Цитаты в теме «еда», стр. 26
— Им нужно самую малость. Лишь слегка подтолкнуть. Ох, Америка, ты только и можешь жрать до отвала. Потреблять, потреблять. Рой саранчи в облегающих брюках. И вам не суждено насытиться, ибо голод мучает не только ваши бренные тела, но и ваши души.
— Трогательная история, вот только не про меня.
— Да. Я заметил. А ты не задавался вопросом, почему ты не подвержен моему влиянию?
— Ну, хотелось бы верить, что это всё благодаря моей железной воле.
— У тебя внутри лишь беспросветная тьма. Там пустота, Дин. И ты не можешь ничем ее заполнить, ни едой, ни выпивкой. Ни даже сексом.
— Пошёл ты в жопу!
— Можешь сколько угодно острить, паясничать, врать брату и себе, но меня не обманешь. Я вижу тебя насквозь, Дин. Я прекрасно вижу, что ты сломлен потерял надежду. Ты понимаешь, что тебе не победить, но все равно рвешься в бой. Продолжаешь барахтаться по инерции. Ты не голоден, Дин, потому что внутри ты уже мёртв.
МАЗУТ У НЕЕ В ГОЛОВЕ
Еду в метро, рядом сидит старенькая бабушка ножки не достают до пола.
Напротив молодая супружеская пара с ребенком в коляске. У барышни голая
поясница, на которой сложная татуировка сантиметров 15 не понятно о чем, но очень подробная. Вдруг бабушка указывая старческим пальчиком на тату, что-то стала лепетать. Муж с женой глянули на нее, но не стали
выяснять что же она хочет. Но вот поезд остановился, бабушка ловко
вскочила и подбежала к барышне, вытащила влажную салфетку и стала тереть
ей татуировку приговаривая:
- Девушка, вы где-то испачкались в мазуте
На что муж барышни сказал:
— Спасибо бабушка, но это не поможет. Мазут у нее в голове
У всех в вагоне поднялось настроение, даже у красотки с мазутом в голове
Мы счастливые люди. У нас есть крыша над головой, на кухне еда, уютный свет монитора и доступ к интернету. Да, у каждого своя собственная боль, которую мы любим возвеличивать, доводя до ранга трагедии, но мы — счастливые люди. И мы пишем стихи. Стишки-мотыльки, неуклюжие создания с толстым брюшком опостылевших идей и недоразвитыми крыльями нового вдохновения, огромным числом облепившие стены храма сытой лиры. Мы не сражаемся за каждый глоток воздуха, жизни, земли и неба, пересохшей от боли глоткой сглатывая ком крика, нет, мы пьем чай, курим возле окна и рассуждаем о смысле бытия, цинично взвешиваем природу любви, лениво ковыряем теряющими чуткость пальцами аспекты своих слабеньких эмоций-мух, по привычке считая их слонами. Потому что своя рубашка всегда ближе к телу.
Лазоревой дымкой окутаны горы,
Я в поезде еду уже вечереет,
На фоне лесов возвышается гордо,
Родной элеватор едь поезд скорее
И вот мой поселок, в горах затаился,
Меня он с теплом и любовью встречает,
Ты каждую ночь мне, любимый мой, снился,
А кто далеко от тебя — тот скучает:
По Отчему Дому, по Школе, по «Чайке»,
И по выпускному рассвет как встречали,
Я даже скучаю по нашей полянке,
Где в детстве с друзьями в войнушку играли
Сулея. Как же много мне в имени этом,
Светло и уютно, любовь и единство,
Я всем расскажу по большому секрету,
Я Родиной буду при жизни гордиться!
Компания друзей нашла в горах старинную каменную плиту с непонятным узором. На плите была высечена надпись: «Кто разгадает тайну этого узора, станет невидим, а узор изменится». Они рассмеялись, увидев в надписи чью-то шутку. Но один из юношей уселся возле плиты, заявив, что не уйдет отсюда, пока не разгадает тайну узора. Друзья пытались уговорить его бросить эту неразумную затею, но их товарищ не поддавался на уговоры. Они ушли, а юноша остался и поселился возле плиты. Иногда друзья приносили ему еду и уходили, так как их друг был погружен в глубокую задумчивость и не разговаривал с ними. Он исхудал и зарос волосами, его одежда износилась. Однажды, спустя много лет друзья не нашли своего товарища у плиты. Когда они взглянули на каменной узор, то заметили, что он изменился. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Мф. 7:7).
