Цитаты в теме «друг», стр. 325
Кроссовки и каблуки.
Февраль на краю. Теперь говорят стихи. Коты распеваются. Нервы на грани сбоя.
Ты знаешь, я обожаю, когда нас двое. Когда в коридоре кроссовки и каблуки
на лаковых туфлях вплотную друг к другу так, как будто бы мы стоим беспредельно рядом,
как ровные, строгие в чётком ряду солдаты, и даже сердца отбивают синхронный такт.
Я очень люблю не слышать, что я несу, как пальцы дрожат, поднеся к сигарете спички.
Я очень люблю замечать за собой привычку вплетаться в твой голос, как ленту плетут в косу.
Я очень люблю не смотреть на часы, когда сегодня суббота и можно не торопиться
Глотать «до свиданья» как острые злые спицы, как острые злые спицы тоску глотать.
Февраль на краю. Ведома к тебе весной — так пьяных ведут подмышки к ближайшей лавке.
Ты знаешь, вот если б к любви выдавали справки, я точно была бы самой из всех больной.
Время вышло и дверь захлопнулась.
Видишь — осень здесь.
Посиди. Притворимся:
Кто верным, а кто слепым.
Мы уже давно не в том
Благородном возрасте,
Где не ищут виновных,
А значит и нет вины.
Посидим. Притворимся.
Не в первый и не в последний нам
Дружелюбными, добрыми,
Память — чумы мертвей.
Улыбаться друг другу,
Курить нарочито — медленно.
Всё в порядке, мол, детка.
Всё по херу. Всё окей.
Всё давно перечерчено,
В прошлое перековано
Видишь — выжила.
Видишь - выжил.
Пружиной сжат.
«Новый дом» - говорю —
«На четыре просторных комнаты»
И молчу: (до которого некому провожать.)
Отвечаешь глотком из бокала.
Холодной паузой
(Заряжаешь обойму мысленно.
Взгляд — картечь): —
«Время вышло. Пора.» —
И молчишь, как всегда:
«Осталась бы». Время вышло.
Выходим следом. До новых встреч.
Я боюсь всего и, наверное, больше всех: пустоты на кровати рядом,
второй подушки непримятой, холодной, как первый внезапный снег,
недоступности абонента,
себя ненужной.
Я боюсь, что затихнет в комнатах детский смех и остынет ужин
что однажды захочется выйти под ночь, под дождь, в тишину — как в кино,
сделать шаг нарочито-вязким, потерять прежний адрес, забросить ключи на связке
и уже никогда, никогда не хотеть домой.
Я боюсь чужаков с именами родных, друзей с голосами чужими, маминых слёз — до дрожи,
что однажды мой рейс в её город возьмут, отложат, как ненужные планы, и я не успею к ней
и вообще ничего не успею, что утону в посторонних, в заботах и злобе к себе, как в пьянстве.
Я боюсь, что однажды имя моё найдут, но никто, никогда не вспомнит, что я была здесь.
Всё изменилось, Sweety, my little Кай, тело мельчает для сущности в подреберье,
мы научились друг друга не понимать, не понимать, но чувствовать.
Мы звереем.
К нам приросла повадка читать следы собственных пальцев на спинах так зло и чётко,
что слишком мало нам этой земной войны, нам не хватает звания обреченных,
нам не хватает воздуха вне границ собственных тел и имён не хватает боли —
всё изменилось, my darling, my little Принц, мы одичали, мы стали друг другу волей,
наши с тобой инстинкты — искать приют между когтями, бёдрами и словами.
Время признаться, детка, что «I love you» слишком не то, что мы истинно означаем.
Я хочу, чтобы встретились, вспыхнули, полюбили,
Чтобы кофе поровну, взглядами - визави,
Невпопад мечтали, глупости говорили,
Как стихи, рожденные от любви.
Чтобы счастье чистое, верное, неподдельное,
Чтоб в болезни, радости, горести и беде,
Чтоб они друг другу как крест нательный бы,
А замены не было бы нигде,
Я хочу, чтоб никто никогда не видел их
В одиночку по улицам, холоду и делам,
Чтоб заласканный кот его ей завидовал,
Чтоб она не плакала никогда,
Чтоб ждала его к ужину, к завтраку засыпали бы,
А соседи с ума сходили бы по ночам,
Чтобы если она на секунду одну пропала бы,
Он немыслимо, невыносимо по ней скучал...
