Цитаты в теме «еда», стр. 27
Человеку свойственно меняться. Перемена вкрадчива, еле ощутима — словно ветерок, трогающий на рассвете оконную занавеску, словно аромат робких полевых цветов, спрятавшихся в траве Без всякой простуды вас вдруг зазнобит; ни с того ни с сего почувствуете вы смутное отвращение к тому, что ещё вчера было мило; знайте, это признаки происходящей в вас перемены. Или ещё: нападёт вдруг на вас непонятный голод, который не уймёшь самой сытой едой. Недаром говорят, что чрезмерный аппетит — верный знак неудовлетворённости. А кто, как не она, порождает перемены?
Думал: моя жизнь оказалась похожа на лето, проведенное в городе, когда работы по уши, и вечеринки чуть ли не каждую ночь, и, предположим, еще кинофестиваль, который нельзя пропустить, и длинноногие девушки на верандах уличных кафе совсем не прочь познакомиться, и кружишься в этом веселом вихре, самоуверенно полагая, что ты сам и есть вихрь, а потом оказывается, что август уже на исходе, ночи стали длинными и холодными, а подоконник усыпан опавшими с неба сухими колючими звездами. И все бы ничего, но вдруг вспоминаешь, что ни разу не выбрался на рынок за спелыми вишнями, даже в соседском саду ни одной не сорвал, хотя каждый день ходил мимо. И вроде понимаешь, что ерунда, вишня — это просто вишня, кисло-сладкая сезонная ягода, обычная еда, что за блажь, но обидно до слез, потому что если не было вишен, значит, и лета толком не было, у всех вокруг было, а у тебя — нет, и в предпоследний день августа это уже не исправить, время немилосердно, проехали, баста.
Всё, что человек делает, — это дело. Это не бизнес, это работа. Работа ведь тоже бывает разная, но любая работа — это вкладывание труда во что-то ради получения результата. Человеческие отношения не рождаются и не поддерживаются сами по себе, из ничего, они результат определённого труда, душевного, интеллектуального, эмоционального. Даже физического Мы вкладываем физический труд в то, чтобы заботиться о человеке, покупать ему продукты, готовить еду, стирать, убирать, лечить, когда он болеет, если понимаем, что без этого не будут выстроены отношения. Разве это не работа? А прощать, мириться с недостатками и слабостями? Легко, что ли? Тоже работа, да ещё какая трудная. А беспокоиться, тратить нервы? А тратить время на то, чтобы часами выслушивать то, что тебе не очень интересно, и при этом не раздражаться? Тоже работа. Но без всей этой работы не будет отношений.
Я ем капусту и морковь, черт побери, ем лук, репу и редиску, — ем потому, что пришлось к этому привыкнуть, даже найти в них вкус, и потому что ничто другое не растет; но ведь это же еда для кроликов и коз, как трава и клевер — еда для коров и лошадей! Когда я вижу колосья зрелой пшеницы в поле, то не сомневаюсь, что все это выращено землей для воробьиных и ласточкиных клювов, а никак не для моего рта. Стало быть, когда я жую хлеб, то обкрадываю птиц, а когда ем курицу, то обкрадываю лисиц и ласок. Разве перепелка, голубь и куропатка не естественная добыча для ястреба? И ведь баран, козел или бык — скорее пища для крупных хищников, чем то жирное мясо, которое нам подают зажаренным, с трюфелями, специально для нас вырытыми из земли свиньей
Взгляни на нее, на эту землю, которую бог дал ее обитателям. Разве не ясно, что вся она со своими растениями и лесами предназначена исключительно для животных? Что найдется на ней для нас? Ничего. А для них все: пещеры, деревья, листья, родники — жилища, еда и питье. Так что привередливые люди вроде меня никогда и не могут чувствовать себя здесь хорошо. Довольны и удовлетворены только те, кто приближается к животным. А как же прочие — поэты, утонченные или беспокойные души, мечтатели, исследователи? Ах, бедняги!
Таких больше нет...
Загляни мне в глаза, и ответь,
Есть такие, как ты, на земле?
На которых всю жизнь бы смотреть,
Позабыв о воде и еде
Окунувшись в тепло нежных глаз,
Забывая, что нужно дышать,
Как листок трепетать каждый раз,
Когда вслух нужно что-то сказать
И с ума чтоб сводил аромат,
Мягких кудрей спадающих с плеч
А румянца манящий закат
За собой мог все мысли увлечь
И пусть звёздами сыпется ночь,
И опять за закатом рассвет,
Ты не сможешь с ответом помочь,
Потому что таких больше нет.
В квартире порядок и дисциплина,
Ведь ужинать хочет любимый мужчина
Попросят за стол, на колени салфетку,
Помогут придвинуть слегка табуретку
И рядом присев, реже станут дышать,
Чтоб только мужчине ничем не мешать.