Рецензия на «Прощай любовь, я начинаю жить!» (Неоновый)
Прощай, любовь, прощай!
Расстанемся с тобою,
Хотя лежит в душе тяжелым камнем грусть.
Не будет больше встреч под яркою луною,
И как ты не зови, я больше не вернусь.
Есть лишние кг, пора себя избавить
От их присутствия на бедрах, животе.
Любимая еда, теперь ты, как отрава,
Поэтому «Прощай» я говорю тебе.
А похудеть смогу, уверена, так будет.
И начинаю жить. Даю себе зарок,
Что не вернусь к тебе.
Нас нет уж друг для друга —
На холодильник я повесила замок.
Рабство — это тепло,из кастрюльки онов твою жизнь потекло,из бутылочки, из материнской груди,из тюрьмы, где не ведал, что все впереди,из темнейшей, теснейшей, теплейшей тюрьмы,где рождаемся мы,а свобода, а свобода, сынок, холодна,ни покрышки ни дна, а свобода Рабство — это еда,это самое главное: хлеб и вода,и забота одна, и во веки веководинаковы мысли людей и быков,любит клетку орел, усмиряется лев,поселяется в хлев,а свобода,а свобода, сынок, голодна,ни воды ни вина, а свобода Рабство — это твой друг,твой заботливый врач,твой спасательный круг,обвивающий шею, сжимающий грудь —плыть не можешь, зато веселее тонуть,как душевно,как славно с дружком заодноопускаться на дно, а свобода
Все каноны превосходит,
Вот машина, что для всех!
Демонстрируют народу
Ё-кроссовер, Ё-хэтчбек.
Маловеры донимают,
Мол, витаем в облаках,
И чудес, мол, не бывает,
И завода нет пока.
Ничего, завод построим.
Планы — в жизнь! Преграды нет.
«Ёшку» быстро околхозим —
Выйдет в серию мопед.
Дальше дело, без сомненья,
Идеальный примет вид,
И, в конце-концов, на сене
Бегать будет сей гибрид
Еду я на Ё-мобиле —
Вездеход, как ни смешно.
В Интерфейсе заложили
Две команды: «Тпрру!» и «Н-но!».
Люди, которым ты пытаешься помешать, это те, от кого ты зависишь всю жизнь. Мы стираем ваше белье, готовим вам еду и подаем ее на стол. Мы расстилаем вам постель. Мы храним ваш покой, пока вы спите. Мы водим машины скорой помощи. Мы отвечаем на ваш звонок на телефонной станции. Мы — повара и водители такси — знаем про вас все. Мы обрабатываем ваши страховые полисы и банковские счета. Мы — нежеланные дети истории, которым с утра до вечера внушают по телевизору, что когда-нибудь мы можем стать миллионерами и рок-звездами, но мы не станем ими никогда.
— И мы начали понимать это, — говорит Тайлер, — поэтому лучше не трогайте нас.
Он был один. Прошлое умерло, будущее нельзя вообразить. Есть ли какая нибудь уверенность, что хоть один человек из живых — на его стороне? И как узнать, что владычество партии не будет вечным? И ответом встали перед его глазами три лозунга на белом фасаде министерства правды:
ВОЙНА — ЭТО МИР
СВОБОДА — ЭТО РАБСТВО
НЕЗНАНИЕ — СИЛА
Он вынул из кармана двадцатипятицентовую монету. И здесь мелкими четкими буквами те же лозунги, а на оборотной стороне — голова Старшего Брата. Даже с монеты преследовал тебя его взгляд. На монетах, на марках, на книжных обложках, на знаменах, плакатах, на сигаретных пачках — повсюду. Всюду тебя преследуют эти глаза и обволакивает голос. Во сне и наяву, на работе и за едой, на улице и дома, в ванной, в постели — нет спасения. Нет ничего твоего, кроме нескольких кубических сантиметров в черепе.
А я хотела бы с тобой состариться!
Стать некрасивой и совсем седой,
После троих детей слегка поправиться!
Кормить тебя домашнею едой
Купить ковер, что так тебе не нравится,
Для ссор он станет главной из причин
Но знаешь, я хочу с тобой состариться!
И не бояться на лице морщин
Хочу вязать тебе жилетки теплые,
Которые не станешь ты носить,
И посадить подсолнухи под окнами,
Они тебя конечно будут злить
Но я отчаянно хочу с тобой состариться!
