Цитаты

Цитаты в теме «стая»

А правда, мы всё же немножко похожи?
И ты не влюблён,
Да и я вроде тоже.
С другими людьми эту жизнь коротая,

И ты не страдаешь,
И я не страдаю.
И это уж точно не Ваша забота,
Кто будет встречать меня после работы.

И мне наплевать - нет ни злости, ни гнева -
На бабочек этих твоих однодневок.
Но знаешь, всегда с небольшим интервалом
Они уходили, а я — оставалась.

Я просто — была. Просто есть.
Без подвоха.Когда тебе грустно, когда тебе плохо
И больно. Когда, ненавидящий жалость,
Ты просишь, чтоб я твою руку держала.

Холодный февраль
И метель за окошком,
Я грею ладонь твою в тёплых ладошках
Стихают за окнами снежные стаи,

И ночь отступает,
И боль отступает.
Застывшее утро выходит из комы
А мне твои руки до боли знакомы,

До кончиков пальцев,
До синих прожилок
А может, и к лучшему,
Что не сложилось.

Что сердце спокойно
И разум на стрёме,
Что мне не присвоен
Порядковый номер.

Не мать. Не жена.
Не сестра. Не подруга
Я просто тихонько
Держу твою руку.
Я расскажу про тех, кто остаётся в середине. Не про неудачников – их повесть слишком горька и скучна. Не про победителей – их историю не рассказать словами. Люди середины – их всегда больше, чем победителей и проигравших. На любой планете, у любой расы Когда-то проблемы решались очень просто. Если одно племя обрело разум, а другое так и осталось стаей – оно превращалось в пищу. В мишень для стрел, которые не сумело придумать. В костяные наконечники для копий. Это были простые времена – и они ещё долго оставались такими. Те, кто опоздал в гонке, кто отстал хотя бы на полшага, – превращались в рабов. Загонялись в резервации и анклавы. Вставали по заводскому гудку и с первым лучом солнца. Простые времена – простые решения. Но простое время кончилось. Кто-то сумел дотянуться до неба. Кто-то сумел откусить от Древа Жизни. Кто-то оставил разум про запас – как мы оставили свои инстинкты на чердаке сознания. Что это было – один краткий миг или целая эпоха? Я не знаю. Но когда молодые боги уходили, сжигая за собой мосты, за их спиной оставались люди середины. Те, кто не сумел. Те, кто не захотел. Те, кто выбрал привычный и не страшный путь разума Неудачники не выдержат шока и погибнут. Победители обретут разум и станут править новым миром. Но для большинства, не изменится ничего! Совершенно ничего! Будут они мыслить или продолжат жить инстинктами – это ничуть не изменит их жизнь. Не всем нужен разум. Не все могут думать. И в этом вечная ловушка. Для средних людей, для тех, кто не хочет в землю, но не дорос до неба, есть только место между небом и землёй. Всегда и везде крайними остаются люди середины. У моей истории нет конца, как нет выхода для людей середины.
Эх! Полетать сегодня ночью, что ли?
Вопрос: на крыльях или на метле?
Подружка-звёздочка зовёт меня на волю
Протягивает руку Месяц мне

Я без разбега — ввысь совсем не страшно.
Пронзает тишина Лечу Лечу
Себе я нравлюсь вот такой вот бесшабашной
«Ах! Молодец!» — сама себе кричу

Капризы — прочь! Тоску и скуку — тоже!
Да что я, в самом деле, не смогу?
Проветрю душу запылилась чуть, похоже
Всё впопыхах, бедняга набегу

А до себя ей не было и дела
По лету мчалась, крылья опустив
Пыталась «выглядеть» счастливой быть хотела
Потом остановилась, загрустив

Летим, как в сказке с ней, куда — не знаю
Дорогу нам укажет лунный луч
Промчалась мимо звёзд-болтушек чудо-стая
И промелькнуло скопище из туч

Проказник-Ветер растрепал мне чёлку
Прекрасною была шальная ночь!
Душа летала вместе с рыжею девчонкой
На крыльях а метлу швырнули прочь.
Нет, внутри ничего не ёкает, не ломается, не дрожит.
И никто не знает, как сильно ткани поражены,
Как источен в ребрах седой гранит и как лоб горит.
Тебе не все равно, чем он дышит,

О ком думает, кем живет.
Как ни стелись, ни ломай — все равно уйдет,
Когда она его позовет.
И останется лишь воспоминаний мед,

Самолет, оставивший дымный след и колючий плед.
А за ним таких как ты — вереницы, стаи,
Летящие клином птицы, жаждущие свинца.
Что ему до того, что твои ресницы

Покрывает засоленная пыльца?
Ты ему — цветок, надломленный в пояснице,
За тобой ни выеденного яйца, лишь овал лица.
Подобрать бы к нему ключик,

Шифр из нечаянных слов и рифм,
Что толкутся во мне, скорбя.
А пока — лишь слова молитв,
Лишь бы ты был здоров и жив!

И, когда телефон звонит,
В череде из трехкратных цифр,
Чтоб я видела не тебя.
У лесника в прокуренной сторожке
Домашний волк живет не первый год.
Он незлобив, не тронет даже кошки,
Он, как собака, домик стережет.

Когда-то у оврага, в дальней роще,
В неистовую позднюю пургу,
Лесничий взял его волчонком тощим
И преданного выкормил слугу.

Но в феврале, когда метель клубится,
Волк смотрит настороженно во тьму,
И сам хозяин в эти дни боится
Его погладить, подойти к нему.

Там где-то стая ждет его прихода,
Его зовет клубящаяся мгла, —
И, может быть, голодная свобода
Ему дороже теплого угла.

Хозяин, бойся этой волчьей стати
И очень-то не доверяй ему, —
Злом за добро он все равно отплатит,
На вой волчицы кинувшись во тьму.

Ни ласкою, ни хлебом, ни пинками
Не пробуй возвращать его назад, —
Он горло перервет тебе клыками,
И ты же будешь в этом виноват.

Он просто волк, он не собачьей масти,
И он уйдет, забыв, что он ручной,
От теплого навязанного счастья
В метель и холод, в не уют ночной.