Цитаты в теме «дело», стр. 445
«Ловушка для влюбленных»
1) Рай у каждого свой, он выглядит так, как нравится конкретному человеку, точнее, его душе.
2) Люди гораздо охотнее прислушиваются к внушениям чертей, чем внимают моралям ангелов.
3) Ад не был рассчитан на такое количество грешников и, если дело пойдет так и дальше, ему грозит перенаселение.
4) Оказывается, это очень волнующе — показывать кому-то свое творение и ждать отклика.
5) До чего же все-таки прочно въелись в наше сознание стереотипы!
6) Людям свойственно рассказывать о событиях совсем не так, как было на самом деле.
7) Безумие и страсть, как известно, находятся в близком родстве.
8) Люди умны и изобретательны. Не исключено, что они могут сделать пригодной для жизни даже ту планету, которая для этого не предназначена.
Подлых людей много развелось, и горевать из-за них — просто непозволительная роскошь.
Справедливости нет в природе, так же как и нет равенства. Люди уже от рождения бывают неравны — в способностях, в уме, в красоте, в здоровье, а справедливость — это от Бога.
Не сама измена разрушает брак, а осведомленность об этой измене.
Не каждому дано прожить жизнь, в которой быт, гардероб и кухня всегда находятся в образцовом порядке, а делом супругов остается лишь доставлять друг другу радость и удовольствия.
Финал — это всегда нелегко, обычно я столько всякого по-напридумываю, что никто не соответствует моим ожиданиям, и я разочарован. Я даже не знаю, почему для меня так важно, как здесь все окончится. Наверное, потому, что нам всем хочется верить, будто все, что мы делаем, важно, что люди прислушиваются к вам, что им важно, о чем мы думаем, а на самом деле радуетесь, если благодаря вам хотя бы один человек почувствовал себя лучше. Ведь главное — это люди, которые были в вашей жизни. В моей памяти всплывают лица, которые я видел раньше. Члены семьи, коллеги, ушедшая любовь, и даже те, кто ушел от нас. И когда я завернул за угол, они встретили меня волной моего опыта. Мне было очень приятно, но я знал что это закончится, и не стоит задерживаться в прошлом. А что касается будущего, то, благодаря Дену, я его больше не боялся: будущее будет таким, каким я его захочу, и кто может сказать, что этого может не случится? Кто рискнет сказать, что мои фантазии могут не сбыться? Ведь будущего не знает никто
— Помочь значит? Я расскажу тебе одну сказочку. Она начинается в пять утра, когда ты перед работой накручиваешь свои волосики на бигуди, меня будит странный звук. Это коту вспарывают брюхо ножом? Неет, это мой сынуля. Он хочет есть. А в подгузниках у него столько добра, что я подумываю нанять отдельного конюха. Но я иду и выгребаю это сам, потому что я люблю этого парня. Ты ж меня знаешь, я люблю делать добрые дела! Потом я мчусь в клинику, где на меня валятся особо умные коллеги вроде тебя и пациенты, которых столько, что по всем законам физики их столько и быть не может. Платят мне как среднему дворнику, работаю я всего по сорок часов в сутки. Так что, в принципе, мне повезло. Потом я возвращаюсь домой. Там меня встречает слабый запах детской блевотины, хотя раньше дом пах да ничем. Ничем, ничем, ничем! Раньше ничем он не пах! И всё, чего мне хочется, перед тем как запрячься в эту упряжку заново, это сесть на диванчик, взять пиво, включить спортивный канал, а если я не особенно вспотел на работе, сунуть руку в штаны и почесать яйца. Но увы, для Джордан это не считается почему-то домашней работой и разделением семейного труда. А теперь давай, супергерой, советуй!
Мне скулы от досады сводит:
Мне кажется который год,
Что там, где я, — там жизнь проходит,
А там, где нет меня, — идет.
А дальше — больше, — каждый день я
Стал слышать злые голоса:
"Где ты — там только наважденье,
Где нет тебя — всё чудеса.
Ты только ждешь и догоняешь,
Врешь и боишься не успеть,
Смеешься меньше ты, и знаешь,
Ты стал разучиваться петь!
Как дым твои ресурсы тают,
И сам швыряешь всё подряд.
