Цитаты в теме «душа», стр. 358
Я вымолю тебя у прошлых женщин
У всех, тобой заласканных вчера
Чтоб в сердце залечить остатки трещин
И страсть свою к тебе испить до дна.
Хочу тебя, сгорая, возрождаясь,
До хрипа и до стона в хрипоте
Хочу, чтоб разлилась пожара завязь,
И бабочки летали в животе.
От чувств к тебе ведут мои начала
И права нет вернуть пути назад
Хочу тебя, чтоб все внутри звучало
Аккордами восторженных кантат!
Стать сутью, разделенной кем-то раньше,
Единством откровений, душ и тел
Стать музыкой сердец без нот и фальши
Никто тебя так сильно не хотел!
Нежнее, чище, откровенней,
Меня до любят за тебя..
Нежнее, чище, откровенней,
Меня до любят за тебя
Лелея каждое мгновенье
Печаль мою на пыль дробя
Вселяя веру в каждый выдох
И радость чувства в каждый вдох —
До любят, чтоб надежд избыток
Никто стереть с души не смог
Чтоб я не знала расставаний,
Предательств, боли, горя, слез
И равнодушия, и молчанья
До любят искренне, всерьез
В чужой любви желанно нежась,
Свою — запру навек в судьбе
И принимая чью-то нежность,
Не вспомню даже о тебе
А будет встреча в новой жизни —
Пройду насквозь, не тратя сил
И ты сойдешь с ума от мысли,
Что ты меня не до любил
Как откровение — прозрение —
Все было — чувства, страсть, цветы
Но чтобы вызывать восхищение —
Меня до любливал не ты.
Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка,
Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой,
Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он, -
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе,
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога...
Есть люди, которые, может быть, не надеются уже более расположить к себе тех, с кем живут; они обнаружили перед ними пустоту своей души и чувствуют, что те в тайне обсуждают их с заслуженной строгостью; испытывая, однако, непреодолимую потребность в лести, которой им не хватает, или страстно желая казаться лучше, чем они есть, они надеются завоевать уважение или симпатии посторонних, не останавливаясь перед риском упасть с достигнутой высоты. Наконец, есть продажные по природе личности, которые не делают никакого добра своим друзьям или близким именно потому, что обязаны его делать; между тем как, оказывая услугу незнакомым, они тешат свое самолюбие: чем теснее круг их привязанностей, тем меньше они любят, чем он шире, тем услужливее они становятся.
Зять — человек, для которого мы с вами воспитываем дорогое нам существо, связанное с нами тысячью уз, утеху семьи в течение семнадцати лет, ее белоснежную душу, сказал бы Ламартин, но это существо станет бичом для семьи. Отняв у вас дочь этот человек начинает с того, что хватается за ее любовь к себе, как за топор, чтобы заживо обрубить в сердце этого ангела корни всех чувств, привязывающих ее к семье. Вчера наша дочь была для нас всем, мы были всем для нее; на другой день она делается нашим врагом.
Я где-то читал, что самая сильная женская страсть — участие в чужой судьбе. Вспомоществование, мать его! Помните, как в школе, когда одну из девчонок ребята доводили до слёз, все остальные её окружали и принимались лицемерно утешать? Приносили воду, жаловались учительнице, строго выговаривали обидчикам, и всё такое. На самом деле легче никому не становилось, зато они получали громадное удовольствие от вовлечённости в процесс. Это вроде того как позвонить приятелю из Лондона, и, услышав, что его компания обанкротилась, спросить: «Я могу тебе чем-то помочь, брат?», зная, что ты находишься за тысячи километров и ничем помочь не можешь. Ощущение того, что ты проявил участие к чужой беде, — кайф, сравнимый с наркотическим. Твоя душа поёт! Она за секунду пролетает тысячи километров, разделяющие Москву и Лондон, приземляется на плечо человеку, нуждающемуся в помощи, осматривается и улетает обратно.