Я желаю им счастья красивого и июньского,
чтобы солнцем в грудь, чтоб сны, как лучи, легки.
И желаю ему никогда, ни за что не чувствовать,
как кричат мои дети, похожие на стихи.
ДРУГ Ты мой друг.
Ты мой мир, что, как мячик упруг
И куда-то катится.
Ты любовь моя в ситцевом платьице.
Ты рассвет и закат мои, два в одном.
Ты та, с которой я вслух мечтаю перед сном.
Та, с которой строю планы,
В числе которых и ремонт в ванной.
Ты — это взгляд, которому я всегда рад.
Помнишь уток из мультика:
«Мой соучастник во всём,
Мой братский брат».
Мне с тобою легко, отдавшись целиком.
Ты моя шиза с жёлтым париком.
Мой малыш, моя девочка маленькая,
Ты моя радость в жёлтых сандаликах.
Ты мечта моя, блин, нетленная,
Офигенная моя вселенная.
Та, чей голос всё время слышу.
Та, что напрочь снесла мне крышу.
От экрана исходит свет.
Там пронзительных строчек ряд.
Совпадение вкусов — бред.
Понимание друг друга — яд.
Этот яд прямо в кровь течёт.
От него гудит голова.
Но читаешь и видишь: чёрт,
Как близки мне его слова!
Развивается диалог.
Раскрывается человек.
Откровенность сбивает с ног,
А потом поднимает вверх.
За словесной чужой «пургой»
Вдруг лица различишь черты
И узнаешь, что тот, другой,
Той же болью болит, что ты.
И, почувствовав в нём родню,
К нему рысью помчит душа!
Только я её приструню,
И она перейдёт на шаг
Мной затвержен давно урок:
Не ловить никого во ржи,
Не искать за рядами строк
Виртуальные миражи.
Есть женщины пород декоративных.
Их не волнуют страсти и карьера.
Они выходят славно на картинах,
Они в любых приятны интерьерах.
Они всегда подстрижены, завиты.
Капризно масло слизывают с булки.
Заводят их для скрашивания быта
И хвастают их статью на прогулке.
Есть женщины — бойцовые собаки.
У них свои, особые повадки.
Они считают: счастье стоит драки,
И не разжать зубов их мёртвой хватки.
Есть женщины охотничьей породы.
Их жизнь — чутьё, погоня и добыча.
Они умны, азартны от природы,
И поводок мешает им обычно.
Есть женщины — собаки ездовые.
Они везут всех чад и домочадцев,
Всегда в упряжке, вечно чуть живые
(Никак не удаётся отоспаться).
Какая это пошлость, грусть и скука —
То выть, то грызть друг друга век за веком.
А я, хотя и чувствую, что сука,
Всё пробую остаться человеком.
На нас так много компромата —
Стихи, свидетели и фото
Мы виноваты, виноваты.
А ветер, по шкале Бофорта,
Сегодня, видно, восьмибалльный,
Листом швыряется кленовым
И в потеплении глобальном,
Конечно, тоже мы виновны:
Ты говоришь, что я — как печка,
Я говорю, что не буржуйка
Но догорает, словно свечка,
В саду каштан, и это жутко.
Мы виноваты в том, что осень,
Что нет иных, а те далече,
Что год тяжёл и високосен,
А время ни черта не лечит.
Мы виноваты в том, что были
Со мной другой, с тобой другая,
Что мы сидим в автомобиле,
А где-то сани запрягает
Румяный ражий Санта-Клаус,
И в том, что, так или иначе,
Ты прячешь голову, как страус,
А я — с тобою рядом прячу
Виной проверены на прочность,
Давно устали от испуга,
Мы — птицы, страусы песочниц!
И мы не можем друг без друга.
План появился, как цветок, из ниоткуда
И распустился, и заполнил всё пространство
Сидят два чудика, придумывают чудо,
Шепча слова и забывая озираться.
Они друг другу — звездочёты, телепаты.
