Цитаты в теме «бытие», стр. 16 ▷ Socratify.Net

Жизнь! Нечаянная радость.
Счастье, выпавшее мне.
Зорь вечерняя прохладность,
Белый иней на стерне.

И война, и лютый голод.
И тайга - сибирский бор.
И колючий, жгучий холод
Ледяных гранитных гор.

Всяко было, трудно было
На земле твоих дорог.
Было так, что уходила
И сама ты из-под ног.

Как бы ни было тревожно,
Говорил себе: держись!
Ведь иначе невозможно,
Потому что это - жизнь.

Все приму, что мчится мимо
По дорогам бытия...
Жаль, что ты неповторима,
Жизнь прекрасная моя.

Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.

Человек может пребывать, по крайней мере, в двух состояниях. Он может быть на своем месте и может быть не на своем месте. Быть на своем месте — значит обладать полнотой бытия. А полнота бытия ни в какой коммуникации не нуждается, ни в какой обмен смыслами не вступает. Если бы она вступала в обмен смыслами, то она была бы неполнотой. Не язык, а молчание является адекватной формой полноты существования. Когда человек молчит, он дистанцируется по отношению к социуму, открывая в себе самого себя.

Вера подымает человека над уровнем чисто животной жизни и этим самым содействует укреплению и обеспечению самого существования человека. Отнимите у современного человечества воспитанные в нем религиозно-нравственные верования и, если вы ему не дадите равноценной замены, то вы скоро убедитесь, что в результате поколеблется самый фундамент его бытия.

Человек — это существо, сам способ бытия которого — это все еще не принятое решение о том, чем оно хочет быть и стать.

Каждый из нас — множество, избыточность самого себя. Поэтому тот, кто презирает свое окружение, не есть тот же самый, кто ему радуется или страдает от него. В обширной колонии нашего бытия сосуществуют люди всякого рода, которые думают и чувствуют совершенно по-разному.

Смерть – очень неприятная форма бытия.

Стремление к «свободе воли» в том метафизическом чрезмерном смысле, который к сожалению еще господствует в головах полуобразованных людей, стремление нести на себе последнююю и полную ответственность и избавить от нее Бога, мир, предков, общество — есть ни что иное, как потребность быть causa sui и желание с более, чем мюнхгаузенской отвагой, вытянуть себя за волосы из болота небытия в бытие.

Бытие — это боль двух тайно и безответно влюбленных. Импульсивная и всеохватывающая. Это желание, которое объединяет влюбленных, которым запрещено любить друг друга. Но любовь, тайная и в тоже время запрещенная, — это подземное течение, которое грозит вырваться рядом с тобой из самой далекой глубины твоей души.

Д: Скажи мне, кто мы? Кто мы, если мы сами себе не предоставлены?
Кто мы? Есть ли мы вообще? Кто мы? Какое наше бытие и где наше место в жизни? Вот сейчас поднимаюсь я по этой горе Могу ли я знать, что ждёт меня там, впереди, за ней? Может быть, ждут меня там огромные муравьи или совсем маленькие мурашки, которые, возможно, правят нашим миром Эти маленькие подлые создания, которые все одной природы: что муравьи, что тараканы
П: На муравьёв не гони! Не гони на муравьёв!
Д: Ой-ой-ой-ой

Попробуй вырваться из материального, потребительского бытия. А тешить своё эго, покупая машины

Не понимаю тех, кто хочет подарить куклам души и пытается добиться схожести с людьми. Какой бы прекрасной ни была кукла, это лишь имитация, оболочка без души. Человек всегда выше, даже если это просто труп, даже на стадии полного уничтожения. Спектр ощущений, радость бытия — вот что отличает человека. Нет, даже кукла, способная на самосознание, не справится с той глубиной, на которую способен человек.

Кто знания щитом себя вооружил, тот в шуме бытия не знает треволненья.

Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот.
***
Увы, от мудрости нет в нашей жизни прока,
И только круглые глупцы — любимцы рока.
***
Ведь в царстве бытия нет блага выше жизни,
Как проведешь её, так и пройдёт она.
***
До щек её добраться — нежных роз?
Сначала в сердце тысячи заноз!
***
Ты выбрался из грязи в князь, но быстро князем становясь .
Не позабудь, чтобы не сглазить . Не вечны князь-вечна грязь!
***
Задумчивая душа склоняется к одиночеству.
***
Будь счастлив в этот миг. Этот миг и есть твоя жизнь.

