Цитаты в теме «чужой», стр. 135
— Почему у вас в слове «гламур» твёрдый знак, а в слове «гражданка» — этот значок?
— Ну это такие ололо из молодёжной культуры, — ответил Самарцев. — Мы их называем мемокодами.
— Мемокод? — переспросил Энлиль Маратович. — Что это?
— Такой Ну как сказать Такой спецтэг, который указывает, что данная информация исходит от молодых, светлых и модных сил. Из самых недр креативного класса.
— А для чего это надо?
— С помощью таких тэгов можно повышать уровень доверия к своей информации, — сказал Самарцев. — Или понижать уровень доверия к чужой. Если вас в чём-то обвинят не владеющие культурной кодировкой граждане, вам достаточно будет предъявить пару правильных мемокодов, и любое обвинение в ваш адрес покажется абсурдным. Если, конечно, на вас будет правильная майка и вы в нужный момент скажете «какбе» или «хороший, годный».
В одном лесу жил-был медведь. Он в страхе всех держал.
Инакомыслящих зверей он на запчасти рвал.
Никто в лесу давным-давно медведю не дерзил,
И всякий кланялся ему, подарки подносил.
И слово против возразить ему никто не мог,
Медведь себе вообразил, что он и царь, и бог.
И вот, однажды, он решил за мёдом не ходить,
Сказал, что пчёлы этот мёд должны ему носить.
Но на медвежий наглый рёв сказали пчёлы: «Нет».
Для них медведь ни царь, ни бог и ни авторитет.
Медведь от злости закипел, вот-вот повалит пар.
И он на пасеку рванул, чтоб нанести удар.
Но пчёлы — это не хорьки, у них, один за всех.
Медведю пчёлы дали бой, ему, подпортив мех.
Он ноги кое-как унёс, за речку убежал,
В бинтах, в больнице целый год, замотанный лежал.
Хочу медведю дать совет, и будет он таким:
В чужой не суйся монастырь с уставом со своим.
Утро крадется медленно, не спеша, свет проникает в ткань, попадает внутрь комнаты, разделенной на первый шаг, на ожидание шороха, на минуту перед прыжком, на тело прыжка, на взмах лапы над спящим, на тонкое покрывало, на искушение первой сойти с ума, сбросить его и все, что оно скрывало, видеть так явственно, тысячами пружин сдерживать дрожь, предчувствуя голос силы в том человеке, что некогда был чужим, но, приручив, проснулся невыносимо близким.
Дыхание. Сотни живых лучей будят тебя,
Теплом проходя сквозь кожу.
Утро лежит, урча, на твоем плече.
Ты его гладишь нежно и осторожно.
Считается, что жить ради собственного удовольствия — «плохо». Родители, словно бы задавшись целью воспитать для себя более-менее сносный обслуживающий персонал, внушают маленьким человечкам, что следует посвятить свое существование другим высокоразвитым белковым организмам, каковые не способны порадовать себя самостоятельно (поскольку, ясное дело, тоже поглощены чужими заботами). Общеизвестно ведь, что заниматься чужими делами много проще, чем собственными, поэтому все, включённые в порочный круг неустанной озабоченности друг другом, вполне довольны и менять тут ничего не собираются.
Ну и ладно.
И все же, все же
Есть дни, приближающие нас к смерти, и есть просто дни жизни — те, что были прожиты исключительно ради собственного удовольствия, а значит — вне времени.
Первых, как водится, много (почти все), вторые ну случаются порой.
Дурацкая и нелепая пропорция, да?
Мне на первый октябрьский день
Реагировать сразу лень,
А он вносит свою «дополнень»
В неприятностей перечень.
Ты пришел оторвать от дел,
Обратить на себя внимание,
Выдавая чужое дыханье
Весь боярышник покраснел.
А сентябрь, отойдя назад,
По срывал за собою листья,
И затравленным взглядом лисьим
Озирался в кругу оград.
Да, я видел, как желтый хвост,
Удаляясь, скрывался в арке,
И когда мне его стало жалко,
Я почувствовал, как я прост.
А октябрь все дышал и дышал
На боярышник красный, морозный,
На опавший, на самый поздний
Я и это сорвать опоздал.
Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения.
Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.
Сколько лет, сколько зим
Я мечтал об одном,
Я мечтал об одном,
Мой друг.
Чтоб собрать всех друзей
За одним столом,
И увидеть, как свят наш круг
И настал тот день,
Когда я решил,
Что пробил
Долгожданный час,
Я на стол накрыл
И свой дом открыл,
И пошел и позвал всех вас.
Я не верил не знал,
Сколько добрых рук
Мне готовы помочь теплом.
И как много
Моих друзей и подруг
У меня за моим столом.
Я готов был петь
Для них до утра,
Пусть не каждый
Друг с другом знаком,
Но случилась
Странная вещь тогда
За моим бескрайним столом.
Друг на друга,
Скосив осторожный глаз,
Все молчали в моем дому.
А потом, прощаясь,
Каждый из вас
Подходил ко мне одному
И последних друзей
Проводил мой дом —
Одиночество праздник мой.
Почему вы друзья
Лишь во мне одном
И чужие между собой.
Я никогда не могла быть снисходительной к чужим любовным страданиям. Я вижу, как они находят мужчину под радугой. Я вижу, как у них появляются дети, как они покупают детскую коляску, как они ходят гулять по набережной в лучах весеннего солнца, как они снисходительно посмеиваются надо мной. Потом через месяцы, она находит его в обнимку с одной из других счастливых матерей и превращается в духовного карлика. И тут меня извлекают на свет белый, стряхивая с меня пыль. И я должна слушать, как тяжело быть разведённой матерью-одиночкой, как всю её молодость высасывает из неё ребёнок, который превратился теперь в машину, использующую её и ничего не дающую взамен.
