Цитаты в теме «дурак», стр. 79
По-моему, очень подходит«Как только появится интересная мысль, сразу начинает казаться, что кто-то ее до тебя уже высказал. Потому, наверно, что все интересное должно же быть когда-нибудь высказано!
Если человек написал за всю свою жизнь хоть одну талантливую страницу, он, безусловно, талантлив, ибо случайно написать такую страницу нельзя. Это известно. А если я выскажу хоть одну мудрую мысль? Ведь она не явится дураку! Думаю, нет: мудрые мысли никогда не путают адресов.»
***
Если собеседник не понял объяснения — значит, виноват объяснявший! Мы часто излагаем то, о чем размышляли целые годы, так, будто и наш собеседник размышлял вместе с нами. И еще
удивляемся: почему он не понимает нас с полуслова!
И он пишет тебе и он пишет тебе:
«Прости, не случилось, хотя могло.
Я планировал погостить, а прощаться не так легко
Как хотелось бы
И потом, видеть слёзы — страшнее пуль.
Ты останешься жить с котом.
Я привыкну любить июль»
Наш единственный месяц
Без: обязательств, иллюзий, лжи. -
У меня на груди надрез — издеваешься?
Покажи, что показывать?
Полоса две полосочки, тронешь — кровь.
Ты читай по моим глазам,
Перечитывай вновь и вновь,
То, что шёпотом и в ночи.
То, что сродни нательный знак.
Я повесил на гвоздь ключи
Ты — святая, а я дурак.
Почему-то слова, находящие выход
Норовят всё больнее поранить живых.
Не будите вы лихо, пока оно тихо,
И цените не мёртвых — цените живых.
Отчего мы не ценим того, что имеем,
И имеем мы то, что не можем ценить.
И родного при жизни всё видим злодеем.
Погибая, кричим: «Хорошо было жить!»
Почему без стыда плачем так на могилах,
Но стыдимся украдкой слезу обронить
Мы на плечи любимых, хороших и милых
Тех, которым не грех все ошибки простить.
Ну чего ж нам бывает так сложно порою
Просто крикнуть: «Прости ты меня, дурака!».
Извиниться не поздно, пока все с тобою,
До тех пор, как в руке не остынет рука.
Как живём, пролетают года за два мига,
Умираем, минуту считая за год.
Не будите вы лихо, пока оно тихо.
Смерть амнистий до лучших времён не даёт.
Обними врага своего, чтобы не дать ему ударить тебя.
Книги не дают по-настоящему бежать от действительности, но они могут не дать разуму разодрать самого себя в кровавые клочья.
Предвкушать конец света — самое древнее развлечение человечества.
У каждой совести где-то есть выключатель.
Между ничегонеделанием и ленью такая же разница, как между гурманством и обжорством.
******
Всего лишь три-четыре раза в юности довелось мне мельком увидеть острова Счастья, прежде чем они затерялись в туманах, приступах уныния, холодных фронтах, дурных ветрах и противоположных течениях Я ошибочно принимал их за взрослую жизнь. Полагая, что они были зафиксированным пунктом назначения в моем жизненном путешествии, я пренебрег записать их широту, долготу и способ приближения к ним. Чертов молодой дурак! Чего бы я сейчас не отдал за никогда не меняющуюся карту вечного несказанного? Чтобы обладать, по сути, атласом облаков?
Внезапно понял я,
Что влюблен не в ту
И любят не меня.
В сердце воткнули прут,
Мозг убил я сам.
Над головой салют
И черные паруса
Кто-то ждет ответ,
Кто-то ловит рыб,
А я смотрю на свет
И вижу что я влип.
Куда теперь идти
Отчего страдать?
Снаружи к тридцати,
Внутри меня минус пять.
А где-то за углом —
Осень с ее дождем.
Надеюсь переживем, —
Эту осень с ее дождем.
Я думаю о том:
Кто я теперь и кто мой дом?
Надеюсь переживем —
Эту осень с ее дождем.
Может я дурак?
Может путь открыт?
Боже дай мне знак!
Или сделай
Вид, что я дурак,
И мой путь открыт
Боже, дай мне знак:
Как убить ту тварь,
Что во мне сидит.
Среди опала, яшм и изумрудов,
В лесу из гладиолусов и маков
Гуляют гномы — спросите: «Откуда?»
