Цитаты в теме «друг», стр. 373
Показная зависимость друг от друга вынуждает многих думать только о том, любит — не любит, делает — не делает, позвонит — не позвонит, изменит — не изменит. Зависимые, словно пленники, которым вывернули руки и привязали в локтевых суставах друг к другу. Чуть пошевелишь, и слышится — «мне больно!» Только замрёшь, тебя тут же дергают — «ты чего замер(ла)", «ты жив(а)", «как ты ко мне относишься» и т. д? Партнер становится козлом отпущения, объектом агрессии. Любовь переплетается с ненавистью, и мы замыкается в своем микромире, даже не пытаясь найти выход.
Его ярость была столь сильна, что он на минуту потерял дар речи. Кровь шумела у него в ушах. Это выглядело так, будто ему позвонил принц Медичи в двадцатом веке.. Пожалуйста, никаких портретов членов моего семейства так, чтобы были заметны бородавки, иначе ты отправишься назад к своему сброду. Когда ты пишешь дочь моего доброго друга и делового партнера, пожалуйста, опусти родимое пятно, а иначе опять попадешь на свою свалку. Бесспорно, мы друзья. Мы ведь оба цивилизованные люди, правда? Нам приходилось делить и хлеб, и ночлег, и вино. Мы всегда останемся друзьями, а собачий ошейник, который я надену на тебя, мы с общего согласия просто не будем замечать. Я стану благосклонно заботиться о тебе. А взамен мне нужна только твоя душа. Такая мелочь. Мы даже забудем, что ты ее продал, как забудем про собачий ошейник. Помни, мой талантливый друг, по улицам Рима бродит не один Микеланджело с протянутой рукой
— Знаете, о чём я жалею? О том, что не сделала больше. Больше всего. Даже глупостей. Например, я жалею о каждой ночи, когда я рано уходила домой из-за того, что устала, а не оставалась танцевать, смеяться и жить. Потому что таких ночей больше не будет. Жалею даже о Гетине. О том, что не любила его сильнее. Не целовала чаще. Не обнимала дольше. Мы думали завести ребёнка. Я постоянно это откладывала. Говорила, что в этом году мы не можем себе этого позволить. Мы едем в Белиз. Покупаем новый ковёр. Новую машину. Что из этого теперь имеет значение? Ты должна мне пообещать, что не упустишь все эти возможности. Потому что всё проходит. Всё исчезает. Красота. Деньги. Любимые, друзья. Живи, Энни. Полной жизнью.
— Обещаю.
Я очень больна, и мне осталось мало времени. Но я не могла уйти не попрощавшись с теми, кто остается. Мы прошли долгий путь вместе. Путь, зачастую мрачный, но на этом пути мы смогли по-настоящему узнать друг друга. Мы поддерживали друг друга. И не смотря на все зло, мы любили друг друга. Мы страдали вместе, даже если утешали друг друга, когда это было необходимо. И нам удалось сделать невозможное, учась у друг друга, хотя некоторые пытались нам помешать, делая ужасные вещи. Время почти истекло, и я знаю, что это очень трудно, но вы не должны сдаваться. Вы должны бороться до конца, потому что я знаю, что вы справитесь. Вместе единые как и до этого дня.. у вас все получится. Эльза.
— Посмотри на моих родителей. Они любили друг друга. Знаю, что любили. Но этого не всегда достаточно, все еще может рухнуть. Независимо от того, как сильно ты любишь, тот, кого любишь, может уйти.
— Я не уйду от тебя. Никогда.
— Спорю, мои родители говорили друг другу то же самое.
— Только потому, что не получилось у них, не значит, что не получится у нас. Это выбор, который должен сделать каждый. Остаться. Не уходить. Даже когда станет тяжело. Особенно когда станет тяжело. Обещаю следовать своему выбору каждый день.
Мое имя Каран Сингхания Я и мои друзья мы убили министра обороны. Повторяю: мы убили министра обороны. Мы не террористы. Мы не ставленники иностранных организаций. Мы не входим ни в одну из политических групп. Мы — пятеро студентов Делийского Университета. Мы убили министра обороны за то, что он убил нашего друга — пилота Аджая Ратхода и многих других пилотов. Мы убили потому, что он не только убил Аджая, но даже имя его втоптал в грязь. Мать Аджая, прямо сейчас, находится при смерти. Министр обороны должен защищать нацию. А не торговать ею. Такие люди как он, стоят не только выше закона. Они управляют им. Мы убили его потому, что кто-то должен сказать — «Хватит!» Возможно, мы поступили неправильно потому что это грех, убивать кого-то. Но мы не могли больше этого терпеть. Сегодня, мы здесь, чтобы признаться в нашем грехе. Сегодня мы здесь, чтобы сказать вам если есть проблема Она должна быть решена.
Вы наверное спросите, как это, парень провел пару дней в больнице и все его проблемы исчезли? Но это не так.
Я знаю что это не так!
Это только начало.
Мне нужно ещё сдать работы и вернуться в школу, к друзьям, к папе.
