Цитаты в теме «фраза», стр. 32
Ты на взрыве эмоций, на грани контакта миров,
Что твое разделили когда-то единое его.
Ты не просишь пощады и сброса постылых оков,
Состояние, равное смерти, безумию века.
Ты распластан, раздавлен, но все еще хочется жить,
У тебя девять жизней в запасе, начнем, может, с пятой?
Это жизнь — Хиросима, в которой не страшно любить,
И мешать черный чай с ненавистной мне некогда мятой.
Это жизнь — не начало, а, кажется, снова конец
Недосказанных фраз, что опять помутили рассудок,
Ты сидишь, как взъерошенный северным ветром птенец
Ожидая не мать, а лишь ту, что наполнит желудок.
Это жизнь — Хиросима, и некуда спрятаться от
Колебаний природы, пластов тектонических плит.
Не поможет тебе ни инъекция, ни антидот,
Ты раздавлен, задушен и, кажется, просто убит.
Пять минут
Я понял: мне осталось пять минут,
и ты меня пристрелишь в этой роще.
Глаза как будто вспыхнут и уснут.
Так, кажется, обоим будет проще.
А медлить, мой хороший, ни к чему;
я знаю, ты стреляешь очень метко.
Ты выстрелишь, а я и не пойму,
Что рядом это щёлкнула не ветка.
Я лапой не от трусости трясу —
Мне холодно на привязи немного.
А помнишь, как ходили на лису,
Как рыжая петляла хромоного?
Потом я почему-то заболел
И падал то и дело прямо на пол.
Ты пялился, ты белый был, как мел,
И мятные лекарства в рюмку капал.
Наутро ты повёз меня к врачу;
Прости, но я подслушал эту фразу.
Я мучиться и мучить не хочу:
Чем крохи собирать — уж лучше сразу
Всё будет хорошо, а ты давай
Докуривай и не шурши листвою!
Ты хочешь напоследок слышать лай?
Как скажешь заряжай сейчас по вою.
Она кружит голову, как наркотик,
Она легендарнее, чем женьшень.
Она проникает в тебя, как дротик
В любезно подставленную мишень.
Смеясь, обнимает всего словами — нежнее,
Теплее и крепче рук.
И ты, не подумав, что будет с вами,
Доверчиво слушаешь каждый звук.
Изысканным ядом плеснет по нервам —
И кровь разжижается, как вода:
Ты был у нее далеко не первым —
И не был единственным никогда.
Ты замкнут на ней, ты идешь по кругу,
И стал уязвимее и слабей.
Если попросишь совет у друга —
То тот усмехнется в ответ:
«Убей и выкорчуй с корнем свою заразу!
Зачем тебе эта сплошная ложь? »
Кивнешь, что-то скажешь — пустую фразу
Ну как половину себя убьешь?!
Настоящая близость не в трении чьих-то тел,
Когда в страстном порыве одежда стремится на пол,
Не тогда, когда ты охал, кричал и ахал
И отнюдь не тогда, когда выше небес взлетел.
Настоящая близость кроется в чем-то простом,
Когда молча целуют в щеку или в макушку
И когда в квартире делят одну раскладушку,
Не задумываясь о проблемах, когда вдвоем
Настоящая близость не ночью — она по утрам,
Когда кто-то готовит завтрак и варит кофе,
Когда жизнь твоя на едином огромном вздохе
И казалось, себя возложишь к ее ногам.
Настоящая близость — это вам не клише,
Не пустые фразы, выдумки не до поэта,
Не трение тел ночами, вплоть до рассвета.
Настоящая близость — когда душою к душе.
Лепестками белых роз.
Подними глаза в рождественское небо,
Загадай все то, о чем мечтаешь ты.
В жизни до тебя я так счастлив не был.
Для тебя одной, - их так любишь ты, -
Эти белые цветы.
Припев:
Я люблю тебя до слез -
Каждый вздох, как первый раз.
Вместо лжи красивых фраз -
Это облако из роз.
Лепестками белых роз
Наше ложе застелю.
Я люблю тебя до слез,
Без ума люблю...
Белизной твоей манящей белой кожи,
Красотой твоих божественных волос
Восхищаюсь я, ты мне всего дороже,
Все у нас с тобой только началось.
Я люблю тебя до слез...
Припев:
Я люблю тебя до слез -
Каждый вздох, как первый раз.
Вместо лжи красивых фраз -
Это облако из роз.
Лепестками белых роз
Наше ложе застелю.
Я люблю тебя до слез,
Без ума люблю...
Вместо лжи красивых фраз -
Это облако из роз.
Лепестками белых роз
Наше ложе застелю.
Я люблю тебя до слез,
Без ума люблю...