Спит зелень гор в сухой полдневный жар,
Пологи склоны , словно волны моря,
А раньше, говорят, траву под корень
Сводили овцы – множество отар.
А нынче что? Колхозы все в руинах,
От справного хозяйства только стен
Развалины торчат, скот вовсе сгинул -
Все вымело метлою перемен.
Что ж, выживал народ и при Мамае,
Прибавилось раздумий и забот,
Свободы больше – полдеревни пьет,
А кто не пьет – собак на цепь сажает,
Да чтоб позлей! К хозяйскому добру
Репьем колючим липнет злость чужая,
Душа народа, как родник - бывает,
Пересыхает в сильную жару.
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
Как плохо быть холостяком, старому человеку напрашиваться, с трудом сохраняя достоинство, в гости, когда хочется провести вечер вместе с людьми, носить для одного себя еду домой, никого с ленивой уверенностью не дожидаться, лишь с усилием или досадой делать кому-нибудь подарки, прощаться у ворот, никогда не подниматься по лестнице со своей женой, болеть, утешаясь лишь видом из своего окна, если, конечно, можешь приподниматься, жить в комнате, двери которой ведут в чужие жизни, ощущать отчужденность родственников, с которыми можно пребывать в дружбе лишь посредством брака — сначала брака своих родителей, затем собственного брака, дивиться на чужих детей и не сметь беспрестанно повторять: у меня их нет, ибо семья из одного человека не растет, испытывать чувство неизменности своего возраста, своим внешним видом и поведением равняться на одного или двух холостяков из воспоминаний своей юности.
Снова подарок:) Для Арины Александрийской. Прекрасная женщина,поэт,прозаик и просто Человек с большой буквы:)Стать богатеем иной норовит —
золото копит, ночами не спит.
Не все то золото, не все то золото,
хоть и сверкает оно и звенит.
Можно театр позолотой покрыть,
можно коврами весь пол устелить.
Но вдохновение на представление
разве возможно на деньги купить?!
Можно построить из вымысла дом,
Даже устроить праздники в нем.
Но не построится и не устроится
счастье твое на несчастье чужом.
Вилами глупо писать по воде.
Друг дорогой познается в беде.
И примечательно, то замечательно,
что без любви нету жизни нигде.
Чистое сердце в дорогу готовь,
древняя мудрость сгодится и вновь.
Не покупаются, не покупаются —
доброе имя, талант и любовь.
И всё-таки я жду из тишины
(как тот актер, который знает цену
чужим словам, что он несет на сцену)
каких-то слов, которым нет цены
(Б. Окуджава)
Речь интересна тогда, когда она как музыка. Я люблю голоса любимых мною людей не за слова, которые они произносят, а за их мелодии. За самые простые слова, за которыми я слышу любовь и понимание. Я больше никогда не услышу маминого звонка с вопросом: «Что ты сегодня кушала, детка?», а они для меня много важнее, чем целая речь какого-нибудь нобелевского лауреата
Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление. Хочешь спастись от нее — она тут же за тобой. Ты в другую сторону — она туда же. И так раз за разом, словно ты на рассвете втянулся в зловещую пляску с богом смерти. А все потому, что эта буря — не то чужое, что прилетело откуда-то издалека. А ты сам. Нечто такое, что сидит у тебя внутри. Остается только наплевать на все, закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не попадал песок, и пробираться напрямик, сквозь эту бурю. Нет ни солнца, ни луны, ни направления. Даже нормальное время не чувствуется. Только высоко в небе кружится белый мягкий песок, который, кажется, дробит твои кости. Вообрази себе такую бурю.
А встреча — знаешь — всегда внезапна,
Как нападение на патруль.
Так кошка крадется на мягких лапах
И прыгает резко тебе на грудь,
Так лайнеры тихо ныряют
В бездну всего за каких-то
Семнадцать миль до точки прибытия.
Я исчезну. Так лучше —
Не стоит судьбу дразнить.
Но если когда-нибудь вдруг
Случится внезапная встреча, случайный миг —
Дай силы пройти, не остановиться, кивнуть —
И не перейти на крик.
Остаться спокойной, чужой, холодной —
Не выдать присутствие мятежа,
Готовой поспорить на что угодно,
Что все испарилось, и мне не жаль.
Но страшно, как будто без этой силы
Не дотянуться. Не уберечь.
И если б я что-то сейчас просила, то только:
Не дай нам подобных встреч.
Боже, храни всех еще не рожденных детей.
От сглаза, дурных языков
И от злых одиночеств
Храни колыбели от горьких в ресницах вестей.
Не верь предсказаниям старых цыганских пророчеств.
Господь, береги их. И дай им судьбы постройней.
Красивых кудрей на цветных одеялах / я знаю /
От злых негодяев, бросающих сотни камней
Из темных, из страшных кирпичных углов негодяи
Боже, храни всех детей от обид и разлук,
Бледных домов и имен под чужими крестами.
Дай им поменьше Иуд и покрепче каблук,
Силы побольше на то, что не сделали сами.
Боже, храни не рожденных еще сыновей,
Дочек с румянцем и ямочек тени на щеки
Жизни их глаз под изгибами темных бровей
Боже, храни их от взрослых смертей и пороков.
Скоро рассвет
И сквозь тучи — от солнца порез.
Боже, послушай, как утро баюкает ветер
Тихими звездами смотрят на землю с небес
наши родные еще не рожденные дети.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Чужой» — 3 100 шт.