Но разница между сегодняшним днем и прошлой субботой в том, что он впервые за много лет хотел хотел сделать много дел.
Ехать на велосипеде, есть, пить, говорить, ездить в метро, читать, смотреть на карту, рисовать карту, заниматься искусством, покончить с «ГЕЙТС», сказать папе чтоб не волновался, обнять маму, поцеловать сестренку, поцеловать папу, поцеловать Ноель, ещё раз поцеловать её, поехать с ней за город, посмотреть вместе кино, посмотреть кино с Ароном, посмотреть кино с Нил, устроить вечеринку, рассказать мою историю, помогать «Северу 3», помогать таким как Боби, как Мустафа, как я, рисовать, рисовать человека, рисовать голого человека, рисовать голую Ноель, бегать, путешествовать, плавать, прыгать (знаю что звучит глупо, но это не важно) прыгать Дышать. Жить.
Бывают вечера, когда небо мне кажется пустыней, звёзды — холодными мрачными покойниками, трупами в этом безжизненном бессмысленном мироздании, только мы одни мечемся в одиночестве на нашей маленькой захудалой провинциальной планете, как в глухом городишке, в захолустье, где нет воды, темно и даже не останавливаются скорые поезда
Но бывают вечера, когда всё небо полно жизни, когда если хорошенько прислушаться, слышно, как на каждой планете шумят леса и океаны Фантастические океаны! Бывают вечера, когда всё небо полно таинственных знамений, словно это живые существа, рассеянные по разным планетам, которые смотрят друг на друга, угадывают, дают знаки, ищут друг друга
У меня есть друг, а у него японская подружка, а японские женщины самые покорные женщины на планете. Они просто они такие робкие, робкие, робкие, робкие женщины. Я пришел к ним домой и его подружка японская эта поклонилась мне, когда я зашел. Я говорю: «Слышь, че за нахер? Че у твоей жены за спиной?» — а он говорит: «Это японская штука такая, они кланяются». Я говорю: «Мисс, вы сами выбирали интерьер дома?» Она посмотрела на мужа, он такой: «Можешь говорить». И она заговорила! А я такой: «Ни хера ***оконтроль тут у тебя!»
Я никогда ничего не делал для тех, кто не был мне полезен.
Я вру всем и всегда. Для меня это — как образ жизни. Я вру всем своим друзьям, газетам и журналам, которые продают мою ложь людям.
Я часть большого круга лжи, который сам же для себя создал.
Мне нужна эта одежда, эти часы мои часы за две тысячи — это просто фальшивка, и я тоже фальшивка.
Я не ценил то, что у меня было, и снимал кольцо когда звонил любовнице. Она не знала, что я женат, а если б знала, то прогнала бы. Ты не знаешь, как мне стыдно смотреть на тебя.
Я ведь всегда изо всех сил старался создать образ Стью Шеферда — человека, плюющего на всех, но я добился лишь того, что остался один.
Я всегда старался спрятать свою суть под одеждой, тебе не понравится Стью настоящий я вот такой! из плоти, и крови, и слабости.
Я так сильно люблю тебя
Я снимал кольцо, чтобы избавиться от чувства вины.
Я все хотел бы исправить в своей жизни, но боюсь от меня уже ничего не зависит ты заслуживаешь лучшего.
В школе нам рассказывают о Гефсиманском саде, где среди оливковых деревьев бродил Иисус, в основном в одиночестве, потому что его друзья в это время спали, сморенные поздним ужином. Там он решил, что его уговор с отцом его совсем не устраивает. И просил Бога-отца избавить его от него. Бог ответил ему отказом. Он прошёл через муки, исходил кровавым потом, а его друзья отворачивались от него один за другим. И перспектива быть пригвоздённым к кресту, скажем прямо, тоже была малоприятной. Но он сделал глубокий вздох, вышел из оливковой рожи и посмотрел в лицо своему будущему. Самое главное было то, что он нашёл в себе мужество пройти через всё это.
Дружба — чувство не такое простое. Она иногда бывает долгой, добиться ее трудно, но, уж если ты связал себя узами дружбы, попробуй-ка освободиться от них — не удастся, надо терпеть. И главное, не воображайте, что ваши друзья станут звонить вам по телефону каждый вечер (как бы это им следовало делать), чтобы узнать, не собираетесь ли вы покончить с собой или хотя бы не нуждаетесь ли вы в компании, не хочется ли вам пойти куда-нибудь. Нет, успокойтесь, если они позвонят, то именно в тот вечер, когда вы не одни и когда жизнь улыбается вам. А на самоубийство они скорее уж сами толкнут вас, полагая, что это ваш долг перед собою. Да хранит вас небо от слишком высокого мнения друзей о вашей особе! Что касается тех, кто обязан нас любить — я имею в виду родных и соратников (каково выражение!), — тут совсем другая песня. Они-то знают, что вам сказать: именно те слова, которые убивают; они с таким видом набирают номер телефона, как будто целятся в вас из ружья. И стреляют они метко. Ах, эти снайперы!