Самое главное-это желание жить. Радоваться солнечному лучу, полевому цветку, воробью, чирикающему на ветке. Дар умения быть счастливым в детстве есть почти у всех, но лишь немногие могут сохранить его на всю жизнь. Большинство теряет эту чудесную способность уже в юности. Юность максималистична, ей свойственно все драматизировать, она тянется ко всему мрачному, черному-это очевидно, оборотная сторона того же явления, расплата за детскую радость бытия, а потом начинается сумасшедшая гонка. Жить уже некогда — надо успеть одно, другое, третье, достичь, приобрести, состояться, добиться. А потом вдруг в какой-то момент осознаешь, что гнался-то ты за миражем. Но пока гнался, жизнь прошла мимо. И ничего уже не воротишь Вы никогда не задумывались над тем, почему старые люди так держатся за свои привычки.

Это последний раз, когда ты попался
В текст, и сидишь смеешься тут между строк.
Сколько тебя высасывает из пальца –
И никого, кто был бы с тобою строг.

Смотрят, прищурясь, думают – something s wrong here:
В нем же зашкалит радостью бытия;
Скольким еще дышать тобой, плавить бронхи,
И никому – любить тебя так, как я.

День мерить от тебя до тебя, смерзаться
В столб соляной, прощаясь; аукать тьму.
Скольким еще баюкать тебя, мерзавца.
А колыбельных петь таких – никому.

Челку ерошить, ворот ровнять, как сыну.
Знать, как ты льнешь и ластишься, разозлив.
Скольким еще искать от тебя вакцину –
И только мне ее продавать в розлив.

Видишь – после тебя остается пустошь
В каждой глазнице, и наступает тишь.
«Я-то все жду, когда ты меня отпустишь.
Я-то все жду, когда ты меня простишь».

Я вижу пятно стремительно тускнеющего неба, я вижу растущие вверх леса, я вижу мерно дышащий океан, хрупкий узор инея на оконном стекле, торжественный силуэт водопада, просвет молний, фары машин, высвечивающие одиноких потерянных прохожих, царственно медлительное движение ледников, разноцветные зонты на улицах, мёртвую птицу на земле, каплю росы на лепестке розы, ветер в твоих волосах И я соединяю всё в тугую вязь, в единый безусловный непререкаемый виток бытия, целостный, неделимый, который однажды я назову своей прожитой жизнью. В тот день, когда кто-то мне скажет, а я отчаянно, болезненно, безумно не захочу верить, что тот умирающий старик в постели — это я

Мы счастливые люди. У нас есть крыша над головой, на кухне еда, уютный свет монитора и доступ к интернету. Да, у каждого своя собственная боль, которую мы любим возвеличивать, доводя до ранга трагедии, но мы — счастливые люди. И мы пишем стихи. Стишки-мотыльки, неуклюжие создания с толстым брюшком опостылевших идей и недоразвитыми крыльями нового вдохновения, огромным числом облепившие стены храма сытой лиры. Мы не сражаемся за каждый глоток воздуха, жизни, земли и неба, пересохшей от боли глоткой сглатывая ком крика, нет, мы пьем чай, курим возле окна и рассуждаем о смысле бытия, цинично взвешиваем природу любви, лениво ковыряем теряющими чуткость пальцами аспекты своих слабеньких эмоций-мух, по привычке считая их слонами. Потому что своя рубашка всегда ближе к телу.

Я иду по синему от неба асфальту, я отбиваю ботинками ритм звучащей в голове музыки, я танцую внутри себя. А вокруг меня смешивают холодный воздух и тёплое дыхание люди. Красивые женщины с лицами недоразвитых ангелов, спешащие мужчины с пустыми глазами рыб, дети с повадками неизвестных диких зверей. А вокруг меня яркими фантиками бытия кружатся разноцветные птицы, кружатся первые осенние листья. А вокруг меня поднимается ветер, бросающий мусор наших слов и идей нам же в лицо. Я дышу городом, я любуюсь биением его жизни, я восторгаюсь его звуком, его запахом А ещё я смеюсь. Смеюсь над собой, потому что очень хорошо понимаю, что в эту среду, нелепую, дурацкую, смешную, глупую, влюбленную в себя и слепую ко всему на свете — очень гармонично и уместно вписываюсь я сам.

Ты стоишь над городом, на краю мокрой крыши и дождь свивает тугой нимб над твоей головой, болезненно пульсирующей безумным смехом с оттенками глубокой печали. И подобие звезды, жало сигареты тлеет в руках, и за пять страниц книги бытия, за пять секунд вышедшего времени ты становишься старым. Ты пристально смотришь в город, соединяя его с бездной, ты молча смотришь в людей, познавая в них себя самого. Ты летишь над городом, закрывая глаза. И не нужно ни крыльев, ни потрепанных чудес, ни прочей бутафории, чтобы однажды понять, что