Цитаты в теме «день», стр. 131
Самое полезное, чему научил Драко отец – терпеливо сносить все оскорбления. Не забывать, не прощать, а именно сносить. Пережидать. Чтобы потом ответить. Никогда не действовать под влиянием сиюминутных эмоций, а кропотливо рассчитывать следующий шаг, как шахматист рассчитывает ход игры.
Нотт неожиданно замолк, увидев на лице младшего Малфоя то выражение, которое часто бывало у его отца в минуты ожесточённых споров. Злить старшего Малфоя было опасно – он никогда не реагировал сразу же, ничем не показывал своих эмоций, но все знали, что за внешним безразличием и даже вежливой заинтересованностью скрывался холодный, изощрённый ум, не прощающий обид и оскорблений. Поэтому ответного удара никогда не следовало сразу же, но через какое-то время – через несколько дней, через неделю, месяц – наступал черёд Малфоя.
Мне рассказывал мой брат, умный и правдивый человек. Лет 26-ти уже, он раз на ночлеге во время охоты, по старой с детства привычке, стал вечером на молитву. Это было на охоте. Старший наш брат Николай лежал уже на сене и смотрел на него. Когда Сергей кончил и стал ложиться, Николай сказал ему: «А ты еще всё делаешь этот намаз?» И больше ничего они не сказали друг другу. Брат Сергей с этого дня перестал становиться на молитву и ходить в церковь. И вот 30 лет не молится, не причащается и не ходит в церковь. И не потому, чтобы он поверил брату, а потому, что это было указание на то, что у него уже давно ничего не оставалось от веры, а что оставались только бессмысленные привычки. Так было и бывает, я думаю, с огромным большинством людей. Я говорю о людях нашего образования и говорю о людях правдивых с самими собою, а не о тех, которые самый предмет веры делают средством для достижения каких бы то ни было временных целей.
Тоской и трепетом полна,
Тамара часто у окна
Сидит в раздумье одиноком
И смотрит вдаль прилежным оком,
И целый день, вздыхая, ждет
Ей кто-то шепчет: он придет!
Недаром сны ее ласкали,
Недаром он являлся ей,
С глазами, полными печали,
И чудной нежностью речей.
Уж много дней она томится,
Сама не зная почему;
Святым захочет ли молиться —
А сердце молится ему;
Утомлена борьбой всегдашней,
Склонится ли на ложе сна:
Подушка жжет, ей душно, страшно,
И вся, вскочив, дрожит она;
Пылают грудь ее и плечи,
Нет сил дышать, туман в очах,
Объятья жадно ищут встречи,
Лобзанья тают на устах
Тайны сердца — дело иное. Это личные, болезненные тайны, и мы больше всего на свете стремимся сокрыть их от мира. Они не разбухают во рту, не просятся наружу. Они обитают в сердце, и чем дольше их хранишь, тем тяжелее они давят.
лучше иметь полный рот яда, нежели тайну сердца. Любой глупец способен выплюнуть яд, эти же мучительные сокровища мы заботливо бережем. Мы ежедневно давимся ими, загоняя их все глубже. И там они лежат, тяжелея и воспаляясь. Если дать им достаточно времени, они непременно раздавят сердце, в котором хранятся.
Однако стало вовсе не так плохо, как представлялось. На подступах к нищете делаешь среди прочих открытие, которое уравновешивает много других. Узнаешь и хандру, и жалкие хитрости и голод, но вместе с тем и величайшее спасительное своиство бедности — будущее исчезает. В определенном смысле, действительно, чем меньше денег, тем меньше тревог. Единственная сотня франков подвергает в отчаянное малодушие; единственные три франка не нарушают общей апатии: сегодня три франка тебя прокормят, а завтра — это слишком далеко. Маешься тоской, но не боишься. Смутно раздумываешь: «Через перу дней придется просто голодать — ужас, а?» И рассеянная мысль тускнеет, уползает куда-то в сторону. Хлебно-маргариновая диета неплохо, надо сказать, лечит нервы.
Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.
А я люблю тебя, пускай ты не со мной,
Пускай с другим гуляешь, куришь, дышишь,
Пускай с пришедшей ласковой весной
Ты обо мне не вспомнишь, не услышишь.