Я их в лицо не видел, но однако —
Когда растает снег на этой крыше,
Когда весна просушит эти лужи,
Я припаду к земле и я услышу,
И если мне не веришь, сам послушай
Среди машин, витрин и прочей дряни,
В лесу антенн, домов и телебашен
Гуляют, кто — они не знают сами,
Я слышал, люди очень может даже —
Любви не просят и любви не будет.
В дожде не ищут дождь, а лишь уюта.
А если так, то свиньи те же люди
И странно, что не слышат почему-то
Гуляют, кто — они не знают сами,
Они умны, красивы и одеты.
А я, дурак, припал к земле ушами
И слышу изумрудные сонеты.
Они, быть может, сами не хотели,
Но знали б то, как стали непохожи
На тех, кто они есть на самом деле —
Я их люблю, любовь еще быть может.
Весна! Кругом природы шевеление
Под серенады бешеных котов,
Везде реализация стремления
Любви и притяжения полов.
Вот к дубу веткой тянется осина,
Вот по букашке ползает букаш,
Девчонку у забора мнёт детина,
Вот кролик нарабатывает стаж,
Там слон слониху любит не по-детски,
Стрекоз на стрекозе давно без сил,
И ржёт от счастья жизни жеребецкой
Седой коняга, увидав кобыл.
«Камаз» «Оку» целует в переулке,
На тлю другой неспешно мчится тля,
Поршня исправны и притёрты втулки,
Амур ликует, стрелами паля!
Повсюду жизнь! Везде её приметы
Нас окружают, стонами бодря!
И только я, дурак, пишу вам это,
Да ты, читатель, время тратим зря
Учитесь смеяться по всякому поводу,
И вовсе без повода, по пустякам.
Назло ураганам, жаре или холоду,
Назло передрягам, назло дуракам.
Учитесь смеяться открыто и искренне,
Не нужно бояться морщинок у рта
Лишь в смехе, по-моему, кроется истина,
Лишь в смехе, по-моему есть доброта.
Не стоит гордиться улыбкою сдержанной
Я вовсе не против хороших манер,
Но, там где скрывается смех, как отверженный,
Скрывается и человек-лицемер.
Так смейтесь! Пусть смех будет жизненным фактором!
По поводу, без и судьбе вопреки,
Врачи, сталевары и даже редакторы!
Смеяться не могут одни дураки.
Улыбайтесь, господа,
Стройте рожицы друг другу
На работе, на досуге
И печалитесь когда!
А иначе жизнь не в жизнь,
Человека сушит строгость,
Прорастающая рогом,
Вектором сомнений — вниз
Улыбайтесь просто так,
Вдаль шагая или рядом
С человеческим приглядом:
Ты куда идёшь, дурак?
Не ругайте подлеца!
И полотнищами будней
Вытирайте яд паскудный
С миокарда и лица.
Улыбайтесь! Всё равно
Тех, кто вам добра желает,
Исходящих лаем или желчью
Не смешно!
До чего ж оно больно,
Самомнение людское,
Не дающее покоя обладателю его
Улыбайтесь, господа!
Представляешь — я разучилась тебе писать.
Нет, я, конечно, молюсь о тебе небесам
И строчу для тебя террабайты сопливых статусов.
Но тебе — не пишу, mon amant. Так радуйся,
Обнимай свою синеглазую, губы её целуй
И читай ей сказки, которые я писала.
У меня есть тот, кто укутает в одеяла
И накормит горячим супом, когда болею.
Тот, кто встречает меня у вокзала
Или из универа. Ты мне пишешь:
«Дурак я и обалдуй».
Mon amant, смущай меня и волнуй,
Только я давно уже не люблю,
Понимаешь? Дрожащие пальцы гладишь,
Потом пишешь: «Гордеева, ты the best!»
Я не пишу тебе, милый, примерно с мая,
Но самое страшное — ты все еще здесь, Я знаю.
В то время, как нашей задачей является охват трудящихся культурными мероприятиями, отдельные работники дома превращают его в балаган. Зная мое желание придать вечеру сурьёзный характер, вышеназванные товарищи позволили себе подорвать мой авторитет, для чего сунули мне в карман птицу и пр. Но этого показалось им мало, и они, используя мое прямое попадание в ящик, под видом иллюзии провезения этого ящика по воздуху, подвергая тем личной опасности как меня, так и многих передовиков производства, находящихся в зале, что вызвало нездоровый смех всего зала. Доведя об этом до вашего сведения, прошу принять соответствующие меры против вышеуказанных товарищей, которые очень наивно думают, что они нашли в моем лице дурака.