А он, призадумавшись,смотрит в тарелку
Пытаясь заметить в омлете подделку
И тайно подбросив коту бутерброд,
Отвергнув еду, принялся за компот.
И всё как у принцев, его повеления,
Всегда исполняют считая мгновения
Ведь если мужчина в доме один,
Он - повелитель и господин.
Он супер водитель, и главный строитель,
Котов дрессировщик и укротитель,
Художник по росписи стен и вещей...
Ну как не любить нам таких малышей?
Вокруг море нянек ведут хороводик,
Ведь супер-мужчине всего только годик!
Здравствуй! Как жизнь? Я соскучилась первая
Может быть вечером Ладно. До скорого
Ждёшь? Извини. Это пробки, наверное
Розы домой не возьму вот и здорово
Холодно, что-то а вроде бы оттепель
Как на работе? Не думай, подписывай
Тихо! Застёжка! Сломаешь Ну что теперь
Дай, я сама, отпусти — просто вниз его
Только не спи Ну, конечно, красавица
Знаю а ты — мой любимый страшилище
Дай зажигалку Бросаю ну, нравится
Нет, мне до «Примы» расти и расти ещё
Что ты ворчишь? Отругал бы, как следует
Нам бы пора уже. Нет, не обедала
Где? На работе так долго. Ну еду я
Скоро Такси. Разбегаемся. Не было.
А что такое ГМО? -
Спросила как-то кроха,-
Скажи мне, это хорошо
Или немножко плохо?—
Модифицированный ген
Внедряется в продукты,
Жди скоро новых перемен:
Мясными будут фрукты.
А что? Нормально под сто грамм —
Отличная закуска,
А применительно к постам
Есть овощи — загрузка.
Ты вроде хочешь помидор,
А там свинья зарыта,
Берёшь арбуз, там весь набор,
Всё генами привито.
А человека ген внедрят
В продукты, что же будет?
Все каннибалами подряд,
Наверно, станут люди.
Но нам учёные твердят:
Прогрессу дайте двери!
Еды немерено сулят,
Но в нашей ли то вере?
Учёный — всё-таки не Бог,
А возомнил от века,
Что он и сам создать бы мог
Без Бога человека.
Вот так и нас ведёт прогресс,
А хорошо иль плохо,
Какой предвидится эксцесс,
Узришь в дальнейшем, кроха.
Нас везут в медсанбат
Нас везут в медсанбат,
Двух почти что калек,
Выполнявших приказ не совсем осторожно,
Я намерен еще протянуть пару лет,
Если это, конечно, в природе возможно.
Мой товарищ лежит,
И клянет шепотком,
Агрессивные страны, нейтральные тоже,
Я ж на чутких врачей уповаю тайком,
Если это, конечно, в природе возможно.
Перед нами в снегах
Лесотундра лежит,
Медицинская лошадь бредет осторожно,
Я надеюсь еще на счастливую жизнь,
Если это, конечно, в природе возможно.
Так и еду я к вам,
В этих грустных санях,
Что же вас попросить, чтоб вам было не сложно?
Я хочу, чтобы вы не забыли меня,
Если это, конечно, в природе возможно.
Такой взъерошенный и злой,
Октябрь мяукал ветром в щели
И первый снег кружил юлой,
И грел теплом последним еле.
Просился в дом. Мол, им, котам,
В Дакотах их и в Юкотанах
Тоскливо в дым, пустынно там
И жизнь всегда на чемоданах.
Он выл в окно: — Ну подбери!
Прошу приют, немного ласки.
Мы все ручные котябри —
Царапал дверь и строил глазки.
И я пустил его домой.
И он ко мне ввалился шатко,
Облезлый хвост пуша трубой.
Не слон и даже не лошадка.
Обнюхал кухню, где еда.
Прилёг в углу, бурча желудком,
И поселился навсегда,
Хотя просился лишь на сутки.
Я без претензий, но теперь,
Рыча как сто абракадабр,
Лохматой шкурой трётся в дверь
И снегом сыпет новый Ябрь.
Листаю все июни прежних лет,
Их изумрудом заполняю вечер.
А время, что в нуле, уже не лечит.
И пусть не лечит. Просто жду рассвет
А память ноет.
Ноет и болит, отмахиваясь от деликатесов.
И раночки, царапины, порезы свои
Зачем-то бережно хранит.
Всё хорошо. С режимом, сном, едой.
Но, умываясь утром в тесной ванной,
Захочется бездонно океана,
Наполненного до краёв тобой
Какая блажь!
Гнать мысли эти прочь,
Бесстрастно час за часом проживая.
Вот новая канва. Вот я — живая.
Вот ты. Вот ступа. Воду растолочь?
Напрасный труд ты стал рационален.
Нет! — Будь распят, расколот на куски! —
Но это так фантазии тоски, которая по кругу от начала.
