Цитаты в теме «душа», стр. 156
Праздников бывает много разных,
Но, в конце любого декабря,
Наступает самый главный праздник –
Это точно знаем ты и я.
Детские и взрослые желанья,
Давние надежды и мечты
Почему-то снова оживают –
Это понимаем я и ты.
Что такое происходит с нами
Каждою зимою много лет?
Сказки мы придумываем сами,
Логики в них не было, и нет.
Но, зато, потом, в кругу домашнем,
На душе становится теплей.
Дед Мороз принес подарки наши
И опять – не только для детей
Просто надо улыбаться чаще,
И наступит, после непогод,
Самый главный, самый настоящий,
Самый лучший праздник – Новый год!
Нашел человек у дороги большой красивый камень, взвалил его себе на плечи и носит. Тяжело ему, изнемогает от тяжести, но привязалась душа его к камню: и расцветка красивая, и узоры по нему — глаз не оторвешь! В общем, жалко бросить — ни у кого такого нет! Увидел он прохожего и просит: «Эй, друг, будь добр! Принеси воды попить, сил нет!
Пожалел беднягу путник — напоил его водой и спрашивает: «Зачем таскаешь такой тяжелый груз? Брось!» — «Ни за что не брошу! — сердито ответил тот. — Это мой камень, что хочу, то с ним и делаю! А вот к тебе у меня есть одна просьба: ты когда будешь обратно идти?» — «Завтра утром». — «Прошу тебя, когда пойдешь обратно, дай мне снова воды попить — и то хорошо!» — «Ладно, — отвечает прохожий, только не знаю, будешь ли ты еще жив »
Постоянные мучители: у тела — болезни, у души — привязанности: Кто в страстях не волен —
душою и телом болен.
А если я скажу, что я любил?
Так честно, так доверчиво открыто,
Что не хватало ни чернил, ни сил,
Ни красок, ни отчаянных улыбок,
Сказать — тебе. Отдать.
Все, все — к ногам.
И сердце, и огни ночного неба,
И музыку, и шепот по ночам,
И жар огня, и ломкий холод снега
Все, все — тебе. Твоим глазам, рукам,
Душе твоей, исписанной стихами
Я так любил, так верил я словам,
Звучащим сквозь судьбу мою годами.
Я так любил, вкричав тебя в себя,
Я так любил, уверенно и вольно,
Как эти дни в крови моей саднят,
И как терять все это будет больно
Закроешь дверь? Мне в сердце дует
Совсем больным нездешним плачем,
Там кто-то есть в осенней буре,
Там души тех, кто жил иначе.
Закрой, закрой, мне больно слышать,
Как листопад скребет о кожу,
Как кто-то плачет там, на крыше,
Как снова смерть кого-то гложет.
Закрой, запри, мне больно видеть,
Мне больно жить в своей квартире,
Мне больно в счастье и в обиде.
Закрой, закрой все двери в мире.
Закрой. Я кашляю тревогой,
Я стар тем плачем беспрерывным,
И в каждой букве эпилога
Чужих страстей озноб и срывы.
Закрой, и пусть придет молчанье,
Закрой, запри причины грусти
На ключ последнего прощанья.
Закрылась дверь. Но стало пусто.
Мы теряем, теряем, теряем Нет. Мы находим. Залатав дыры души острой иглой прощения, собрав из мозаики судьбы самого себя, заново, назло, почти такого же, каким был, ты возвращаешься ты приходишь к другу, устало сбрасываешь с плечей дождливый плащ прошлого и находишь в знакомых глазах уже чужого тебе человека. Иногда находить сложнее, чем терять. Находить в глазах любви — равнодушие. Находить в доверии — конечность. Находить в стихах — ложь, а в себе — отчаянье. Знаешь Обними меня. Просто так. Обними и узнаешь, что тело умеет петь, рассказывая больше, чем слова.
Ты узнаешь, что тепло сердца — не метафора, а тихая данность, струящаяся по рукам.
Что родство по духу чувствуется намного острее, чем навыки страсти. Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми обьятиями, останется то, что одним своим существованием оправдывает все.
Ты помнишь снег, промокший плеер?
И мы гуляли до утра,
О, как я был в себе уверен,
Как целовал овал лица.
Ты помнишь ночи разговоров?
Мы не могли тогда уснуть,
Между признаний, песен, споров
К любви прокладывая путь.
Ты помнишь лето? Небо, травы,
Одежду нашу на полу?
Дыхание на две октавы
И долгий танец на ветру.
Сейчас зима. Замерзли руки
И снег скрипит уже в душе.
Пора бездействия и скуки,
Пора остаться в тишине,
Стереть из сердца отпечаток
Касающихся нежно губ.
Пора шарфов, пора перчаток,
Пора дымящих в звезды труб.
И почему-то так тоскливо,
Пить чай и просто вспоминать
О том, что это было, было
И не давало умирать.
И между сексом и работой,
В рутине надоевших дел,
Между свободой и заботой,
Бездомным зверем между стен,
Так между прихотью и раем,
Качая время на груди,
Я все шепчу тебе: родная,
Пожалуйста, не уходи.