Как часто на весы человеческих отношений тяжелым грузом ложится честность. От слова этого мелким бисером осыпаются вопросы, а я сижу возле весов, собираю их и сплетаю в нить. Честность не для дураков, честность сильно граничит с иными качествами. Человек, который честно говорит всю правду, озвучивает каждую свою мысль — дурак. Это грань честности с пониманием. Словом можно обидеть и обрадовать, словом можно вернуть к жизни и убить. Честным словом. Пойми собеседника, отрежь тактичностью лишнее, умей не соврать, но промолчать. Научись чувствовать важность и ценность молчания, ловить сердцем те моменты, когда оно становится необходимостью. А фраза: «нет, я же честный, я все равно скажу» на проверку оказывается банальным эгоизмом, лишенным понимания. Повадки дурака. Но страшнее дураки не бестактные, а те, которые извратили иную грань, грань честности с истиной. Мы говорим не столько правду, сколько то, что правдой считаем. Во что верим. Самообман, искажающий неокрепшие умы в формате честности. «Я верю, что завтра конец света и для спасения нужно пойти и сжечь себя на площади, я расскажу об этом тринадцатилетнему подростку я буду честным, я буду говорить правду». В менее глобальном варианте такая глупость ложится в основу принципа «сломанного телефона», с которым мы регулярно сталкиваемся в повседневной жизни. Чтобы быть честным, нужна уверенность в том, что твои слова это истина в последней инстанции. И это тоже повадки дурака. А мудрость сводит честность к формулировке «я считаю, что» и к умению допускать иной взгляд на привычные вещи. Она сводит на нет желание навязать свое мнение другим, оставляя право решать самостоятельно, во что верить. Так будем честными, друзья мои, и становясь ими, научимся постигать и понимание, и мудрость.
– И вот что я тогда решила: «Сама, своими силами найду человека, который будет круглый год любить меня на все сто процентов». Сколько мне тогда было? Лет одиннадцать-двенадцать.
– Здорово, – восхищенно сказал я. – И как результаты?
– Не так все просто, – ответила Мидори и некоторое время смотрела на клубы дыма. – Видимо, так долго ждала, что со временем слишком задрала планку. Сложность в том, что теперь я мечтаю об идеале.
– Об идеальной любви?
– Чего? Даже я до такого не додумалась. Мне нужен просто эгоизм. Идеальный эгоизм. Например, сейчас я скажу тебе, что хочу съесть пирожное с клубникой. Ты все бросаешь и мчишься его покупать. Запыхавшийся, приносишь мне пирожное, а я говорю, что мне расхотелось, и выбрасываю его в окно. Вот что мне сейчас нужно.
– Да это, похоже, к любви не имеет никакого отношения, – растерянно сказал я.
– Имеет. Только ты об этом не догадываешься, – ответила Мидори. – Бывает время, когда для девчонок это очень важно.
– Выбросить пирожное в окно?
– Да. Хочу, чтобы мой парень сказал так: «Понял. Мидори, я все понял. Должен был сам догадаться, что ты расхочешь пирожное с клубникой. Я круглый идиот и жалкий дурак. Поэтому я сбегаю и найду тебе что-нибудь другое. Что ты хочешь? Шоколадный мусс? Или чизкейк? »
– И что будет?
– Я полюблю такого человека.
– Бессмыслица какая-то.
– Но для меня это – любовь. Никто, правда, не может этого понять.
— Вопрос не в том, прав кто-то или неправ, — говорил он.
На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании. В своей реальности.
Мы никогда не бываем неправы.
Мы все делаем правильно.
И все правильно говорим.
В своем понимании ты всегда прав. Все, что ты делаешь — все, что ты говоришь, как ты себя преподносишь, — в момент совершения любого действия, это действие автоматически становится правильным.
Мистер Уиттиер подносит чашку к губам. Его руки трясутся. Он говорит:
— Даже если ты вдруг решил, что сегодня ты будешь пить кофе неправильно из грязного ботинка все равно это будет правильно, потому что ты сам это выбрал. И сам так решил.
Потому что ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Ты всегда прав.
Даже когда ты говоришь: «Ну, я и дурак. Признаю, был неправ » Ты все равно прав. Прав в том, что когда-то ты был не прав. Даже когда ты ведешь себя как последний кретин, ты все равно прав.