Зачем?! Где ты — там не летают,
А там, где нет тебя, — парят".
Я верю крику, вою, лаю,
Но все-таки, друзей любя,
Дразнить врагов я не кончаю,
С собой в побеге от себя.
Живу, не ожидая чуда,
Но пухнут жилы от стыда, —
Я каждый раз хочу отсюда
Сбежать куда-нибудь туда...
Хоть все пропой, протарабань я,
Хоть всем хоть голым покажись —
Пустое все, — здесь — прозябанье,
А где-то там — такая жизнь!..
Фартило мне, Земля вертелась,
И, взявши пары три белья,
Я шасть! — и там. Но вмиг хотелось
Назад, откуда прибыл я.
День на редкость — тепло и не тает, —
Видно, есть у природы ресурс, —
Ну и, как это часто бывает,
Я ложусь на лирический курс.
Сердце бьется, как будто мертвецки
Пьян я, будто по горло налит:
Просто выпил я шесть по-турецки
Черных кофе, — оно и стучит!
Пить таких не советую доз, но —
Не советую даже любить! -
Есть знакомый один — виртуозно
Он докажет, что можно не жить.
Нет, жить можно, жить нужно и — много:
Пить, страдать, ревновать и любить, —
Не тащиться по жизни убого —
А дышать ею, петь ее, пить!
А не то и моргнуть не успеешь —
И пора уже в ящик играть.
Загрустишь, захандришь, пожалеешь —
Но пора уж на ладан дышать!
Надо так, чтоб когда подытожил
Все, что пройдено, — чтобы сказал:
«Ну, а все же не плохо я прожил, —
Пил, любил, ревновал и страдал!»
Нет, а все же природа богаче!
День какой! Что — поэзия? — бред!
Впрочем, я написал-то иначе,
Чем хотел. Что ж, ведь я — не поэт.
В наш тесный круг не каждый попадал,
И я однажды — (проклятая дата) —
Его привел с собою и сказал:
«Со мною он — нальем ему, ребята!»
Он пил, как все, и был, как будто рад,
А мы - Его мы встретили, как брата
А он назавтра продал всех подряд, —
Ошибся я — простите мне, ребята!
Суда не помню — было мне невмочь,
Потом — барак холодный, как могила, —
Казалось мне — кругом сплошная ночь,
Тем более, что так оно и было.
Я сохраню хотя б остаток сил, —
Он думает — отсюда нет возврата,
Он слишком рано нас похоронил, —
Ошибся он — поверьте мне, ребята!
И день наступит — ведь ночь не на года, —
Я попрошу, когда придет расплата:
«Ведь это я привел его тогда —
И вы его отдайте мне, ребята!»
Всем делам моим на суше вопреки
И назло моим заботам на земле —
Вы возьмите меня в море, моряки,
Поднесите рюмку водки на весле.
Любая тварь по морю знай плывет,
Попасть под винт не каждый норовит.
А здесь на суше встречный пешеход
Наступит, оттолкнет и убежит.
Известно вам: мир не на трех китах,
Но вам известно: он не на троих.
Вам вольничать нельзя в чужих портах,
А я забыл, как вольничать в своих.
И всем делам моим на суше вопреки
И назло моим заботам на земле —
Вы пришлите за мной шлюпку, моряки,
Поднесите кружку рома на весле,
Я все вахты отстою на корабле.
Неужели мы заперты в замкнутый круг?
Неужели спасет только чудо?
У меня в этот день все валилось из рук,
И не к счастью билась посуда.
Ты,пожалуйста, не уезжай,
Насовсем, — постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, —
Разобьются! Рассвело!
Стало ясно: уйдешь по росе, —
Вижу я, что не сможешь иначе,
Что всегда лишь в конце длинных рельс и шоссе,
Гнезда вьют эти птицы удачи.
Ну пожалуйста, не уезжай,
Насовсем, — постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, —
Разобьются!
Не сожгу кораблей, не гореть и мостам, —
Мне бы только набраться терпенья!
Но хотелось бы мне, чтобы здесь, а не там,
Обитало твое вдохновение.
Ты, пожалуйста, не уезжай
Насовсем, — постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, —
Разобьются!
