Цитаты в теме «голос», стр. 55
Мне нравится твоя жена.
Как мне теперь бороться с этим?
Я понимаю, что она
Взаимным чувством мне ответит.
Не знаю, что мне делать, друг
О чувствах рассказать не смею,
Но я боюсь случайно, вдруг,
Наедине остаться с нею.
Быть сдержанным не хватит сил.
Я знаю – я ей нравлюсь тоже.
Я столько раз ее любил
Во сне, когда все было можно.
О, как нежна твоя жена,
Как удивительно красива.
Ты, знаешь, друг, а ведь она
Сама об этом попросила.
Живу и чувствую вину
Внутри безвыходного круга.
За то, что я люблю жену,
И не кого-нибудь, а – друга!
Я напрягаюсь каждый раз,
Когда она проходит мимо.
Хочу всегда, хочу сейчас,
Когда я слышу голос милый.
Я знаю – оправданий нет!
Любовный треугольник вечен.
Но ты живешь с ней столько лет
Дай мне твою жену на вечер.
Дай мне хотя бы ночь одну!
Я буду третьим, где-то с краю.
Я так люблю твою жену,
Что сам себе не доверяю
Когда все в Поднебесной узнают, что прекрасное —
Это прекрасное, тогда и возникает безобразное.
Когда все узнают, что добро — это добро, тогда и возникает зло.
И поэтому то, что порождает друг друга — это бытие и небытие,
То, что уравновешивает друг друга — это тяжелое и легкое,
То, что ограничивает друг друга — это длинное и короткое,
То, что служит друг другу — это высокое и низкое,
То, что вторит друг другу — это голос и звук,
то, что следует друг за другом —
Это прошедшее и наступающее, и так без конца.
******
Что ближе — слава или жизнь?
Что дороже — жизнь или богатство?
Что тяжелее пережить — приобретение или потерю?
Кто много сберегает, тот понесет большие потери.
Кто знает меру — у того не будет неудач.
Кто знает предел, тот не будет подвергаться опасности.
Он может стать долговечным.
Как-то с группой людей беседовал видный богослов. Он много рассказывал им о Боге, но большей частью наукообразной речью, насыщенной различными богословскими терминами. Закончив говорить, богослов обратился к слушателям: «Конечно, очень трудно излагать такие возвышенные богословские положения. Но я попытался изложить их для вас в наиболее доступной и понятной форме. Все ли вам понятно?»Среди слушателей возникло неловкое молчание, никто не решался подать голос, боясь выдать свое полное непонимание. Неожиданно маленький ребенок, находившийся среди взрослых, тоненьким голоском сказал: «Да-да, все понятно!» Все собравшиеся не удержались от смеха, а богослов покраснел чем проще скажешь, тем лучше поймут: Глубокая мысль живет в простоте, а сложная — в пустоте.
Муравьи встретились на полянке и начали делиться новостями: «Вы слышали, нашему муравьиному королю министры поднесли новую золотую корону!» — «Да, да, а первому министру король вручил новые награды!» — «А еще новость, — главному генералу наш муравьиный король вручил новый орден за неслыханные победы над соседним муравейником! Кстати, на этих муравьиных войнах казна еще больше разбогатела!» — «Да, великие события произошли в нашем могущественном и славном царстве!» — заключили собравшиеся муравьи. В этот момент они увидели бегущего короля со свитой испуганных министров, которые кричали во весь голос: «На помощь, подданные! Слон завалил навозом все наше великое муравьиное царство!»
Избегай тщеславия, помни, что оно подобно навозу на дороге, присыпанному пылью.
Суицид
По венам лезвием проклятие богов
На части рвет истерзанную душу.
Пульсируя, толчками утекает кровь,
А мысль одна: «Я не боюсь, не струшу»
За каплей капля Просто как уходит жизнь
Совсем легко, практически без боли.
Но голос (может, ангел?)
Шепчет: «Ты держись!
Тебе так рано думать о покое!
Давно гнездилось в твоем сердце воронье,
Для лет своих ты многое увидел.
Пойми, когда ты в землю будешь погребен,
То не в раю, в аду найдешь обитель.
Страданьем, не забвением станет скорбь родных,
Твоя могила — их несчастья храмом.
Ты хочешь этого?» И голос вдруг затих
Открыв глаза, в палате вижу маму
Может, многие со мной не согласятся,
Но мне кажется, что суицид — это, все
Таки, эгоизм и слабость.