Носом чую, зима догорает. Ура!
Ставлю ухи и когти на карту,
Снег растаял на крышах, настала пора
Отмечать приближение марта.
Вот доем колбасу и другую еду,
Молоко долакаю коровье,
А потом, не спеша, на прогулку пойду,
Поорать для души и здоровья.
По кустам побродить, воробьёв погонять,
На берёзу забраться с разгона.
Возвратиться домой, подремать и опять
Поорать попротивней с балкона.
Этот вой — размягчение холодных сердец.
Не смотри, что он дик и истошен.
Я - дворовый поэт, полосатый певец
Для домашних и уличных кошек.
Не кидайте тяжёлым и мокрым в меня,
Я мишень для бросков небольшая
И ору на балконе во тьме без огня
Никому отдыхать не мешая.
Зашёл крокодил в магазин,
Купить шоколадных конфет,
Три сливы, один апельсин
И два огурца на обед.
Но только зашёл он туда
И вежливо пасть распахнул,
Как все закричали: «беда!»
И бросили в бедного стул.
И десять кило колбасы,
И ящиков с кетчупом — пять,
И даже большие весы
С натугой пытались поднять.
Ударили пыльным мешком,
Обсыпали кормом для птиц,
На хвост наступили тишком
И двадцать разбили яиц.
Но кто-нибудь хоть бы один
Конфеты от страха метнул,
Три сливы, один апельсин
И, ладно, пускай ещё стул.
Продукты в пакет погрузил
И грустно ушёл крокодил.
Опять за едой в магазин
Он так неудачно сходил.
24.06.11
Со мной поспорила жена —
Еду из магазина
Таскать обязана она
Иль всё же я — мужчина.
Мужчина я! Причём, во всём!
Любимой на примере
Её обязанности в чём
Раскрыл я в полной мере.
Нет силы воли у жены! —
Всего три дня не ели.
(Ну, мне, конечно, хоть бы хны,
А вот жена-то в теле!)
Короче, на четвёртый день,
Ругнувшись громко матом,
Жена, захлопнув с силой дверь,
Ушла за провиантом!
Сижу довольный я один.
Вдруг мысль в мозгах нежданно:
«А разве ходят в магазин,
С собой взяв чемоданы?»
Я сердце раздавала, словно хлеб,
Себе, оставив напоследок крошки.
Мир за окном был глух ко мне и слеп.
Под сладковатый аромат картошки
Он жил, глотая пиво на ходу,
Ругая власть имущих и не очень.
Стараясь заработать на еду,
Был чем-то бесконечно озабочен.
И я никак не вписывалась в круг,
Болтаясь постоянно за чертою,
Пока не поняла однажды, вдруг,
Как тяжело мне быть самой собою.
Не сохранила сердце. Раздала.
И то, что было свято — на осколки.
Ненужные объедки со стола
Такая боль как остриё иголки.
А мне бы только искорку тепла,
И то, что тлело — сразу разгорится.
Судьба мосты когда-то развела,
Чтоб дать возможность заново родиться.
Твори добро. Не отвечай на козни
Стоящих за твоей спиной врагов.
Пойми, мой друг, пока еще не поздно,
Не отвечай потоком бранных слов.
Не оскорби несчастного калеку,
Стоящего с протянутой рукой.
Он остается тем же Человеком,
Но лишь с иной, изломанной судьбой.
Не откажи бродяге во спасенье,
С ним поделись, деньгами и едой.
Пусть грешный он. А кто без прегрешений?
Не прогоняй, хоть трижды он чужой.
И поделись, коль есть чем поделиться,
С тем, кто сегодня ничего не ел.
С любым такое может приключиться:
Вчера — богат, сегодня — не у дел.
Не обращай внимания на злословия
Тех, кто погряз в мещанстве и во лжи.
Дари любовь. Тебе вернут любовью.
Ведь хлеб дает взращенный колос ржи.
Он канадец, он канадец, только вдруг
По ночам он вспоминает Петербург.
Там давно уж не осталось никого.
Где он жил там, я забыл спросить его.
Только дома в Монреале вся стена
Петербургом у него заселена.
А годы, как снег — Растают — и нет
Петербургом вся стена заселена.
Дети — трое: две сестры и младший брат —
Дома только по-английски говорят.
А жена его — прекрасная жена,
Полу немка по рождению она.
Сзади Рим, за Римом Лондон, как во мгле
Помотало их по матушке земле.
А годы, как снег — Растают — и нет
Помотало их по матушке земле.
Остывала заграничная еда,
Посидели, — и расстались навсегда.
Он остался в Монреальской стороне
С пожелтевшим Петербургом на стене.
Все иначе быть могло бы, только вот
Не течет Нева обратно, не течет.
А годы, как снег — Растают — и нет
Не течет Нева обратно, не течет.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Еда» — 606 шт.