А я люблю тебя свободно, просто так
И ни за что, как море любит берег.
Во мне сейчас и боль, и тьма, и страх,
И сложно верить в чудо, но я верю.
Моя любовь к тебе известна февралю —
Он помогает вылечить усталость.
Мне хочется кричать: «Люблю тебя, люблю!»
Но ты уйдёшь к тому, с кем обнималась,
К тому, с кого приятно начат день (иль ночь),
О ком тепло, мечты и нет «обманов»,
Но даже если мне уйти придётся прочь,
Я всё равно тебя любить не перестану.
Атаман ох смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
А не то наступит ночь, ночь,
И уйдут от нас поля и леса,
Перестанут петь для нас небеса,
И послушаем земли голоса.
А потом наступит день, день,
Каждый скажет то, что было не то,
И пойдём мы под пастушью свирель,
Дружным стадом на бойню.
Бог терпел и нам велел — потерпи
Так смотри не промахнись, атаман,
Чтоб не дрогнула рука невзначай,
Да, смотри, не заряди холостым,
Да не думай о петле палача.
СПАСИБО
В наш трудный, но все-таки праведный век,
Отмеченный потом и кровью,
Не хлебом единым ты жив, человек, —
Ты жив, человек, и любовью.
Не злись, что пришла — оттеснила дела,
Не злись, что пришла — не спросила, —
Скажи ей спасибо за то, что пришла, —
Скажи ей за это спасибо!
Когда удается одерживать верх
Тебе над бедою любою, —
Не волей единой ты жив, человек, —
Ты жив, человек, и любовью.
Не хнычь, что была, мол, строптива и зла,
Не хнычь, что была, мол, спесива, —
Скажи ей спасибо за то, что была, —
Скажи ей за это спасибо!
Прекрасны те глаза, которые стараются видеть в людях одно только хорошее.
Стройной будет фигура у того, кто разделит свою еду с голодным.
И волосы станут как шёлк, если их каждый день будет гладить ребёнок.
Хочешь прямой осанки — тогда держись и помни, что ты — пример для своего попутчика.
Люди даже больше, чем вещи, нуждаются в нашей поддержке, уходе, исправлении и прощении, и прощении, и прощении.
Никогда никого не оставляй.
Помни, если тебе потребуется рука помощи, ты всегда найдёшь её в своей ладони.
А когда ты подрастёшь, ты узнаешь, что тебе даны две руки:
одна — помогать себе, а другая — помогать ближним.
Твои лучшие времена ещё впереди, и пусть они продлятся, как можно дольше.
Наверное, надо любить тоньше,
наверное, можно любить больше.
А я люблю — как живу — неровно:
то слишком мало, то слишком огромно,
чуть слышным шепотом — или громко,
навечно, накрепко — или ломко.
Люблю беззаветно, упорно, верно,-
и незаметно, и откровенно.
Люблю и беспомощно — и уверенно.
Так, как загадано.
Так, как повелено.
Люблю — как воюю и как играю!
Люблю — как будто вот-вот потеряю
День ото дня — и круче, и гуще,
всем настоящим и всем грядущим.
Наверное, можно и проще, и глаже.
Но я — вот так.
Полюби меня так же.
Быть женщиной — что это значит?Какою тайною владеть?Вот женщина. Но ты незрячий.Тебе ее не разглядеть.Вот женщина. Но ты незрячий.Ни в чем не виноват, незряч!А женщина себя назначит,как хворому лекарство — врач.И если женщина приходит,себе единственно верна,она приходит — как проходитчума, блокада и война.И если женщина приходити о себе заводит речь,она, как провод, ток проводит,чтоб над тобою свет зажечь.И если женщина приходит,чтоб оторвать тебя от дел,она тебя к тебе приводит.О, как ты этого хотел!Но если женщина уходит,побито голову неся,то все равно с собой уводитбесповоротно все и вся.И ты, тот, истинный, тот, лучший,ты тоже — там, в том далеке,зажат, как бесполезный ключик,в ее печальном кулачке.Она в улыбку слезы спрячет,переиначит правду в ложь Как счастлив ты, что ты незрячийи что потери не поймешь.