Пытаясь найти успокоение
Для себя, оставляют
Пожизненную боль в
В сердцах самых близких людей.
ПИСЬМО СЕСТРЕ
Привет, сестренка. Как твои дела?
Давно, Ириш, не виделись с тобою.
Хоть кажется, будто вчера была,
Но вновь живу надеждою одною.
А помнишь, посидеть любили мы
И говорить могли до самого утра?
О том, что есть или о днях былых,
О том, что жизнь друг с другом развела.
Меж нами более двух тысяч верст
И укрывают разные нас крыши,
Но голосом веселым или полным слез
Я позову — меня всегда услышишь.
Ты старше и умней, к тебе всегда
Иду за верным, правильным советом
И рассудительность твоя и прямота —
Помощники мне в поиске ответа.
Так много хочется тебе сказать!
Но слов не нахожу тех, нужных самых
А может, лучше промолчать?
Ты ведь поймешь, я это точно знаю.
Скучаю по тебе, сестра, прости —
Безумно просто не хватает!
Все чаще выть хочу я от тоски
Я так тебя люблю, моя родная!
Я уже не помню, когда спал. Не самоистязание. Но дни, ночи, рассветы, закаты – мой casual растянулся в одно бело-серое полотно без осознанных действий. Гуляю по Стамбулу, держась Босфора. Покупаю в магазинах апельсины. По две штуки. Очищаю их, складывая кожуру в карманы куртки, съедаю медленно, четвертинка за четвертинкой. Никаких ощущений. Жизнь вне философии. Я выпиваю рассвет до дна, влюбляюсь в чужие бесконечности, но так боюсь забыть терпкий вкус голоса Миру мир. Не смотрю на часы. Ненавижу их. Они измеряют то, что беспощадно. Набрасываю кистью ночных дождей ее образ. Получается. Но он быстро смывается. Остаются лишь знакомые черты в лужице на асфальте.
— Но ради бога, что же лучше? Оставить сына или продолжать это
унизительное положение?
— Для кого унизительное положение?
— Для всех и больше всего для тебя.
— Ты говоришь унизительное не говори этого. Эти слова не имеют для меня смысла, — сказала она дрожащим голосом. Ей не хотелось теперь, чтобы он говорил неправду. Ей оставалась одна его любовь, и она хотела любить его. Ты пойми, что для меня с того дня, как полюбила тебя, всё, всё переменилось. Для меня одно и одно — это твоя любовь. Если она моя, то я чувствую себя так высоко, так твердо, что ничто не может для меня быть унизительным. Я горда своим положением, потому что горда тем горда.
Она попыталась ответить себе: если могила прикрыта камнем, мертвый уже никогда не сможет выбраться из нее. Но мертвый из нее так или иначе не выберется! Стало быть, не все ли равно, прикрыт он землей или камнем? Нет, не все равно: когда мы заваливаем могилу камнем, это значит, мы не хотим, чтобы мертвый вернулся. Тяжелый камень говорит мертвому: «Останься там, где ты есть!» Сабина вспомнила могилу отца. Над его гробом земля, из земли растут цветы и клен, протягивающий к гробу свои корни; и можно представить себе, что по этим корням и цветам мертвый выбирается из могилы наружу. Если бы отец был прикрыт камнем, она никогда уже не смогла бы разговаривать с ним после его кончины, никогда не смогла бы услышать в кроне дерева его голос, который посылал ей прощение.
У нее есть время на рифмоблудство,
На любовь в стихах, на словесный фризби.
У нее лежит мармелад на блюдце,
А на яндекс. ру — ассорти из писем.
В них и сласть, и страсть, где-то сказка, чудо,
Где-то боль граблями набитых шишек.
И крадутся пальцы на ощупь к блюдцу:
Она вечно ест, когда что-то пишет.
Не она, а ей управляют строки,
Внутрь врываясь, раня — хоть ставь заплатки.
А дела? Да видно, не так уж плохи,
Раз жует вишневые мармеладки.
А дела? Да видимо, регулярно:
Раз в неделю — стих, раз в дней десять — голод
По нему. Такой, что эпистолярно
Крутит так, что слышно сквозь письма голос.
У нее есть время на игры с рифмой,
Что сладка, как мед, иль остра, как перец,
Иль горька, иль смесь вкусовой палитры
У него — нет времени в это верить.
Демон порока и сладких земных страстей,
Право, неловко, но Вы завладели мной.