Я люблю тебя до слез,
Без ума люблю...
Мы ничего друг другу не должны,
Запомни: ничего и никогда.
Надкусан кем-то желтый блин Луны
И водка нынче пьется, как вода.
В ночи не отличить от яви сон,
Туман — как занавеска на окне,
Сердца и мысли бьются в унисон,
А тени кружат в танце на стене.
Обрывки фраз обманчиво нежны,
Звучит в ответ губительное «да»
И как смола с рыдающей сосны
С небес сползает пьяная звезда.
Во всем виновна впрочем, чья вина?
У жизни свой неписаный закон —
С рассветом где-то спрячется Луна,
Туман сорвет свой занавес с окон
И ты не предлагай мне роль жены —
Не вижу в том ни пользы, ни вреда.
Мы ничего друг другу не должны,
Запомни: ничего и никогда.
Все правильно. Все так, как быть должно.
Единственно возможный пройден путь.
Жизнь — это не роман и не кино.
Нельзя ни переснять, ни зачеркнуть.
Спокойнее и проще без любви:
Ни взлетов, ни падений, ни страстей.
Не плачь, не ной и Бога не гневи,
Живи не для себя, а для детей.
Впряглась — терпи и выполняй свой долг.
Что есть — цени, оберегай от бед.
Я эти фразы знаю назубок
И по ночам твержу сама себе.
Не помогает. Корчится душа,
Зажатая в семейные тиски.
Нелепая любовь — последний шанс
От саморазрушения спастись.
Последняя попытка стать собой,
Понять, зачем я на земле живу,
И все-таки узнать, что есть любовь
Не в книгах и кино, а наяву.
Без страха поднимаясь к облакам,
Увидеть мир с небесной вышины.
Хотя бы раз уснуть в твоих руках.
И дальше жить, играя роль жены.
Господи, я прошу тебя: отзовись. Что же ты: поматросил — и шасть в кусты? Мой бестолковый мозг без тебя завис и не способен выплыть из немоты. Господи, ну, пожалуйста, продиктуй (можно не в рифму, прозой) немного слов, чтобы заполнить белую пустоту, тема любая, только не про любовь. Господи, ты же знаешь, что я права: если б сама — ни строчки, а ты — диктант. Почерк корявый — мой, но твои слова. Я — заурядный писарь, а не талант. Господи, ты все ведущ и всемогущ (мелкая пакость пастырю не к лицу): раз не поймал на удочку райских кущ, выбрал другой крючок зацепить овцу. Господи, ты же сам меня приручал, значит — в ответе (вспомни Экзюпери). Слово твоё - начало для всех начал, а без него и фразы не сотворить. Господи, я — пожизненный атеист, но попрошу тебя (удержись от хохм): не оставляй пустым белоснежный лист, не отнимай любви и о ней стихов. Господи.
Тучи над нами нахмурились и сгустились.
Эй, наверху! Помоги! ну и там — прости нас.
Но у Него потерялся, похоже, стилус —
Тычет в экран своим длинным, как штык, ногтём.
Город заснежен — тарелкой под кашей манной
Тихо лежит, напевая моим карманным
Старым часам, что когда-то, должно быть, рано
Или же поздно — с тобой мы своим путём
Тихо уйдем от открытий чужих Америк
На только наш, неприступный, уютный берег
Без недосказанных фраз и моих истерик —
Берег небрежных касаний и теплых рук.
Тучи над нами — небесный большой экзамен.
Город под снегом напрягся, а после — замер.
Мы же уйдем? Мы же будем с тобой zusammen?
Не отвечай. Я всё знаю. Но просто — Вдруг.
Вся жизнь игра, но на ночь мы снимаем маску,
И все меняется, и все наоборот,
Кто стервой был, а кто лишь мягкой лаской,
Никто уже теперь не разберет.
Ты беззащитен под покровом ночи,
Ты снова тот, кто есть и больше ничего,
Ты свою роль играть уже не хочешь,
Ты так устал, ты хочешь одного:
Уснуть, забыть во сне свои тревоги,
От мира суетного в небытие уйти,
Чтоб по еще нехоженой дороге,
Иначе своей жизни путь пройти.
Так королева мнит себя пастушкой,
Пастушка же в короне входит в зал,
Так умница захочет быть простушкой,
А льстец ждет для себя чужих похвал.
Но солнца луч нам возвестит об утре,
Растают грезы, новый день пришел,
И вот уже красавица свой носик пудрит,
И каждый свою маску вновь нашел.
Все на своих местах и все как прежде,
Вот только иногда фальшивость фраз,
Нас выдает, но мы живем в надежде,
Что никогда никто не разгадает нас.