В дрожащих пальцах приносить Фенигидин!
И с сединой быть для тебя красавицей!
И все твердить: ты нужен мне один!
Сейчас вот только — только чай заварится,
Я позову тебя, чтоб разделить обед,
И сообщу, что я хочу с тобой состариться,
Но не сейчас, а через тридцать-сорок лет.
Ты приезжаешь на презентацию новой коллекции сумок «Tod's» и видишь всех этих фурий, которые с горящими глазами мечутся, как во время пожара, разбрасывая локтями продавцов и сметая с полок все, что на них выложено. А потом, ночью, встречаешь их же в новом, только что открытом ресторане, претендующем быть на гребне волны в этом месяце. Видишь всех этих жующих и выпивающих манекенов с чувством выполненной миссии на лицах. И у тебя остается четкое ощущение, что смыслом жизни для них является потратить за один день все заработанное на еду, аксессуары и одежду. Пожалуй, они счастливы только в короткий момент оплаты за покупку. В те несколько минут, когда меняют свои деньги на плотские удовольствия.
Как плохо быть холостяком, старому человеку напрашиваться, с трудом сохраняя достоинство, в гости, когда хочется провести вечер вместе с людьми, носить для одного себя еду домой, никого с ленивой уверенностью не дожидаться, лишь с усилием или досадой делать кому-нибудь подарки, прощаться у ворот, никогда не подниматься по лестнице со своей женой, болеть, утешаясь лишь видом из своего окна, если, конечно, можешь приподниматься, жить в комнате, двери которой ведут в чужие жизни, ощущать отчужденность родственников, с которыми можно пребывать в дружбе лишь посредством брака — сначала брака своих родителей, затем собственного брака, дивиться на чужих детей и не сметь беспрестанно повторять: у меня их нет, ибо семья из одного человека не растет, испытывать чувство неизменности своего возраста, своим внешним видом и поведением равняться на одного или двух холостяков из воспоминаний своей юности.
Каждый, кого я застану намазывающим хлеб маслом до того, как я дам
команду, клянусь, я застрелю его.
Каждый, кто выпьет свой напиток, не проглотив еду, также будет
застрелен.
Каждый, кто будет черпать ложкой по направлению к себе, будет
застрелен.
Каждый, кто будет пойман без салфетки на коленях —
Каждый, кто будет двигать еду пальцами —
Каждый, кто начнет есть, прежде чем все будут обслужены —
Каждый, кто будет дуть на пищу, чтобы остудить ее —
Каждый, кто будет говорить с набитым ртом —
Каждый, кто будет пить белое вино, держа бокал за основание, или кто
будет пить красное вино, держа бокал за ножку —
Каждый из вас получит пулю в голову.
Мама у меня смиренная женщина. Очень-очень смиренная. Она горбатит в маленьком кафе, удаленном на один час от нашего дома. Она презентует посетителям еду и питье, а мне говорит: «Я всхожу на автобус на час, чтобы работать весь день, делая вещи которые ненавижу. Хочешь знать, почему? Ради тебя, Алексий-не-нервируй-меня! Когда-нибудь и ты станешь делать для меня вещи, которые ненавидишь. Это потому, что мы семья». Чего она не ухватывает, так это что я уже делаю для нее вещи, которые ненавижу. Я ее слушаю, когда она со мной разговаривает. Я воздерживаюсь жаловаться о моих пигмейских карманных средствах. И упомянул ли я уже, что нервирую ее далеко не так много, как жаждал бы. Но это не потому, что мы семья. Все эти вещи я делаю, потому что они элементарные вежливости. Это идиома, которой научил меня герой. И еще потому, что я не жопа с факинг-дыркой.
Мы ждали и ждали. Вместе. Не знает, что ли, психиатр, что ожидание — одна из тех вещей, которые сводят людей с ума? Всю жизнь люди ждут. Ждут новой жизни, ждут смерти. Ждут в очереди за туалетной бумагой. Ждут в очереди за деньгами. А если денег нет, ждут в очередях подольше. Ждешь, когда уснешь, а потом ждешь, когда проснешься. Ждешь женитьбу и ждешь развода. Ждешь дождя, ждешь, когда он кончится. Ждешь еды, а потом снова ждешь еды. Ждешь в приемной у врача вместе с психами и опасаешься, что ты
один из них.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Еда» — 606 шт.