Они, конечно, посторонние де-юре,
Но так близки и неумеренны де-факто,
Что вот — задумали большую авантюру.
И если эта авантюра не сорвётся,
Они останутся вдвоём на трое суток.
Они планируют такие сумасбродства,
Что охватить их затрудняется рассудок.
Они планируют вино и шоколадки,
И бой подушками, и острую аджику.
Они, возможно, даже будут из рогатки
Стрелять в окно по надоедливым снежинкам.
Они зимой легко окажутся в июле
Сидят, обнявшись, и обманывают фатум
Два человека, несчастливые де-юре,
Но спорадически счастливые де-факто.
Это декабрьское время, московское время.
Где-то на юге зимуют и чибис, и ремез.
Время для тыквы и туфелек, золушки, феи.
Время горячечных встреч, полутёмных кофеен,
Снов, забежавших вперёд, и цветов запоздалых.
Клара и Карл позабыли свой спор о кораллах.
Оттепель резко сменяется ветром и стужей.
Время, в которое ты мне особенно нужен.
Время из нор выходить, вылезать из траншеи,
Время разматывать шарф, защищающий шею.
Время, которое мы неосознанно тянем, —
Время пить кофе, касаясь друг друга локтями.
А мы? Спросить друг друга, какие новости,
И не ответить, забыв клише.
А мы — по правде, а мы — по совести.
А мы, как ангелы, — о душе.
А встреча за год, наверно, сотая.
Сквозь прорезь маски кричат глаза.
Совсем не трудно смотреть в лицо твоё:
До хруста выжаты тормоза.
А мы такие теперь приятели —
Два тёплых зверя в кольце зимы.
А мы — по правилам, по понятиям.
А кто по трупам? Не мы, не мы!
А мы — как лучше, а мы — по разуму.
Два светофора и поворот
А у любви моей руки связаны
И липким скотчем заклеен рот.
Выпал внезапно очень тяжёлый месяц:
время стучит, опять ничего не лечит.
Может, оно и лучше, что мы не вместе
и от проблем друг друга свободны плечи.
Холодно, голо. Снежные мухи. Морось.
Серое небо липнет снаружи к шторкам.
Ветер свободы, если он пьётся порознь,
плотный, противный, горький – почти касторка.
Я не считаю дни, не считаю ночи.
Просто листаю сутки – по пять, по десять.
Мы перейдём границу поодиночке,
каждый теперь лишь сам на себя надеясь.
Мы за чертой оставим тоску и нежность,
мы их пристрелим – пальцы уже на спуске.
Мы перейдём границу? Кошмар, конечно.
Но ничего. Мы как-нибудь по-пластунски.
Будем друг другу слать по привычке вести,
много поймём про жизнь и другие вещи.
Может, оно и лучше, что мы не вместе,
Мой перебежчик, бедный мой перебежчик.
Когда за спиною – дымящийся ров выходных,
Прошедших в разлуке, размеренный ад уикенда,
Я делаю вид, что, конечно же, мне хоть бы хны,
Мелю чепуху кофемолкой, лечу, как ракета,
Навстречу тебе через тёмный и душный тоннель.
Два дня друг без друга – ведь это же целая вечность.
Она у меня за спиной, словно в скатке шинель.
И целый клубок из сомнений и страхов наверчен.
Она за спиной Я готовлю какую-то снедь
И очень хочу, избегая вопросов прицельных,
Твой голос по капле цедя, наконец опьянеть
И выдохнуть молча себе: «Вот и всё. Понедельник».
Если б я тебя любила,
Ты бы знал об этом вечно.
Все, к кому такое было,
Подтвердят чистосердечно,
Что любовь моя имеет
Исключительные знаки
И не знать о ней не смеет
Даже светоч в зодиаке!
Млечный Путь — с пеленок, с детства
Стал ей скатертью-дорогой:
У меня такие средства
Связи близкой и далекой.
Это, друг, невероятно —
Чтобы я тебя любила,
Но ключи от снов забыла
И ни с чем ушла обратно!
Если б я тебя любила,
Ты бы знал об этом вечно.
Все, к кому такое было,
Подтвердят чистосердечно.
Чашка кофе, тёплый в клеточку плед,
Кресло,что прозвали в народе -"качалка"...
