Цитаты

Цитаты в теме «душа», стр. 56

Что знаем мы друг о друге? Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю. И шлепать по лужам, разбрызгивая вокруг себя радугу, включать музыку на полную громкость и танцевать на кухне, завернувшись в простынь, легко шутить, показывая из окна язык угрюмому хмурому человеку на улице и дышать невероятной смесью света, неба и улыбок случайных прохожих, рождающихся, когда они заглядывают в твои глаза. Каждый из нас — сумма счастья и горя, безупречное творение природы, удивительный акт жизни во всем его многообразии. Каждый из нас — вмещает в себя все.
Оторваны листы календарей.
Его шагов придуманные звуки.
На переплетах зимних букварей
От, А до Я запуталась разлука

Зима зима Сердечный гололед
Она смолчала. Он ее не понял.
И азбукой три ночи напролет
Слышны гудки в разбитом телефоне.

Седеет ночь. Сулит декабрь покой.
Опять зима. И снова все сначала.
Она могла дотронуться рукой.
Он был так близко, а она смолчала.

— Она больна не мною. Думал он.
А ей казалось, он другой простужен.
Надев шарфы, отвесили поклон
Непонятые любящие души.

Песок часов не повернуть назад.
Прошла зима. Ботинки тонут в лужах.
Одна. Один. Что стоило сказать:
— Ты мне нужна. — И ты, и ты мне нужен.

Разорван лист. Не склеится назад.
Он не тревожит. А она — не пишет.
Не разобрать — кто прав, кто виноват.
Она звала. Он, видно, не услышал

Она и он. Разорванный магнит.
Пустых шагов следы замерзли в лужах
Давайте просто чаще говорить:
— Ты мне нужна.
— И ты, и ты мне нужен.
Вот такая хрень, мой друг, вот такая
И как это изменить, нет идеи.
Я во всем тебе, мой друг, потакаю.
Даже в том, что ты не ведаешь, где я.

Абсолют не держит веса пространства.
Небеса ложатся серой бумагой,
На которой мне завещано «странствуй».
Вот и странствую — ни дома, ни флага.

А ветра бывают так безутешны
И они порой лишаются силы.
Да, своя рубашка ближе, конечно.
А моя ну что моя износилась.

Я молчу. Ты все равно не услышишь,
Как дожди опять меня выбирают
Потому что вероятней и ближе
Но они непостижимо стирают

Между нами невозможную схожесть,
Как единственную нашу примету.
Мы друг к другу больше в души не вхожи,
Как закрытые туманом планеты.

И твои звонки похожи на милость —
Торопливы, коротки и не часты.
И во мне, не знаю что, надломилось,
И как-будто разлетелось на части

И уже, наверно, больше не важно.
Потому что мы случились чужими.
Только знаешь, друг мой, если однажды
Ты паролем назови мое имя.