Цитаты в теме «голос», стр. 6 ▷ Socratify.Net

И когда я изверилась, сникла, устала
И на чудо надеяться перестала,
Позвонил человек из далекой страны,
И сказал человек:- Вы мне очень нужны. –

И сказал человек: - Я без вас не могу –
За окном закружились дома на снегу,
Дрогнул пол, покачнулись четыре стены.
Человек повторил: - Вы мне очень нужны –

Этот голос с акцентом – замедленный, низкий
А потом бормотание телефонистки:
- Почему вы молчите, Москва, почему?
Отвечайте, алло! – Что ответить ему?

Что давно я изверилась, сникла, устала,
Что на чудо надеяться перестала,
Ничего не хочу, никого не виню,
Что в остывшей золе не воскреснуть огню?

Только вслух разве вымолвишь эти слова?
И молчала, молчала, молчала Москва.

Я до смерти влюблён
В этот голос простуженный
Кто-то вынес диагноз,
Что просто друзья

Не со мной не моя
Безнадёжно замужняя
Нам, наверно, нельзя
Нам, конечно, нельзя

Я не лезу в глаза,
Не краснею от скромности,
Но с тобой так хочу
Быть немного скромней

Молодая жена —
Неплохая любовница,
Только я почему-
То застыл у дверей

У тебя своя жизнь
Всё надолго расписано
Твой успешный
И добрый не чает души

Мы стоим, мы молчим
Мы общаемся мыслями
Нам, конечно, нельзя
Так куда ж мы спешим

Распахнулось пальто
Перепутались волосы
Покатилась к чертям
Чушь про милых друзей

А под утро в душе
Вместо глупых условностей —
То ли хмель, то ли соль
От помады твоей.

Когда луна своим сияньем
Вдруг озаряет мир земной
И свет ее над дальней гранью
Играет бледной синевой,

Когда над рощею в лазури
Рокочут трели соловья
И нежный голос саламури
Звучит свободно, не таясь,

Когда, утихнув на мгновенье,
Вновь зазвенят в горах ключи
И ветра нежным дуновеньем
Разбужен темный лес в ночи,

Когда беглец, врагом гонимый,
Вновь попадет в свой скорбный край,
Когда, кромешной тьмой томимый,
Увидит солнце невзначай, –

Тогда гнетущей душу тучи
Развеют сумрачный покров,
Надежда голосом могучим
Мне сердце пробуждает вновь.

Стремится ввысь душа поэта,
И сердце бьется неспроста:
Я знаю, что надежда эта
Благословенна и чиста!

Из немыслимой дали, из забытого века
Номер я набрала одного человека,
И пока раздавались в его комнате трели,
Между нами стихии гудели, гремели.

Я услышала в трубке ветров полыхание,
Я услышала в трубке вселенной дыханье.
Между нами лежали века, расстояния -
С той далёкой поры, с того расставания.

И такие зияли громадные бездны,
Что любые слова стали вдруг бесполезны.
И,услышав тот голос, что совсем уж забыла,
Я тихонечко трубку на рычаг положила.

И утихли ветра, и умолкли стихии,
И в ночи засветились огни золотые.

Ты — музыка, но звукам музыкальным
Ты внемлешь с непонятною тоской.
Зачем же любишь то, что так печально,
Встречаешь муку радостью такой?
Где тайная причина этой муки?
Не потому ли грустью ты объят,
Что стройно согласованные звуки
Упреком одиночеству звучат?
Прислушайся, как дружественно струны
Вступают в строй и голос подают, —
Как будто мать, отец и отрок юный
В счастливом единении поют.
Нам говорит согласие струн в концерте,
Что одинокий путь подобен смерти.

Как-то Раневская, сняв телефонную трубку, услышала сильно надоевший ей голос кого-то из поклонников и заявила: — Извините, не могу продолжать разговор. Я говорю из автомата, а здесь большая очередь.

Прислушайтесь к голосу разума Слышите? Слышите, какую хрень он несет?

— Это правда, что вы повысили голос на профессора Амбридж?
— Да, — сказал Гарри.
— Вы обвинили ее во лжи?
— Да.
— Вы сказали ей, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился?
— Да.
Профессор МакГонагалл села за
письменный стол и, хмуря брови,
поглядела на Гарри. Потом сказала:
— Возьмите-ка печенье, Поттер.
— Что взять?

Иногда наши слова говорят одно, а тон нашего голоса говорит абсолютно другое.

Послушай всех, но следуй только своему голосу.