Как в старинной русской сказке — дай бог памяти! -
Колдуны, что немного добрее,
Говорили: «Спать ложись, Иванушка!
Утро вечера мудренее!».
Как однажды поздно ночью добрый молодец,
Проводив красную девицу к мужу,
Загрустил, но вспомнил: завтра снова день,
Ну, а утром — не бывает хуже.
Как отпетые разбойники и недруги,
Колдуны и волшебники злые
Стали зелье варить, и стал весь мир другим,
И утро с вечером переменили.
Ой, как стали засыпать под утро девицы
После буйна веселья и зелья,
Ну, а вечером — куда ты денешься —
Снова зелье — на похмелье!
И выходит, что те сказочники древние
Поступили и зло и негоже.
Ну, а правда вот: тем, кто пьет зелье, —
Утро с вечером — одно и тоже.
Я любил и женщин и проказы:
Что ни день, то новая была, —
И ходили устные рассказы
Про мои любовные дела.
И однажды как-то на дороге
Рядом с морем — с этим не шути —
Встретил я одну из очень многих
На моем на жизненном пути.
А у ней — широкая натура,
А у ней — открытая душа,
А у ней — отличная фигура, —
А у меня в кармане — ни гроша.
Ну, а ей — в подарок нужно кольца;
Кабаки, духи из первых рук, —
А взамен — немного удовольствий
От ее сомнительных услуг.
«Я тебе, — она сказала, - Вася,
Дорогое самое отдам! »
Я сказал: «За сто рублей согласен, —
Если больше — с другом пополам!»
Женщины — как очень злые кони:
Захрипит, закусит удила!
Может, я чего-нибудь не понял,
Но она обиделась — ушла.
Через месяц улеглись волнения —
Через месяц вновь пришла она, —
У меня такое ощущение,
Что ее устроила цена!
И такой большой, кажется, сложный механизм жизни — вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа — ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточенеее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот Кажется, такая громадина, такая супер система — отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
Дело в том, что говорить «Люблю» при «люблю» — это огромная человеческая потребность и необходимость. Почти такая же, как есть и спать. И как Рената Литвинова говорила в незабвенном фильме «Богиня. Как я полюбила»: «хочется сказать «Я люблю тебя», но всё время некому».
Это первое, что вообще с человеком происходит. Надо кого-нибудь полюбить. Не оказаться любимым, не почувствовать, что ты кому-то необходим, а самому обязательно и желательно по гроб. И каждый раз по гроб.
В глубине души чувствовать при этом, что уже не любишь.
Я думаю, любовь всегда одна, просто объекты меняются. Их время от времени нужно менять, что бы не приедались.
И катись бутылкой по автостраде,
Оглушенной, пластиковой, простой.
Посидели час, разошлись не глядя,
Никаких «останься» или «постой»;
У меня ночной, пятьдесят шестой.
Подвези меня до вокзала, дядя,
Ты же едешь совсем пустой.
То, к чему труднее всего привыкнуть —
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, поxоже, дело мое табак.
Я бы не уходила.
Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки — но не в лицо.
Вот бы разом выдохнуть эти сверла —
Сто одно проклятое сверлецо
С карандашный грифель,
Язык кинжала(желобок на лезвии — как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.
И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.
Это последний раз, когда ты попался
В текст, и сидишь смеешься тут между строк.
Сколько тебя высасывает из пальца –
И никого, кто был бы с тобою строг.
Смотрят, прищурясь, думают – something s wrong here:
В нем же зашкалит радостью бытия;
Скольким еще дышать тобой, плавить бронхи,
И никому – любить тебя так, как я.
День мерить от тебя до тебя, смерзаться
В столб соляной, прощаясь; аукать тьму.
Скольким еще баюкать тебя, мерзавца.
А колыбельных петь таких – никому.
Челку ерошить, ворот ровнять, как сыну.
Знать, как ты льнешь и ластишься, разозлив.
Скольким еще искать от тебя вакцину –
И только мне ее продавать в розлив.
Видишь – после тебя остается пустошь
В каждой глазнице, и наступает тишь.
«Я-то все жду, когда ты меня отпустишь.
Я-то все жду, когда ты меня простишь».