Тебя рядом со мною теперь уже нет,
Я одна и себя мне немножечко жалко...
Треск поленьев в камине,мурчанье кота...
Вот и все оживлённые рядышком звуки...
Греет молча ладони квартирантка-тоска,
И душа притаилась от боли разлуки...
Только сердце упрямое,стуком бьёт в тишину:
-Он вернётся,ну что ты сегодня раскисла?
Если любишь,то зачем прогнала не пойму...
-Я не знаю,запуталась,так оно вышло...
-Так звони ему срочно,скажи не права,
Ревность знаешь,плохая подруга...
.....................
Милый...от волнения в горле застряли слова...
-Не хочу ,чтобы мы потеряли друг-друга...
Одиночество, наказание с Выше, за спесь,
За гордыню в итоге пути нам расплата...
Обиды свои,как и обиженных нами ни счесть...
Но,говорим,что не мы,а жизнь во всём виновата...
Может и так,кто же спорит с судьбою...
В юности всё нам по силам и всё просто так...
Крупицы обид стали с возрастом мощной горою,
Неподъемным сегодня оказался вчерашний пустяк...
Берегите друзей,не теряйте любимых напрасно,
Не копите обиды пакуя в огромный мешок...
Жизнь так коротка и поверьте,она так прекрасна,
Что не стоит её пропускать,как сквозь пальцы песок...
Улыбнитесь друг-другу и не важно,что вы не знакомы,
Вам в ответ улыбнутся,подарят душевно тепло...
И уйдёт одиночество,словно с рассветом фантомы,
Ведь оно не живёт там где радость и там где светло...
Встреча
В аллее затаилась глубина;
Он шел, — вокруг все тускло зеленело,
Прохлада в мглистый плащ его одела,
Как вдруг на том конце, как из окна,
Откуда-то из пламенного лета
Фигура женская взялась,
Вся солнечными бликами одета,
Гонимая вперед волнами света,
И, вся переливаясь и светясь,
Она несла с собою брызги эти, плыл
В белокурых всплесках каждый шаг
И вдруг, как будто канув в полумрак,
Глаза возникли, словно на портрете,
И ожили, вплоть до дрожания век,
Черты лица, как будто вновь рождались
В тот миг они друг с другом повстречались, —
Все стало вечным, и ушло навек.
"Друзья"
Эти губы цвета граната
От поцелуя помада,
Что бы я ничего не забыл.
Каждый новый козырь — «крести»,
Рад любым от тебя известиям,
Убеждаю себя, что разлюбил.
По-другому нельзя,
Мы теперь с тобой лишь друзья,
До тебя, у меня их не было.
Но, не смейся,
Не имей я таких «друзей»,
Моя жизнь была бы скучней,
А за черной, следует белая.
Время тянет меня в пучину,
Кто не хочет, ищет причину,
Все конечно же именно так.
Но пойми, зачем эти сложности,
Если я не имею возможности,
Рассказать тебе, что и как.
По-другому нельзя,
Мы теперь с тобой лишь друзья,
До тебя, у меня их не было.
Но, не смейся,
Не имей я таких «друзей»,
Моя жизнь была бы скучней,
А за черной, следует белая.
Ночь прилипает намокшей прядкой к щеке, и солоно так во рту. Мне бы скорее первый увидеть снег,
да целовать его на лету. Пальцы дрожат, я бы в горсть взяла все твои смс. Грела их, нянь кала, берегла,
лишь бы ты не исчез.
Тихо сопит опустевший дом, во мне ни следов ни сил. Я стану обратно твоим ребром, лишь бы ты попросил. Я выльюсь морями за берега, разрушив к чужим мосты. Проснувшись сегодня я поняла, что лучше и нет, чем ты. Что лучших штампуют в другом Раю, что лучшие — не про нас, что фраза «я просто тебя люблю» — одна из желанных фраз.
И плачется плачется по ночам, так горько, что жмёт в груди озябшее сердце, к твоим рукам успею ли донести? Шепчу только «Господи» в тишину, и падаю на кровать, — прошу, когда я его обниму, мне сил не заплакать дать.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Друг» — 7 481 шт.