Как часто на весы человеческих отношений тяжелым грузом ложится честность. От слова этого мелким бисером осыпаются вопросы, а я сижу возле весов, собираю их и сплетаю в нить. Честность не для дураков, честность сильно граничит с иными качествами. Человек, который честно говорит всю правду, озвучивает каждую свою мысль — дурак. Это грань честности с пониманием. Словом можно обидеть и обрадовать, словом можно вернуть к жизни и убить. Честным словом. Пойми собеседника, отрежь тактичностью лишнее, умей не соврать, но промолчать. Научись чувствовать важность и ценность молчания, ловить сердцем те моменты, когда оно становится необходимостью. А фраза: «нет, я же честный, я все равно скажу» на проверку оказывается банальным эгоизмом, лишенным понимания. Повадки дурака. Но страшнее дураки не бестактные, а те, которые извратили иную грань, грань честности с истиной. Мы говорим не столько правду, сколько то, что правдой считаем. Во что верим. Самообман, искажающий неокрепшие умы в формате честности. «Я верю, что завтра конец света и для спасения нужно пойти и сжечь себя на площади, я расскажу об этом тринадцатилетнему подростку я буду честным, я буду говорить правду». В менее глобальном варианте такая глупость ложится в основу принципа «сломанного телефона», с которым мы регулярно сталкиваемся в повседневной жизни. Чтобы быть честным, нужна уверенность в том, что твои слова это истина в последней инстанции. И это тоже повадки дурака. А мудрость сводит честность к формулировке «я считаю, что» и к умению допускать иной взгляд на привычные вещи. Она сводит на нет желание навязать свое мнение другим, оставляя право решать самостоятельно, во что верить. Так будем честными, друзья мои, и становясь ими, научимся постигать и понимание, и мудрость.
И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.
Бытует мнение, что самым гнусным преступлением на свете является убийство детей. Убийство стариков вызывает презрительное возмущение, но уже не будит инфернального ужаса. Убийство женщин также воспринимается крайне неодобрительно – как мужчинами (за что женщин убивать-то?) так и женщинами (все мужики – сволочи!)
А вот убийство человека мужского пола, с детством распрощавшегося, но в старческую дряхлость не впавшего, воспринимается вполне обыденно.
Не верите?
Ну так попробуйте на вкус фразы: «Он достал парабеллум и выстрелил в ребенка», «Он достал парабеллум и выстрелил в старика», «Он достал парабеллум и выстрелил в женщину» и «Он достал парабеллум и выстрелил в мужчину». Чувствуете, как спадает градус омерзительности? Первый тип явно был комендантом концлагеря и садистом. Второй – эсэсовцем из зондеркоманды, сжигающим каждое утро по деревеньке. Третий – офицером вермахта, поймавшим партизанку с канистрой керосина и коробкой спичек возле склада боеприпасов.
А четвертый, хоть и стрелял из парабеллума, легко может оказаться нашим разведчиком, прикончившим кого-то из трех негодяев.
Предо мною полтораста лиц, не похожих одно на другое, и триста глаз, глядящих мне прямо в лицо. Цель моя — победить эту многоголовую гидру. Если я каждую минуту, пока читаю, имею ясное представление о степени её внимания и о силе разумения, то она в моей власти. Другой мой противник сидит во мне самом. Это — бесконечное разнообразие форм, явлений и законов и множество ими обусловленных своих и чужих мыслей. Каждую минуту я должен иметь ловкость выхватывать из этого громадного материала самое важное и нужное и так же быстро, как течет моя речь, облекать свою мысль в такую форму, которая была бы доступна разумению гидры и возбуждала бы её внимание, причём надо зорко следить, чтобы мысли передавались не по мере их накопления, а в известном порядке, необходимом для правильной компоновки картины, какую я хочу нарисовать. Далее я стараюсь, чтобы речь моя была литературна, определения кратки и точны, фраза возможно проста и красива. Каждую минуту я должен осаживать себя и помнить, что в моем распоряжении имеются только час и сорок минут. Одним словом, работы немало. В одно и то же время приходится изображать из себя и учёного, и педагога, и оратора, и плохо дело, если оратор победит в вас педагога и учёного, или наоборот.
Читаешь четверть, полчаса и вот замечаешь, что студенты начинают поглядывать на потолок, на Петра Игнатьевича, один полезет за платком, другой сядет поудобнее, третий улыбнется своим мыслям Это значит, что внимание утомлено. Нужно принять меры. Пользуясь первым удобным случаем, я говорю какой-нибудь каламбур. Все полтораста лиц широко улыбаются, глаза весело блестят, слышится ненадолго гул моря Я тоже смеюсь. Внимание освежилось, и я могу продолжать.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Фраза» — 673 шт.