Когда любовь поманит - следуйте ей,
Хотя ее пути тяжелы и круты.
И когда ее крылья обнимут вас -
Не сопротивляйтесь ей, хотя меч,
Спрятанный в крыльях,
Может поранить вас.
И когда она говорит с вами -верьте ей,
Хотя ее голос может разрушить ваши мечты,
Как северный ветер превращает
В пустыню сады.

Я ощущаю его нежные прикосновения к моей шее, слышу его голос, чувствую жар его тела, запах кожи. Всё как всегда.
Всё как всегда
Достаточно закрыть глаза.

Голос народа опасен, когда в нём слышен гнев.

Не говори, когда поет молчанье,
Пусть голос оживляет миражи,
Не отдавай словам на растерзанье,
Божественную музыку души.

Любовь
Вспомни её, стоящую на дороге с пылью звёзд, умирающих в её волосах.
Тот голос, который родился из твоих глаз, когда ваши усталые руки переплелись на ветру.
Ты уже знал, что это Она.

Один лишь благоразумный будет знать про самого себя и будет способен испытать, что ему известно и что — нет, да и других точно также он будет в состоянии рассматривать: что кто-нибудь подлинно знает, а потому и считает себя знающим, и что, напротив, только думает знать, подлинно же не знает; из других же никто неспособен этого решить. Вот в этом-то и состоит благоразумное поведение и само благоразумие, и познание самого себя, — именно чтобы знать, что знаешь и чего не знаешь.
Каждый, кто в согласии с добром, кто умеет слышать, пусть он научится слышать тот голос, который тихонько звучит в его душе. Однако для этого нужно большое терпение, а его нет у людей, да, кроме того, этот предостерегающий голос нередко отговаривает человека от поступка, который тот во что бы то ни стало желает совершить, от которого не хочет отказаться. Но как знать, быть может, многие заглушают в себе этот голос, не подозревая, что он оберегает их благо? (Сократ)

Первый снег ляжет ровно, фатой замеревшего мира,
Он застынет алмазами света в твоих волосах,
И в замерзшем пространстве откликнется зимняя лира
На тепло талых слов в наших шепчущих жизнь голосах.

Город станет седым. Для тебя — подвенечным нарядом
И по узкой аллее, под марш созревающих звезд
Я тебя поведу к алтарю первых дней снегопада,
Я останусь с тобой в белом танце раздетых берез.

Слышишь? Падает снег. Это небо спускается ниже.
Это музыка севера плачет аккорд бытия.
Это ты в серебре. Это я с каждым выдохом ближе,
Как мальчишка, наивно, безумно влюбляюсь в тебя.

Жила — поживала когда-то большая семья.
Настала пора переезда в иные края.
Когда же мешки с барахлом потащили во двор,
У взрослых с детьми разгорелся нешуточный спор.

И «против» и «за» раздавались у них голоса —
Везти или нет им с собою дворового пса.
А тот, чьих зубов опасался бессовестный вор,
Лежал и внимательно слушал людской разговор.

"Я стал им не нужен
Зачем притворяться живым?»
И больше не поднял с натруженных лап головы.
Спустя поколение снова настал переезд

На поиски более щедрых и солнечных мест.
И бывшие дети решали
Над грудой мешков —
Везти или нет им с собою своих стариков.

А я приду, когда другие отвернутся,
Когда совсем останешься один.
И мне так обреченно улыбнутся
Десятки неживых твоих морщин

Ты тихо засмеёшься — не от счастья —
От боли и безвыходной тоски.
И сердце разорвёшь моё на части,
Коснувшись мне нечаянно руки.

Ничто не исчезает — ты и раньше
Глаза опустошённые терзал!
И голос твой, надломленный от фальши,
В душе моей бессмысленно звучал.

Но ты мне постарайся улыбнуться —
Я верю, мы вернём былой уют!
Ведь я приду, когда другие отвернутся.
Приду, когда другие не придут.

А у меня каждое утро — без тебя,
И каждый вечер — с теплой кружкой чая,
Пишу я смс, не отсылая,
Ругая каждую секундочку себя,

На подоконнике я в сумерках скучаю.
Я в них по буковкам пишу,
Что я по улицам брожу, глотая воздух,
Дышу тобой —

Я рассказала всем потухшим звёздам,
Вернуть тебя — уже наверно поздно.
Я обнулила прошлое, взамен
Свои я чувства вычеркнула болью,

Ты равнодушием —
Как на раны — солью, и номера — delete-ом:
Время перемен.
А у тебя ведь это утро — без меня,

Твой телефон — с другими голосами,
И чай остыл,
Ругаешь ты себя,
И жизнь — как будто зебра с полосами.