Это как проснуться в пустой палате,
По выдирать из себя все трубки, иголки, датчики,
Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу;
Что они сделают, эти чёртовы неудачники,
С обреченным тобой, подыхающим понемногу;
И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой ещё,
Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы
Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще,
Уже сердце растёт, как сказочное чудовище,
Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба.
Твою душу легонько сталкивают корабликом
Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски
И рельеф; а ты сам навсегда
Лежишь почерневшим яблоком,
Поздним августом, на ступенечке
У терраски.
Басня
Казалось бы, ну как не знать
Иль не слыхать
Старинного присловья,
Что спор о вкусах — пустословие?
Однако ж раз, в какой-то праздник,
Случилось так, что с дедом за столом,
В собрании гостей большом,
О вкусах начал спор его же внук, проказник,
Старик, разгорячась, сказал среди обеда:
«Щенок! тебе ль порочить деда?
Ты молод: все тебе и редька и свинина;
Глотаешь в день десяток дынь;
Тебе и горький хрен — малина,
А мне и бланманже — полынь!»
Читатель! в мире так устроено издавна:
Мы разнимся в судьбе:
Во вкусах и подавно;
Я это басней пояснил тебе.
С ума ты сходишь от Берлина;
Мне ж больше нравится Медынь.
Тебе, дружок, и горький хрен — малина,
А мне и бланманже — полынь.
Что в постели, что в магазине мужчины ведут себя одинаково: стремятся как можно скорее добраться до того, что им нужно.
Женщины любят обзаводиться вещами, но гены предпочитают приобретать с большой осмотрительностью.
Y-хромосома, если присмотреться к ней под микроскопом, выглядит как скрюченный уродец рядом с элегантной и огромной женской.
Х-хромосомой с четко выраженной соблазнительной талией.
Орангутанг оплодотворяет всех самок на своей территории и исчезает, чтобы появиться вновь точно к началу следующего периода спаривания. Во время своего отсутствия он, ясное дело, не пишет писем. Случаи инфаркта у орангутангов не зафиксированы.
В целом у женщин куда сильнее развито обоняние, и они с увлечением нюхают мужчин.
Женщины хотят много секса с мужчиной, которого любят. Мужчины хотят просто много секса. Мы такие разные, но такие необходимые друг другу!
Влюбленные пребывают в одурманенном состоянии. Вещества, которые проникают у них через рецепторы, находящиеся в мембранах нейронов, на самом деле почти наркотики, за употребление которых предусмотрено суровое наказание (фенилэтиламин, относящийся к группе амфетаминов; опиаты, по действию близкие к кокаину и героину; вызывающий «кайф» адреналин). Если бы во время свадьбы можно было сделать не только фотографии, но и снимки мозга молодоженов методом магнитно-резонансной томографии (МРТ), то наряду с бережно хранимыми в альбомах свидетельствами неземного счастья там оказались бы свидетельства наркотического опьянения. Состояние страстной влюбленности, подобно другим симптомам чувственного возбуждения на гормональном и химическом уровне, не может, к сожалению, длиться более трех лет, о чем я, впрочем, уже упоминал.
ЖЕНЫ ФАРАОНОВ
(Шутка)
История с печалью говорит
О том, как умирали фараоны,
Как вместе с ними в сумрак пирамид
Живыми замуровывались жены.
О, как жена, наверно, берегла
При жизни мужа от любой напасти!
Дарила бездну всякого тепла
И днем, и ночью окружала счастьем.
Не ела первой (муж пускай поест),
Весь век ему понравиться старалась,
Предупреждала всякий малый жест
И раз по двести за день улыбалась.
Бальзам втирала, чтобы не хворал,
Поддакивала, ласками дарила.
А чтоб затеять спор или скандал -
Ей даже и на ум не приходило!
А хворь случись — любых врачей добудет,
Любой настой. Костьми готова лечь.
Она ведь точно знала все, что будет,
Коль не сумеет мужа уберечь
Да, были нравы — просто дрожь по коже
Но как не улыбнуться по-мужски:
Пусть фараоны — варвары, а все же
Уж не такие были дураки!
Ведь если к нам вернуться бы могли
Каким-то чудом эти вот законы -
С какой тогда бы страстью берегли
И как бы нас любили наши жены!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Дело» — 10 000 шт.