Ещё вчера в глазах два чёртика,
И каждый день как новый стих,
Ещё вчера ходил как чокнутый
От ошалевших губ твоих
Ещё вчера с подножки прыгала
И оставалась до утра,
И жизнь в лицо шампанским брызгала
Ещё вчера, ещё вчера
Кто б знал — как влёт сумеем выгореть,
Как просто резать без ножа,
Как гордость недотрогой выглядит
И проституткою душа
Как вкривь и вкось куда-то чалит всё,
И не поймёшь — в чём западня,
Как помолчать не получается,
Чтоб ты услышала меня
Ну вот и всё. Жалеться некому.
И снег шальной пошёл вразлёт,
А эта — с вырезом по некуда,
Не только вермут смачно пьёт
И жизнь цветёт как именинница,
Лишь снег, позёмкою клубя,
Без мыла в душу, сука, мылится,
Чтоб с нею вынести тебя.
Факир был пьян...
Факир был пьян, а фокусы — всё те же
Хотелось выть чтоб не кричать навзрыд
Мне от твоей любви осталась нежность,
Которой я уже по горло сыт
Погода дрянь наш Бог сегодня занят
С утра блефует, что зима прошла
Есть повод стать хорошими друзьями,
Кого лишь спьяну спросишь — как дела
Я буду жить с мурашками под кожей,
В каком-то глупом и хмельном бреду,
Где ты легко найдёшь себе моложе,
А я уже такую не найду
Я сплю в своей, а ты в чужой постели,
Мы ничего друг другу не должны,
И в частности — всё так, как мы хотели
А в общем — лишь бы не было войны.
Если женщина входит в твой дом,
Потеснись, уступи ей просторы,
Где болезни, чая, разговоры,
Споры, слезы — своим чередом,
Если женщина входит в твой дом.
Приготовь свое сердце к трудам,
Если ты удостоился чести —
Быть хоть сколько-то рядом и вместе,
Если стерпятся Рай и Бедлам,
Приготовь своё сердце к трудам.
Если женщина входит в твой дом,
Приготовь свое сердце к разлуке
Позабудь про вино и науки,
Стань прозрачным, как день за окном,
Если женщина входит в твой дом.
Подчинись и глазам, и речам
Ну хотя бы сначала для вида
Ты узнаешь, что боль и обида
Исчезают всегда по ночам,
Уступая губам и плечам.
Расскажи ей, как можешь,
Про то, что печалит тебя и тревожит,
Что ты чувствуешь сердцем и кожей,
Про Шопена, про джаз и Ватто,
Если что-нибудь помнишь про - то
Если женщина входит в твой дом,
Может быть, она послана Богом,
И жилье твое станет чертогом,
И отныне ты к тайне ведом
Если женщина входит в твой дом.
Расстояние — это самое страшное,
Что может случиться с людьми.
Обронила солнце, оно
Повисло на кромке воды.
Так же и я у тебя внутри не могу согреть.
А ты мне ближе, чем те,
Кто рядом, а я с тобой научилась петь.
И рвать отчаянно, беспощадно тугие сети.
Я научилась видеть, а не смотреть.
Хоть между нами бескрайнего моря треть,
Я научилась мириться с этим.
Так вот. Я расскажу, что расстояние —
Это самая тяжкая ноша, несут которую двое.
Но, когда я слышу твой голос нежный,
Оно и ломаного гроша не стоит.
А между нами всё то же море.
Проходят дни.
Говорю, что не важно, но расстояние —
Это самое страшное,
Что может случиться с людьми.
Не звоните вы по 48 раз в день своим мужчинам! Не шлите им дебильные эсэмэски, как вас учат в глянцевых журналах. Не вкладывайте в карман дурацкие записочки: если мужчина много работает, кроме раздражения, это у него ничего не вызовет! Мужчине нужно, чтобы, когда он приходит, в доме был уют. Он целый день работал, чтобы принести зарплату, да еще искал, где бы подхалтурить, чтобы вазочку в подарок вам к 8 Марта купить. Так пожалейте его! Видите, что он после работы уснул с пультом у телевизора — укройте и подушку подложите, а не будите со злобой, что он храпит и жить вам мешает! Жалость — синоним любви.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «День» — 10 000 шт.
