лет,
Чтоб начертать на собственной лазури
Таких же бурь и потрясений след.
Был Нептун молодым и влюблённым безумно и страстно.
Долго ждал он письма от надменной Елены Прекрасной.
Прочитал — застонал, словно буря осенней ночью,
И письмо разорвал он на мелкие-мелкие клочья.
Те клочки на ветру закружились бесчисленным роем.
Здесь они и сейчас, здесь они и сейчас,
Это чайки над пенным прибоем.
Вот бы чаек собрать да сложить бы письмо это снова.
Интересно узнать, что ж она написала такого.
Да поди догони, не даются мне чайки в руки.
Все кружатся они, как обрывки любви и разлуки.
Если есть на борту кто-то, раненый тайной печалью,
За таким кораблем, за таким кораблем
Долго следуют белые чайки.
Так редко говорим слова любви..
Так редко говорим слова любви,
Так часто забываем быстротечность,
Неясного бурления в крови,
Из вечности мы все проходим в вечность
Как быстро забывается добро,
И долго помним, все свои обиды,
В отсутствии которых не жилось,
Судьба с железным локтем артемиды
Нам хочется забыть любую боль,
Не вспоминать прошедшего потери,
Но все мы вновь, играем свою роль,
И лбами бьемся в запертые двери
Хотят ужиться буря и покой
В душе, и отголосками стремлений,
Все ходят, суетятся, Боже мой!
Среди упреков, зла, нравоучений
Так редко говорим слова любви,
Так часто забываем быстротечность,
Мы странные, ну что ни говори,
За этой темнотою бесконечность.
Мир осенён из глубины небес
Смирением и светлою тоскою.
Струится благодать в поля и лес,
Над руслом, полным света и покоя.
Спаси меня земля! Я так устал,
Живя во зле. Я болен жаждой мщения,
А от тебя исходит доброта.
Прости меня и научи прощенью.
Учи виниться и прощать другим,
Идти с улыбкой к незнакомым людям.
И старые от пустятся грехи,
И, может, новых – никогда не будет.
Как подшутила надо мной судьба!
Ведь я из мутной лужи у колодца
Напился веры в то, что жизнь – борьба,
Но жить – куда труднее, чем бороться!
Борьба И местью подменили честь,
И умер дивный звук в кромешном гуле.
Мир жив не потому, что бури есть,
А потому, что утихают бури!
Идущим по слезам да по крови
Вовек не суждено дойти до счастья.
Не противостоянию, а согласию
Учи меня земля, учи любви.
Мне тяжело.
Меня забыли.
Мир словно онемел вокруг.
Сжигает боль и нету силы.
Часы как будто не идут
Лишь дождь, что льется за окошком
По крышам, листьям и траве,
Смывает всё, что было в прошлом,
И открывает путь зиме.
Не той, что бурей, ураганом
Морозит жизнь и клонит в сон,
Что ветреным шальным обманом
Отвесит неземной поклон
Но той Зиме, что покрывает
Обиды осени и грязь,
Снежинками напоминая,
Что жизнь лишь только началась
Я научилась у природы,
Зимой рожденная на свет:
Жизнь есть в любое время года,
Даже когда сил больше нет!
— И тут я их увидал, клянусь вам, увидал своими глазами! То было великое войско древних прерий-бизоны и буйволы!
Полковник умолк; когда тишина стала невыносимой, он
продолжал:
— Головы-точно кулаки великана-негра, туловища как паровозы. Будто на западе выстрелили двадцать, пятьдесят, двести тысяч пушек, и снаряды сбились с пути и мчатся, рассыпая огненные искры, глаза у них как горящие угли, и вот сейчас они с грохотом канут в пустоту
Пыль взметнулась к небу, смотрю — развеваются гривы, проносятся горбатые спины — целое море, черные косматые волны вздымаются и опадают «Стреляй! — кричит Поуни Билл. — Стреляй! » А я стою и думаю — я ж сейчас как божья кара и гляжу, а мимо бешеным потоком мчится яростная силища, точно полночь среди дня, точно нескончаемая похоронная процессия, черная и сверкающая, горестная и невозвратимая, а разве можно стрелять в похоронную процессию, как вы скажете, ребята? Разве это можно? В тот час я хотел только одного — чтобы песок снова скрыл от меня эти черные, грозные силуэты судьбы, как они сталкиваются и бьются друг о друга в диком смятении. И представьте, ребята, пыль и правда осела и скрыла миллион копыт, которые подняли весь этот гром, вихрь и бурю. Поуни Билл, выругался да как стукнет меня по руке! Но я был рад, что не тронул эту тучу или силу, которая скрывалась в ней, ни единой крупинкой свинца. Так бы все и стоял и смотрел, как само время катит мимо на громадных колесах, под покровом бури, что подняли бизоны, и уносится вместе с ними в вечность.