Потерянная дума ищет знаки. Она ищет послания из того — своего мира. Если она права, если ее воспоминания о мире, где правит Красота, не галлюцинация, не фантазия, а правда, то этот мир должен быть и здесь, где-то рядом. И он должен говорить с ней — с душой. Он должен подсказывать ей — как быть, что делать, куда податься, где искать помощи и защиты.
Душа ищет знаки и не замечает, что с ней разговаривают. А с ней разговаривают Всегда. Душа не одна в этом мире. В этом мире тысячи, миллионы, миллиарды других душ. И среди них есть те, что пришли сюда не только затем, чтобы проходить свои испытания. Они приходят, чтобы говорить
Но нужно уметь слышать. Нужно уметь слушать. Нужно быть чувствительным. Нужно быть чутким. Когда один человек говорит с другим человеком они обмениваются информацией. На более тонком уровне в ту же секунду разговаривают их души. Они воркуют, как голуби — вы не можете понять смысл, но вы знаете, что он есть. Но мы слушаем умом, а не сердцем. Ум же человека всегда эгоистичен, все подвергает сомнению, сопротивляется.
Люди отталкиваются друг от друга, хотя их души так и не успели рассказать друг другу о главном. И часто именно те люди, которых мы отталкиваем с особой силой, говорят с нами о том, что услышать для нас важнее всего
В момент своего падения душа словно превращается в камень и бьёт каждого, кто оказался у неё на пути. Она — как слепое орудие Рока. Злого, беспощадного и беспринципного Рока. Всё и вся перестаёт иметь для неё какое–либо значение. Ей настолько больно, что она способна лишь обороняться. И обороняется от всего, от всех — от врагов, друзей, ветряных мельниц
Когда ты испытываешь предельную боль, ты перестаёшь думать о том, что кому–то тоже может быть больно. Напротив, тебе, вдруг, начинает хотеться, чтобы все так страдали и мучились, как ты. Ты желаешь им зла. Впрочем, ты хорошо понимаешь и другое: никто и никогда не поймёт и не поднимется до твоей боли. Никто и никогда. И от осознания этой мысли становится ещё больнее. Ты один на один с бесконечностью страдания.
Это предельная точка эгоизма: когда душа, растерявшая прежнюю память о Красоте, утратив прежние знания о «благе», становится жестокой. Может ли душа творить зло? Может ли она разрушать Красоту? К сожалению, да. Может. Неслучайно, Инь в философии Дао, достигая предела, превращается в Ян, и наоборот. Все, что достигает предела, становится своей собственной противоположностью.
Ангел превращается в Демона
Когда в погоне за какой-то неуловимой мечтой мысль его вдруг нерешительно останавливалась, отказываясь от этой погони, он слышал над собой неотвязные голоса своего отца и учителей, которые призывали его быть прежде всего джентльменом и правоверным католиком. Теперь эти голоса казались ему бессмысленными. Когда в колледже открылся класс спортивной гимнастики, он услышал другой голос, призывавший его быть сильным, мужественным, здоровым, а когда в колледж проникли веяния борьбы за национальное возрождение, еще один голос стал увещевать его быть верным родине и помочь воскресить ее язык, ее традиции. Он уже предвидел, что в обычной, мирской суете житейский голос будет побуждать его восстановить своим трудом утраченное отцовское состояние, как сейчас голос сверстников призывал быть хорошим товарищем, выгораживать их или спасать от наказания и стараться всеми способами выпросить свободный день для класса. И смешанный гул всех этих бессмысленных голосов заставлял его останавливаться в нерешительности и прерывать погоню за призраками. Время от времени он ненадолго прислушивался к им, однако счастливым он чувствовал себя только вдали от них, когда они не могли настичь его, когда он оставался один или среди своих призрачных друзей.
Два раза в год нам дают только вот такие полотняные панталоны, и это вся наша одежда. Если на сахароварне у негра попадает палец в жернов, ему отрезают всю руку; если он вздумает убежать, ему отрубают ногу. Со мной случилось и то и другое. Вот цена, которую мы платим за то, чтобы у вас в Европе был сахар. А между тем, когда моя мать продала меня на Гвинейском берегу за десять патагонских монет, она мне сказала: «Дорогое мое дитя, благословляй наши фетиши, почитай их всегда, они принесут тебе счастье; ты удостоился чести стать рабом наших белых господ и вместе с тем одарил богатством своих родителей». Увы! Я не знаю, одарил ли я их богатством, но сам-то я счастья не нажил. Собаки, обезьяны, попугаи в тысячу раз счастливее, чем мы; голландские жрецы, которые обратили меня в свою веру, твердят мне каждое воскресенье, что все мы — потомки Адама, белые и черные. Я не силен в генеалогии, но если проповедники говорят правду, мы и впрямь все сродни друг другу. Но подумайте сами, можно ли так ужасно обращаться с собственными родственниками?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Друг» — 7 481 шт.