Один скажет: то, что ты написал, плохо!
Другой скажет: это я так, балуюсь, на самом деле я не умею
А я скажу: люби то, что создаешь. Люби свои стихи, свои рисунки, свое творчество и свои идеи. Потому что если даже ты, автор, говоришь, что не любишь творение свое, то кто полюбит его вместо тебя? Уважая любое мнение, умей стоять на своем, потому что глины, из которой могут лепить дворцы и свалки любые руки — хватает и так. Но вместе с этим — не убивай стремления к лучшему, безжалостно меняя себя, даже если твое «лучшее» завтра окажется тем, от чего ты ушел вчера. Смотри одинаково спокойно и на лавровый венец, и на отравленный кинжал в спину, потому что сегодня ты — на сцене, и зрительный зал будет покорно смеяться, плакать и молчать по неумолимому приказу глаз. И только равнодушие может стать тем единственным укором, под молчание которого душа покидает сцену, бросая слабые крылья на теплый деревянный настил, который еще мгновение назад принадлежал ей.
Печальные сны охватили мою душу. Снова навевает на меня тоска угнетенное настроение. Готов плакать и плакать без конца. Все сформировавшиеся надежды рухнули, мрак окутал и прошлое, и настоящее. «Скучные песни и грустные звуки» не дают мне покоя. Чего-то жду, во что-то верю и не верю. Не сбылися мечты святого дела. Планы рухнули, и все снова осталось на веру «Дальнейшего-будущего». Оно все покажет, но пока настоящее его разрушило. Была цель, были покушения, но тягостная сила их подавила, а потом устроила на сильное триумфальное шествие. Все были на волоске и остались на материке. < > но ведь перед этим или после этого угасания владычества ночи всегда бывает так. А заря недалека, и за нею светлый день. Посидим у моря, подождем погоды, когда-нибудь и утихнут бурные волны на нем и можно будет без опасения кататься на плоскодонном челноке.
В тот мир, где нет ни молодых, ни старых,душа войдет не поздно и не рано,свеча догаснет, допоет огарок,допляшет пламя О, сколько теней вьется в этой пляске,ночей, приговоренных вечно длиться а время, как факир, сжигает маскии лепит лица И наступают сумерки прозрений,и молния пронзает цель, не целясь,а за окном безумие сирении моря шелест А море шелестит, что жизнь сложилась,как речь, из откровений и ошибок,и даже ложь, которая свершилась,непогрешима.А пламя плачет, пламя рвет и мечет,душа летит как пуля заказная,а море дышит, море не перечит,а море знает
Я не то чтобы верю в приметы, зато регулярно их изобретаю, при случае пересказываю друзьям, привирая для убедительности – дескать, эту телегу от симпатичного старичка в поезде услышал, а эту мамина троюродная сестра из Индии привезла, — и выкидываю из головы. А выдумки мои понемногу расползаются по знакомым друзей, приятелей этих неведомых знакомых и двоюродным бабушкам их сослуживцев. Порой они возвращаются ко мне этаким ласковым бумерангом, и я всякий раз удивляюсь – надо же, ещё одна прижилась. Добрые приметы — вот что останется после меня вместо домов, деревьев и сыновей, и это приятно щекочет ту пятку моей души, в которой обитает тщеславие. Если доверять ощущениям, левую.
Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.
У детей существуют два способа передвижения, один из которых утрачен большинством взрослых. Первый – это плестись и волочиться. Второй – это бежать вприпрыжку. Как правило, нормальный ребенок первым способом движется в школу, а вторым – обратно.
У взрослых, как вы понимаете, утрачен второй способ.
Можно гадать, почему так получается. Можно сказать правильные и умные слова о подвижности суставов и соотношении массы тела с мышечной силой. Можно вздохнуть о грузе прожитых лет. Можно изречь что-нибудь заумное о чистоте души, которая тянет к небу, и совершенных грехах, которые прижимают к земле. И все это будет правильно.
Только результат все равно один, романтик ты или прагматик. Никогда не побежать вприпрыжку по зеленому лугу, если вышел из детского возраста, а в старческий маразм еще не впал.
Если хочешь стать ближе или кого-то приблизить, отдались, стань дальше, близость отталкивает малые сознания, ибо не могут вместить. Близь подойдя и получив в преизбытке, грязной пятою растопчут все то, что в доверии получили. Надо даяние прекратить, надо обрезать провода, надо в затвор удалиться, если, приблизив к себе, видите, что близости человек не достоин. Пытаясь ее удержать, теряете и то, что осталось. Верностью можно окружиться лишь в одиночестве. Горек путь понимания чувств человеческих. Кто хочет вершины достичь, должен пройти через них и понять их непрочность. Рушится то, что непрочно. Жизнь — проявитель души человеческой. Лучше идти одному, в сердце других не пуская.
Ты ждешь его
теперь,
когда
Вернуть его назад нельзя...
Ты ждешь.
Приходят
поезда,
на грязных
спинах
принося
следы дорожных передряг,
следы стремительных
дождей...
