Цитаты в теме «день», стр. 130
Бывают дни, когда опустишь руки,
И нет ни слов, ни музыки, ни сил,
В такие дни, я был с собой разлуке,
И никого помочь мне не просил,
И я хотел идти куда попало,
Закрыть свой дом и не найти ключа,
Но верил я, не все еще пропало,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
И спеть меня, никто не мог заставить,
Молчание — начало всех начал,
Но если плечи песней мне расправит,
Как трудно будет сделать так, чтоб я молчал.
И пусть сегодня дней осталось мало,
И выпал снег, и кровь не горяча,
Я в сотый раз опять начну с начала,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
Если в городе твоем снег,
Если меркнет за окном свет,
Если время прервало бег
И надежды на апрель нет
Если в комнате твоей ночь,
Притаился по углам мрак,
И нет сил прогнать его прочь,
Позови, я расскажу —
Как над облаками, поверх границ
Ветер прильнет к трубе.
И понесет перелетных птиц
Вдаль от меня к тебе.
А над городом живет Бог,
Сорок тысяч лет — и все сам.
И конечно, если б он мог,
Он бы нас с тобой отдал нам.
Но сойдет с лица его тень
И увидит он, что я прав.
И подарит нам один день
В нарушение всех своих прав.
Над облаками, поверх границ
Ветер прильнет к трубе.
И понесет перелетных птиц
Вдаль от меня к тебе.
О молодость! молодость! Тебе нет ни до чего дела, ты как будто бы обладаешь всеми сокровищами вселенной, даже грусть тебя тешит, даже печаль тебе к лицу, ты самоуверенна и дерзка, ты говоришь: я одна живу — смотрите! А у самой дни бегут и исчезают без следа и без счета, и все в тебе исчезает, как воск на солнце, как снег. И, может быть, вся тайна твоей прелести состоит не в возможности все сделать — а в возможности думать, что ты все сделаешь, — состоит именно в том, что ты пускаешь по ветру силы, которые ни на что другое употребить бы не умела, — в том, что каждый из нас не шутя считает себя расточителем, не шутя полагает, что он вправе сказать: «О, что бы я сделал, если б я не потерял времени даром!»
— Вся жизнь твоя пропитана сочащейся кровью, и ты думаешь, спасение того, кто ничем не лучше тебя, что-то изменит?! Это вульгарная сентиментальность! Жалкие детские моления! Убожества! Ты лжешь и убиваешь на службе у лжецов и убийц. Делаешь вид, что сама по себе, что у тебя свои правила, которые скрасят весь этот кошмар. Только Он часть тебя. И ты никогда от него не избавишься Я не трону Бартона, пока он не выпотрошит твою шкуру! Основательно. Не спеша. Такими способами, которых ты боишься. А когда он очнется, чтобы увидеть дело рук своих, я раскрою ему череп! Проторговалась, мямлящая девка?
А было это в день приезда.
С ней говорил какой-то князь.
«О боже! Как она прелестна!"--
Подумал Пушкин, поклонясь.
Она ничуть не оробела.
А он, нахлынувший восторг
Переводил в слова несмело.
И вдруг нахмурился и смолк.
Она, не подавая вида,
К нему рванулась всей душой,
Как будто впрямь была повинна
В его задумчивости той.
--Что сочиняете вы ныне?
Чем, Пушкин, поразите нас?--
А он -- как пилигрим в пустыне --
Шел к роднику далеких глаз.
Ему хотелось ей в ладони
Уткнуться. И смирить свой пыл.
--Что сочиняю? Я не помню.
Увидел вас -- и все забыл.
Она взглянула тихо, строго.
И грустный шепот, словно крик:
--Зачем вы так? Ну, ради Бога!
Не омрачайте этот миг
Ничто любви не предвещало.
Полуулыбка. Полу взгляд.
Но мы-то знаем --
Здесь начало
Тех строк,
Что нас потом пленят.
И он смотрел завороженно
Вслед уходившей красоте,
А чьи-то дочери и жены
Кружились в гулкой пустоте.
Я помню, до войны у нас в деревне
Мы старших почитали
А теперь усмешку может вызвать старец древний.
Старуху могут выставить за дверь.
Теперь всё по-другому — кто моложе
Да посильнее — тот авторитет.
Сын на отца уже прикрикнуть может,
Послать подальше, несмотря что сед.
И чья-то мать, когда-то просто мама,
Не знала, что дождётся чёрных дней,
И кулачки, что к сердцу прижимала,
Вдруг силу будут пробовать на ней.
А мы росли совсем в иной морали:
Когда я в детстве что-то натворил, —
Чужие люди уши мне надрали —
И батька их за то благодарил.