.. когда нам случается оказаться в одиночестве, пусть и не по собственному выбору, только от нас зависит, как мы распорядимся этим неожиданным подарком судьбы. Закроем перед ним сердца и мысли, или поймем, что то враждебное существо, которым представляется нам одиночество, появилось в нашей жизни не случайно, а для чего-то. Философы считают, что оно является единственным доказательством нашего существования. Благодаря ему мы успокаиваем душу и питаем ее самым прекрасным, важным и лучшим, что есть в нас. Требовательностью к самим себе, стремлением стать лучше и совершеннее. А когда мы достигнем этого совершенства, мы станем неинтересны одиночеству, и оно уйдет искать того, кто не сможет скрыть в глазах страх перед ним. Ненадолго.
Когда они любили друг друга — то жадно и просто, то неспешно и изощренно, — всем существом Фандорина овладевало пронзительное, непередаваемое словами ощущение, что СМЕРТЬ ЕСТЬ. Он всегда, с раннего детства твердо знал, что жизнь тела невозможна без жизни души — этому учила вера, об этом было написано в множестве прекрасных книг. Но теперь, на двадцать третьем году от рождения, под падающей с неба луной, ему вдруг открылось, что верно и обратное: душа без тела тоже жить не станет. Не будет ни воскресения, ни ангелов, ни долгожданной встречи с Богом — будет нечто совсем другое, а, может, и вовсе ничего не будет, потому что души без тела не бывает, как без тьмы не бывает света, как не бывает хлопка одной ладонью.
Серьезному человеку нужны друзья. Когда все рушится, у него остаются его боги. Но у меня нет ни друзей, ни богов. Во мне, как и в вас, живут страсти, и ничто не может сравниться со страстным желанием совершенной дружбы, дружбы interpares, среди равных. Что за опьяняющие слова — interpares, слова, в которых отрада и надежда для такого, как я, который всегда был одинок, который всегда искал, но никогда не встречал того, кто в точности ему подходит.
Иногда я изливал душу в письмах сестре, друзьям, но когда я сталкиваюсь с людьми лицом к лицу, я пристыжено отворачиваюсь.
На соседний на завод ездил я в командировку.
Надо было мне забрать из латуни заготовку.
Вот участок слесарей, как у нас станки, тисочки,
Трубки разные, прутки, солидол в железной бочке.
Только где же весь народ? Никого в цеху не вижу.
Вдруг, от страха, братцы, мне напрочь чуть не сносит крышу:
Прямо тут, передо мной, чьи-то ноги пробежали
В сапогах и галифе, с карманов ключи торчали.
— Это что за Копперфильд по цехам у вас тут ходит?
Видно, слесаря душа себе места не находит?
— Не пугайтесь, — говорит мастер этого участка,
— Вот такие чудеса здесь у нас бывают часто.
Мы недавно из Москвы директиву получили
Сокращение провести. Половину сократили!
Не стоит никогда забывать, что мы все достойны только самого лучшего, а утешительный приз не для нас. Не нужно на него соглашаться. Мы все хотим встретить мужчину, рядом с которым мы могли бы не чувствовать себя одинокими, и это хорошо, что с годами у нас происходит переоценка взглядов на жизнь и на мужчин. Мы все хотим встретить ЛЮБИМОГО МУЖЧИНУ, а не источник головных болей. И пусть отсутствие рядом с нами любимого человека ни в коем случае не делает нас холоднее и безразличнее к окружающим. У каждого из нас, как бы близки мы ни были, остаются потаенные уголки в душе. Просто, когда мы действительно любим, в эти уголки совсем не хочется забиваться.
Ты согрей меня руками, я не твердая, как камень,
Я еще не бесполезна, не железо, не ледник.
Я оставила надежду где-то между, но, как прежде
Я люблю весну и сказку, тело — ласку. Обними!
Слишком долго привыкала, я устала. От накала
Воспалялись только нервы, стала стервой без любви.
От того и взгляд стеклянный. Я, как стойкий оловянный.
В темном склепе жажду лето. Так нелепо, хоть реви.
Ты согрей пустую душу, просто выверни наружу,
Я ни капельки не струшу, не заплачу. Верь мне, верь!
Одиночество опасно, чересчур однообразно,
Я могла шагнуть на красный. Я могла. Но не теперь.