И ты,
наверно, час подряд
толкаешься среди людей.
Зачем его здесь ищешь ты —
в густом водовороте слов,
кошелок,
ящиков,
узлов,
среди вокзальной
суеты,
среди приехавших
сюда счастливых,
плачущих навзрыд?..
Ты ждешь.
Приходят поезда.
Гудя,
приходят поезда...
О нем
никто не говорит.
И вот уже не он,
а ты,
как будто глянув с
высоты,
все перебрав в
своей душе,
все принимая,
все терпя,
ждешь,
чтобы он простил тебя.
А может,
нет его уже...
Ты слишком поздно поняла,
как
он тебе необходим.
Ты поздно поняла,
что с ним
ты во сто крат сильней
была...
Такая тяжесть на плечах,
что сердце
сплющено в
груди...
Вокзал кричит,
дома кричат:
«Найди его!
Найди!
Найди!»
Нет тяжелее ничего,
но ты стерпи,
но ты снеси.
Найди его!
Найди его.
Прощенья у него
проси.
ОЧЕНЬ ВАЖНО ОСТАТЬСЯ СОБОЙ!
И когда все следы смоет летний прибой,
Слишком теплый, ласкающий, пенный
Я пойму: очень важно остаться собой!
Остальное всё - второстепенно!
Всё на свете проходит и тает, как дым,
Бытие скоротечно и тленно,
Человек лишь в душе должен быть молодым,
Внешний вид — это второстепенно!
Уходящих от вас отпускайте навек,
Вам не нужно рабов или пленных,
Ведь судьбой будет послан вам ваш человек,
Остальные все — второстепенны
Солнце падает вниз, тает тонкая тень,
Вечер власть захватил постепенно,
Я ценю эту жизнь! Каждый прожитый день!
Остальное всё - второстепенно!
Я запуталась! Толком и не пойму,
То ли в жизни, а то ли в подоле платья
Я не с ним, но скучаю лишь по нему,
Я хочу в его душу, в его объятья!
Я потеряна! Я не найду свой путь!
То ли в городе, то ли ему навстречу,
Я пытаюсь забыть и пытаюсь его вернуть!
Я цепляюсь за прошлое, веря, что время лечит
Я растеряна! Я не могу сложить,
Свои мысли в какой-то конкретный пазл,
Я люблю его! Мне без него не жить!
Я хочу его, только всего и сразу!
Я запуталась! Толком и не пойму,
То ли в жизни, а то ли в подоле платья
Я потеряна, но я иду к нему,
То ли в душу, а то ли в его объятья.
Приходи! Помолчим о забытых мечтах,
Помолчим о проблемах, делах и погоде,
Приходи! Я надену то платье в цветах,
Что ты очень любил, хоть оно было вовсе не в моде!
Приходи! Погрустим об ушедших друзьях,
Об утраченных шансах и нами разбитой посуде,
Приходи! Расскажу о своих сыновьях,
Ты о дочке А вот о партнерах не будем.
Приходи! И скажи, что полвека — пустяк!
Что с тобою в душе мы все те же шальные подростки!
Приходи, у меня есть лимон и коньяк,
Соберем наше прошлое в кучу по крошке, по горстке
Приходи! Ты по-прежнему милый мой друг!
Время нас развело, но навек разлучить не сумело.
Приходи! И губами коснись моих рук,
Как тогда, очень нежно и как-то несмело
Приходи! Вырви сердце из тесной тюрьмы,
Поделись своей радостью, грустью и болью,
Приходи, погрустим, что друг другу не мы,
Стали в жизни той самой большою любовью!
Я, кажется, стала похожа на лютую зиму,
Опять засыпаю диван, словно снегом, поп-корном
Я чувствую то, что словами невыразимо!
И то, что с моим же понятием «истины» спорно
Я, кажется, стала похожа на белую вьюгу,
Я выгляжу хрупкой и даже болезненно бледной!
К нему у меня что-то больше, чем чувствуют к другу,
Лишь с ним я бываю смешной и немножечко вредной.
И я на февраль этот грубый вдруг стала похожа.
Бросаю слова, как снежки, уходящему в спину,
И я ощущаю, что нет в этом мире дороже
Такого родного, такого чужого мужчины
Я, кажется, стала похожа на лютую зиму:
Душа изо льда и почти белоснежная кожа,
Мне жить на земле без тепла просто невыносимо!
Зима же привыкла и хочется верить, я тоже.
Заметили вы, что встречаются люди, которые по заповедям своей религии должны прощать и действительно прощают обиды, но никогда их не забывают? Я же совсем не склонен был прощать, но в конце концов всегда забывал. И оскорбитель, полагавший, что я ненавижу его, не мог прийти в себя от изумления, когда я с широкой улыбкой здоровался с ним. Тогда он в зависимости от своего характера восхищался величием моей души или же презирал мою трусость, не зная, что причина куда проще: я позабыл даже его имя. Мое великодушие объяснялось той самой природной ущербностью, которая делала меня неблагодарным или безразличным к людям.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Душа» — 8 705 шт.