Вообще в женатом состоянии напрягает не то, что у тебя нет других женщин, а то, что нет этой возможности. Я, может быть, ею бы и не воспользовался, но возможность-то должна быть Вот, например, запретили бы тебе есть вилкой. Причем в формулировке «никогда». «Никогда больше не будешь есть вилкой! » Да, казалось бы, и черт бы с ней, можно ложкой, палочками, руками Но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось именно вилкой. И, главное, вот она — вилка, лежит. Много вилок. Открыл ящик — полно. Разные — длинные, короткие, трехзубые, двузубые, серебряные, мельхиоровые Да тебе в таком состоянии даже и алюминиевая сгодилась бы если у тебя уже три года не было ни одной вилки. Но нельзя. А буквально вчера еще было можно — бери любую вилку и пользуйся, и никому дела нет. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же вилками не пользоваться »
Я так скучаю по тебе и сны занозою
Опять вонзаются в ночи банальной прозою,
Где обнимаешь ты меня и снова кажется,
Что между нами что-то искреннее свяжется
Моя душа от этих снов в недоумении
Опять иду с тобою улицей весеннею
Ты говоришь, что так устал Разъезды вечные
А я молчу, что у меня дела сердечные
Я так скучаю по тебе, что небо хмурится
Мы целовались, а на нас смотрела улица
И я забыла обо всём, что в прошлом мучило
Всё это сон очередной Его озвучила
Ты понимаешь, разум требует опомниться,
А я во сне опять играю роль любовницы
Не разрешаю даже думать Но случается,
Что сердце просто мне самой не подчиняется
Я так скучаю по тебе, что звёзды падают,
И видно, думают, что этим как-то радуют
Но у меня одно заветное желание,
Чтоб ты не снился больше мне, прости заранее.
Если хочешь понять, что такое год жизни, задай вопрос студенту, который завалил годовой экзамен. Если хочешь понять, что такое месяц, спроси у матери, которая родила недоношенного ребёнка и ждёт, когда его извлекут из инкубационной камеры. Если неделя — спроси человека, который работает на конвейере или в шахте, чтобы прокормить семью. Если день — спроси влюблённых, которые ждут встречи. Если час — спроси у страдающего клаустрафобией человека, который застрял в лифте. Секунда — посмотри на выражение того, кто в тысячную долю мига избежал смерти, или спроси у спортсмена, который только что выиграл серебряную медаль на Олимпийских играх вместо золотой, ради которой тренировался всю жизнь.
Вот скажите, как можно любить свою работу и вообще наслаждаться жизнью, если тебе каждый день надо просыпаться по будильнику в половине седьмого утра, подниматься с постели, одеваться, насильно впихивать в себя завтрак, срать, ссать, чистить зубы, причёсываться, трястись в переполненном общественном транспорте — для того, чтобы не опоздать на работу, где ты будешь вкалывать целый день, делая немалые деньги, только не для себя, а для какого-то дяди, и при этом ещё от тебя будут требовать, чтобы ты был благодарен, что тебе предоставили такую возможность?!
Вино говорит. Это общеизвестно. Оглядитесь. Спросите уличного оракула, незванноного гостя на свадебном пиру, юродивого. Оно говорит. Оно чревовещает. У него миллион голосов. Оно развязывает язык, выбалтывая тайны, которые вы не собирались выдавать, тайны, которых вы знать не знали. Оно кричит, разглагольствует, шепчет. Оно говорит о великих вещах, о гениальных планах, трагических страстях и ужасных предательствах. Оно хохочет до упаду. Оно тихонько хихикает себе под нос. Оно рыдает при виде собственного отражения. Оно вытаскивает на свет летние дни, давно минувшие, и воспоминания, крепко забытые. От каждой бутыли веет иными временами, иными местами. Джо называл это будничным волшебством. Превращая низменные материи в грезы. Любительская алхимия.
Утомившись, мы засыпали, и когда просыпались, то просыпались оба, и одиночества не возникало. Порой мужчине хочется побыть одному, и женщине тоже хочется побыть одной, и каждому обидно чувствовать это в другом, если они любят друг друга. Но у нас этого никогда не случалось. Мы умели чувствовать, что мы одни, когда были вместе, одни средь всех остальных. Так со мной было в первый раз. Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, а это — худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества и никогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же, что днём, что всё по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому что оно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, то ночью одиночество особенно страшно. Но с Кэтрин ночь почти ничем не отличалась от дня, разве что ночью было ещё лучше.