Стала я писем ждать и от Вас вестей.
Пусть и нельзя Вам верить всецело
Но Вы разбудили во мне основной инстинкт.
Краска от писем Ваших бежит к щекам:
Похоть, соблазн и жажда — во всем сквозит.
Но Вы со мной о чувствах, mon cher в стихах
Если срывается с губ Ваших вдруг «люблю» —
В голосе дрожь, значит, в сердце у Вас — война.
Стало быть, Вам и душу б к ногам мою?
Стало быть, вся до капли я Вам нужна?
Даме негоже, конечно, но я Вас жду.
Выпита быть лишь Вами хочу до дна.
Чтоб, обладая мной, повторили вслух
То, что писали: такая у Вас одна.
Жду. Если б знать могли, право слово, как:
Жертвуя честью, долгом, судьбой и всем.
Давеча Вы подали в письме мне знак.
Что ж Я дарю Вам ночь эту. Je vous aime.
Помогите мне, стихи!
Так случилось почему-то:
на душе
темно и смутно.
Помогите мне,
стихи.
Слышать больно.
Думать больно.
В этот день и в этот час
я —
не верующий в Бога —
помощи прошу у вас.
Помогите мне,
стихи,
в это самое мгновенье
выдержать,
не впасть в неверье.
Помогите мне,
стихи.
Вы не уходите прочь,
помогите, заклинаю!
Чем?
А я и сам не знаю,
чем вы можете
помочь.
Разделите эту боль,
научите с ней расстаться.
Помогите мне
остаться
до конца
самим собой.
Выплыть.
Встать на берегу,
снова
голос
обретая.
Помогите...
И тогда я
сам
кому-то помогу.
Он был один. Прошлое умерло, будущее нельзя вообразить. Есть ли какая нибудь уверенность, что хоть один человек из живых — на его стороне? И как узнать, что владычество партии не будет вечным? И ответом встали перед его глазами три лозунга на белом фасаде министерства правды:
ВОЙНА — ЭТО МИР
СВОБОДА — ЭТО РАБСТВО
НЕЗНАНИЕ — СИЛА
Он вынул из кармана двадцатипятицентовую монету. И здесь мелкими четкими буквами те же лозунги, а на оборотной стороне — голова Старшего Брата. Даже с монеты преследовал тебя его взгляд. На монетах, на марках, на книжных обложках, на знаменах, плакатах, на сигаретных пачках — повсюду. Всюду тебя преследуют эти глаза и обволакивает голос. Во сне и наяву, на работе и за едой, на улице и дома, в ванной, в постели — нет спасения. Нет ничего твоего, кроме нескольких кубических сантиметров в черепе.
Если меня вдруг не станет,
Ты станешь ли плакать?
Мысли мои находить,
В вопросительных знаках?
Если меня вдруг не будет,
Ты будешь ли верить,
В то, что я стану листвою
В заброшенном сквере?
Если меня вдруг не станет,
Скажи мне как скоро,
Голос ты мой потеряешь
В пустых разговорах?
Если меня вдруг не станет,
То хватит ли силы,
Память в душе сохранить,
Как тебя я любила
Если я вдруг растворюсь,
В небесах на рассвете,
Станешь ли ждать, что вернусь,
Словно северный ветер?
Если меня заберут
Непослушные тучи,
Сможешь ли ты осознать:
Я была твоей лучшей!
Если меня вдруг не станет,
Ты станешь ли плакать?
Слезы мои собирать,
Между строчек и знаков
Если меня вдруг не станет,
Ты станешь ли верить?
В то, что листвой я останусь
В заброшенном сквере.
Политикам не хватает тысячи голосов,
А мне твоего одного не хватает голоса!
Там, где ты сейчас, нет вообще никаких адресов.
Там координаты. И нить часового пояса
Вот здесь подпишите, а лучше поставьте печать!
А наш договор закрепим поцелуем в губы.
Я раньше не знала, что можно так сильно скучать.
Я раньше не знала, что сутки лететь до Кубы!
Кому-то желания может исполнить джин,
А кто-то у моря все ждет золотую рыбку!
В моих же мечтах, как и прежде, лишь ты один,
Мне б видеть почаще твою озорную улыбку!
И кто-то о блеске монет продолжает мечтать,
Но счастье мое не измеришь, поверь, в каратах!
И ты приходи! Меня больше не нужно искать,
Я жду тебя очень! Все те же координаты.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Голос» — 1 435 шт.