— Даже самая глупая мысль, — говорил мистер Уиттиер, — все равно она правильная, потому что — твоя.
Каждый из нас обречен на то, чтобы всегда быть правым. Обо всем и во всем.
И есть три вещи, о которых не следует говорить ни при каких обстоятельствах, даже тем, кто уверен, будто времени впереди хоть отбавляй: любовь, свобода и чужая глупость.
О любви следует молчать, поскольку скудный набор слов, предназначенных для ее описания, изношен до дыр задолго до гибели динозавров, и теперь эти вербальные лохмотья способны лишь испортить впечатление, если не вовсе его загубить.
О свободе говорить и вовсе бессмысленно: никто толком не знает, что это такое, но всякий рад представиться крупным специалистом по данному вопросу. Среди любителей порассуждать на эту тему я не встречал ни единой души, имеющей хотя бы смутное представление о предмете разговора. Кто знает — молчит, пряча жуткое свое сокровище на самом дне глазных колодцев.
Что же до чужой глупости — предмет сей изучен нами даже слишком хорошо. Толковать о нем чрезвычайно приятно, но опасно, ибо слишком велик соблазн поверить, что сам ты, и впрямь, не таков, как прочие; нашептать себе, будто благополучно удаляешься на индивидуальной спасательной шлюпке от давшего течь «корабля дураков», на борту которого помещаемся мы все, без исключения.
И есть еще одна тема, касаться которой то строго запрещено, то совершенно необходимо. Мы почти не смеем говорить о чудесном. Но иногда о, иногда оно само заявляет о себе, не брезгуя никакими средствами оповещения. В том числе, и нашими устами.
— Знаешь, есть две вещи, которые могут здорово помочь в такой ситуации.
– Какие? – Меламори смотрела на меня, открыв рот. Кажется, моя откровенность здорово ее огорошила.
– Во-первых, собственное ослиное упрямство. Чего только не сделаешь назло Неважно кому или чему, лишь бы назло! А у тебя этого самого упрямства побольше, чем у меня, будь уверена!
– Может быть! – Обрадовалась Меламори. – А что во-вторых?
– А во-вторых – судьба, – я смущенно пожал плечами. – Звучит немного высокопарно, да? Но когда у судьбы имеются на наш счет какие-то планы, она находит средства заставить нас действовать в соответствии с ее сценарием. Если тебе зачем-то нужно уехать в Арварох, судьба будет настойчиво подбрасывать тебе эту возможность раз за разом, пока ты не поступишь так, как она хочет. И еще эта злодейка имеет привычку сгущать тучи на нашем личном небе, когда мы сопротивляемся ее уговорам. Видишь, ты всего один раз отказалась поступать так, как она считает нужным, и твоя жизнь уже стала гораздо менее приятной, чем прежде Судьба умеет уговаривать. А в тех редких случаях, когда ей это не удается, она просто убивает ослушника Там, где я родился, говорят: «Судьбы ведут того, кто хочет, и влачат того, кто не хочет». Так оно и есть. Только влачат они зачастую уже бездыханную тушу дурака, упустившего свой единственный шанс
Мальчик с девочкой дружил,
Мальчик дружбой дорожил.
Как товарищ, как знакомый,
Как приятель, он не раз
Провожал её до дома,
До калитки в поздний час.
Очень часто с нею вместе
Он ходил на стадион.
И о ней как о невесте
Никогда не думал он.
Но родители-мещане
Говорили так про них:
«Поглядите! К нашей Тане
Стал захаживать жених!»
Отворяют дверь соседи,
Улыбаются: «Привет!
Если ты за Таней, Федя,
То невесты дома нет!»
Даже в школе! Даже в школе
Разговоры шли порой:
«Что там смотрят, в комсомоле?
Эта дружба — ой-ой-ой!»
Стоит вместе появиться,
За спиной уже: «Хи-хи!
Иванов решил жениться.
Записался в женихи!»
Мальчик с девочкой дружил,
Мальчик дружбой дорожил.
И не думал он влюбляться
И не знал до этих пор,
Что он будет называться
Глупым словом «ухажёр»!
Чистой, честной и открытой
Дружба мальчика была.
А теперь она забыта!
Что с ней стало? Умерла!
Умерла от плоских шуток,
Злых смешков и шепотков,
От мещанских прибауток
Дураков и пошляков.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Дурак» — 1 651 шт.