— Что такое жизнь? Это легкое перышко, это семя травинки, которое ветер носит во все стороны. Иногда оно размножается и тут же умирает, иногда улетает в небеса. Но если семя здоровое, оно случайно может немного задержаться на пути, который ему предначертан. Хорошо, борясь с ветром, пройти такой путь и задержаться на нем. Человек должен умереть. В худшем случае он может умереть немного раньше
< >
— Что такое жизнь? — продолжал он. — Скажите мне, о белые люди! Вы такие мудрые, вы, которым известны тайны мироздания, тайны звезд и всего того, что находится над ними и вокруг них! О белые люди, вы, которые в мгновение ока передаете слова свои издалека без голоса, откройте мне тайну нашей жизни: куда она уходит и откуда появляется?
Вы не можете мне ответить; вы сами этого не знаете. Слушайте же меня: я отвечу сам. Из мрака мы явились, и во мрак мы уйдем. Как птица, гонимая во мраке бурей, мы вылетаем из Ничего. На одно мгновенье видны наши крылья при свете костра, и вот мы снова улетаем в Ничто. Жизнь — ничто, и жизнь — все. Это та рука, которая отстраняет Смерть. Это светлячок, который мерцает в ночной темноте и потухает к утру. Это белый пар дыханья волов в зимнюю пору, это едва заметная тень, которая стелется по траве и исчезает на закате солнца.
И повелел он, дабы души людей за Гранью Мира искали и не находили покоя; но им будут даны силы самим устраивать свою жизнь среди стихий и путей мира, тогда как судьбы других существ предопределила Музыка Айнуров; и все их дела — в познании и трудах — будут завершены, и мир будет принадлежать последним и младшим.
Но Илуватар знал, что люди, оказавшись в бурях мировых стихий, будут часто сбиваться с пути и не смогут полностью использовать дарованного им; и сказал он:
— Окажется в свое время, что все, что бы ни совершали они, служило, в конце концов, к славе моих трудов.
Эльфы, однако, знают, что люди часто печалят Манвэ, которому открыты многие думы Илуватара; ибо эльфам кажется, что из всех айнуров люди больше всего напоминают Мелькора, хотя он всегда боялся и ненавидел их — даже тех, кто служил ему.
Одним из этих Даров Свободы является то, что люди лишь малое время живут живой жизнью, и не привязаны к Миру, а после смерти уходят — куда, эльфам неведомо. Эльфы же остаются до конца дней, и потому их любовь к Земле и всему миру более ясна и горька — и с годами все горше. Ибо эльфы не умирают, пока жив мир, если не убиты или не истомлены скорбью (а они подвержены этим мнимым смертям); и годы не уносят их сил, просто некоторые устают от десятков тысячелетий жизни. А умерев, они собираются в чертогах Мандоса в Валиноре, откуда могут в свое время возвратиться. Но сыновья Людей умирают по-настоящему и покидают мир; потому они зовутся Гостями или Скитальцами. Смерть — их судьба, дар Илуватара, которому с течением времени позавидуют даже Стихии. Но Мелькор извратил его и смешал с мраком, и обратил добро во зло, а надежду в страх. Однако, давным-давно, в Валиноре валары открыли эльфам, что люди вступят во Второй Хор Айнуров; тогда как мыслей своих об эльфах Илуватар не являл никому.
Человеческое стремление наперекор слепой стихии построить свой собственный надежный и прочный мир прекрасно. Иногда человеку это удается, пусть ненадолго, чаще же он терпит поражение. Далеко не каждому выпадает счастье полюбить всем сердцем, обрести преданного друга. Те, кому это не дано, находят прибежище в занятиях искусством. Искусство — это попытка создать рядом с реальным миром другой, более человечный мир. Человек знает два типа трагического. Он страдает от того, что окружающий мир равнодушен к нему, и от своего бессилия изменить этот мир. Ему тягостно чувствовать приближение бури или войны и знать, что не в его власти предотвратить зло. Человек страдает от рока, живущего в его душе. Его гнетет тщетная борьба с желаниями или отчаянием, невозможность понять самого себя. Искусство — бальзам для его душевных ран. Подчас и реальный мир уподобляется произведению искусства. Нам часто внятны без слов и закат солнца, и революционное шествие. В том и другом есть своя красота. Художник же упорядочивает и подчиняет себе природу. Он преображает ее и делает такой, какой создал бы ее человек, «будь он богом».
Пока свежо и гибко тело
И, как гранит, тверда рука,
Не страшно никакое дело
Для силача и смельчака. -
Невзгод и бурь он не боится,
Смеясь идет на смертный бой,
И не нужда к нему стучится,
А радость, счастье и покой!
В здоровом теле — дух здоровый,
Здоровый духом — не падет
В борьбе с невзгодою суровой
Под игом горя и забот;
И, разогнав трудом ненастье,
Развеяв с бою мрак ночной,
Он ускользающее счастье
Возьмет добычей боевой!
Я знаю, чем скорей уедешь ты,
Тем мы скорее вечно будем вместе.
Как не хочу, чтоб уезжал,
Как я хочу, чтоб ты скорей уехал.
Возьми меня, возлюбленный, с собой,
Я буду тебе парусом в дороге,
Я буду сердцем бурю предвещать.
Мне кажется, что я тебя теряю.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Буря» — 284 шт.