Пить с ней мартини. Пахнуть её духами. Лежать – в колени голову, так уютней. Смотреть, как солнце между ресниц порхает, и лето льется песней из старой лютни. Дарить ей эльфов – крошечных, невесомых, чуть больше дюйма, крылья из перламутра Её баюкать – сотнями сказок сонных. Будить одним своим поцелуем утром. Варить ей кофе, прятать в прохладу шелка, плести браслет из бусинок и ракушек, входить в её океаны – волной на жёлтом песчаном горизонте рисуя душу. Дышать ей – настежь легкие раскрывая. Держать, сжимая время вокруг запястья.
Терять её– мучительно понимая, что вместе с ней куда-то уходит счастье.
Все изменится, изменится неизбежно, и не выдаст ни жаркий выдох, ни резкий жест, если нас представят спящими без одежды на каком-нибудь затерянном этаже. Нас не выдаст ни смущение, ни улыбка, здесь бессильны Милтон Эриксон и петля. Нас представят по ошибке и как ошибку – потому что больше нечего представлять. Нам спокойно спится врозь или спится с кем-то, говорится друг о друге без суеты. Мы не прячем ни любовников, ни скелетов – открывай шкафы, увидишь: они пусты. В этом есть свобода выбора и свобода говорить о том, что выбрано, не таясь.
Вместе с нами изменяется время года. Спелый плод на землю падает, рвется связь.
Эта осень будет солнечной, будет нежной - сочным яблоком лежать в золотом меду.
Если нас представят спящими без одежды, пусть придумают халат и прохладный душ.
Мой ангел-хранительМне сегодня приснился удивительный сон,
Что ко мне прикоснулся ангел белым крылом.
Рядом сел, помолчал, а потом говорит:
-О тебе знаю все: и что сердце болит,
О страданиях, встречах, слезах по ночам.
Знай, в обиду тебя никому я не дам.
Только важно мне знать-ну зачем он тебе,
Ведь он все это время думал лишь о себе
Он тебя пожалел? Ах, прощенье просил
Ты простила ему, что тебе изменил
Как могу я тебя уберечь от беды,
Если ты все твердишь:"Не уйти от судьбы».
Знаю я-ты решила: пусть недолго, но твой
Неужель не устала ты бороться с собой?
Знай, тебя охранять до конца буду я
Я — твой ангел-хранитель. Я-защита твоя
Сон растаял, оставив на душе яркий след-
То ли перышко белое, то ли свой силуэт
Наш первый тост,подружка,за тебя,
Чтобы была душою молода,
Чтоб телом не старела никогда-
Наш тост второй-он тоже за тебя.
За то,чтоб в жизни был доходов рост,
Мы поднимаем для тебя наш третий тост,
А тост четвертый поднимаем мы за то,
Чтобы тебя не обижал никто.
Рука дрожит,но поднимает пятый тост.
Считать нет сил(как нынче стал слаб гость).
Прости за это нас,не укоряй,
Но все равно полнее наливай.
Наш энный тост опять же за тебя,
Чтоб не болела завтра голова
Ни у тебя,ни у твоих гостей.
Так выпьем за тебя еще...налей...
А... этот... тост..,наверное...,последний.
Уж...больше ...не...поднимется...рука,
Язык...свело...и глазки...видят...скверно...
Наверное...домой...ползти...пора...
В одном удивительном городе,
Припудренном жухлой листвой
Я был удивительно холоден
Одной не холодной порой.
Я был удивительно холоден
Одной не холодной порой,
А тем, кто хоть чуточку голоден,
Завидовал черной душой.
Душа, выпив все соки прошлого,
Как спьяну, хотела прилечь.
А дом становился заброшенным
От разных негреющих встреч.
И рушились формы приличия,
Подтачивал нервы испуг.
И страсть шла под лед безразличия,
Лишившись поддержки двух рук.
А взгляд мой туманный, рассеянный
По лицам прохожих скользил.
Он двигался как-то замедленно,
Как будто бы в них тормозил.
Я долго искал то хорошее,
Что можно надолго сберечь,
А дом становился заброшенным
От разных негреющих встреч.
Я был удивительно холоден
Одной не холодной порой,
А тем, кто хоть чуточку голоден
Завидовал сытой душой.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Душа» — 8 705 шт.