Дорогой, любить тебя — это все равно, что отапливать тундру полярной ночью в расчете на урожай. Сколько бы ни сжег — результат нулевой. Ты как абсолютно черное тело, поглощающее все лучи, ни единого не отражая и не преломляя. Гигантская пиявка, которая всасывает мою любовь, пока не разбухнет и не отвалится, чтобы переварить ее и превратить в дерьмо. Знаешь, я смотрю на людей и вижу, если они хотят быть счастливыми, они не стесняются бросать таких, как ты, в самом грустном, постыдном и поучительном одиночестве и отправляются искать свое счастье. Они верят, что, пока живы, у них всегда остается еще одна попытка. И только уроды вроде меня всю жизнь мучаются какой-то призрачной надеждой, хотя каждый последующий день очевидно хуже предыдущего.
Случаются дни, когда вроде бы не происходит ничего особенного, но на тебя внезапно накатывает невероятное счастье; ты перебираешь старые вещи или, подойдя к прилавку старьевщика, вдруг видишь точно такую же игрушку, какая была у тебя в детстве, или кто-нибудь нежно берет тебя за руку, или раздается звонок, которого ты уже не ждал, или тебе говорят что-нибудь хорошее, или твой ребенок обнимает тебя — он ничего не просит, только хочет на минутку почувствовать твою любовь. Случаются такие благословенные дни, когда тебя радует знакомый запах, солнечный луч, пробившийся из-за штор, шум ливня за окном в момент пробуждения, снег на тротуаре или приход весны и лопнувшие почки.
Два средства только есть:
Дать клятву за игру вовеки не садиться
Или опять сейчас же сесть.
Но чтобы здесь выигрывать решиться,
Вам надо кинуть всё: родных, друзей и честь,
Вам надо испытать, ощупать беспристрастно
Свои способности и душу: по частям
Их разобрать; привыкнуть ясно
Читать на лицах чуть знакомых вам
Все побужденья, мысли; – годы
Употребить на упражненье рук,
Всё презирать: закон людей, закон природы.
День думать, ночь играть, от мук не знать свободы,
И чтоб никто не понял ваших мук.
Не трепетать, когда близ вас искусством равный,
Удачи каждый миг постыдный ждать конец
И не краснеть, когда вам скажут явно: »Подлец! »
Не женитесь вы ни на еврейках, ни на психопатках, ни на синих чулках, а выбирайте себе что-нибудь заурядное, серенькое, без ярких красок, без лишних звуков. Вообще всю жизнь стройте по шаблону. Чем серее и монотоннее фон, тем лучше. Голубчик, не воюйте вы в одиночку с тысячами, не сражайтесь с мельницами, не бейтесь лбом о стены. Да хранит вас бог от всевозможных рациональных хозяйств, необыкновенных школ, горячих речей. Запритесь себе в свою раковину и делайте свое маленькое, богом данное дело это теплее, честнее и здоровее.
Самое полезное, чему научил Драко отец – терпеливо сносить все оскорбления. Не забывать, не прощать, а именно сносить. Пережидать. Чтобы потом ответить. Никогда не действовать под влиянием сиюминутных эмоций, а кропотливо рассчитывать следующий шаг, как шахматист рассчитывает ход игры.
Нотт неожиданно замолк, увидев на лице младшего Малфоя то выражение, которое часто бывало у его отца в минуты ожесточённых споров. Злить старшего Малфоя было опасно – он никогда не реагировал сразу же, ничем не показывал своих эмоций, но все знали, что за внешним безразличием и даже вежливой заинтересованностью скрывался холодный, изощрённый ум, не прощающий обид и оскорблений. Поэтому ответного удара никогда не следовало сразу же, но через какое-то время – через несколько дней, через неделю, месяц – наступал черёд Малфоя.
Мне рассказывал мой брат, умный и правдивый человек. Лет 26-ти уже, он раз на ночлеге во время охоты, по старой с детства привычке, стал вечером на молитву. Это было на охоте. Старший наш брат Николай лежал уже на сене и смотрел на него. Когда Сергей кончил и стал ложиться, Николай сказал ему: «А ты еще всё делаешь этот намаз?» И больше ничего они не сказали друг другу. Брат Сергей с этого дня перестал становиться на молитву и ходить в церковь. И вот 30 лет не молится, не причащается и не ходит в церковь. И не потому, чтобы он поверил брату, а потому, что это было указание на то, что у него уже давно ничего не оставалось от веры, а что оставались только бессмысленные привычки. Так было и бывает, я думаю, с огромным большинством людей. Я говорю о людях нашего образования и говорю о людях правдивых с самими собою, а не о тех, которые самый предмет веры делают средством для достижения каких бы то ни было временных целей.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «День» — 10 000 шт.
