Цитаты в теме «голова», стр. 42
Когда все плохо и что-то не получается,
Когда трудно уснуть, а утром с постели встать,
И в зеркале отражается такая красавица,
Что хочется выругаться, спросить: «Ну ты чё, мать?!»
Когда ты летишь вниз, значит - падаешь,
Нужно чтоб кто-то был рядом, подстраховал,
Чтобы послушал, как ты там «крякаешь»,
Руку подал, погладил, в щеку поцеловал...
Что руку?.. Пусть он протянет обе,
Тот, кто должен быть рядом в этот момент,
Чтобы потом не целовали в холодный лобик,
Не заплетали в веночки бы черных лент...
Он бы спросил: «А ты все вниз головой стараешься?
Давай попробуем вместе, и страх уйдет!
Рядом - оно надежнее! Что ты все улыбаешься?
У тебя все получится, ну-ка давай вперед!»
Кто-то должен быть и ждать тебя дома
(Я не про кошку, кошка - само собой!)
А тот, с кем давно я уже знакома,
Кто рядом в трудный момент со мной...
Каково это быть мужчиной?
Быть главой, головой, отцом,
Быть с руками, умом, машиной,
Чтобы в грязь не упасть лицом.
Чтоб берег... Чтоб в огонь и в воду,
Чтоб герой... Чтобы лучше всех...
Чтоб рыбачил, любил охоту,
Чтобы в бизнесе был успех...
Чтобы честный, простой и верный,
Чтобы друг и защитник был,
Чтобы хоть бы чуть-чуть...примерно...
Чтоб на все бы хватало сил...
Каково это быть, скажите?
Нам мужчин ни за что не понять!
Так жалейте, прощайте, цените,
Так любите, как любит мать!
Люди издавна верили, что в мире торжествует зло, а добро вознаграждается после смерти. Получалось своего рода уравнение, связывавшее землю и небо. В наше время уравнение превратилось в неравенство. Небесное вознаграждение кажется сегодня явным абсурдом. Но торжества зла в земном мире никто не отменял. Поэтому любой нормальный человек, ищущий на земле позитива, естественным образом встает на сторону зла: это так же логично, как вступить в единственную правящую партию. Зло, на сторону которого встает человек, находится у него в голове, и нигде кроме. Но когда все люди тайно встают на сторону зла, которого нет нигде, кроме как у них в голове, нужна ли злу другая победа?
Вообще в женатом состоянии напрягает не то, что у тебя нет других женщин, а то, что нет этой возможности. Я, может быть, ею бы и не воспользовался, но возможность-то должна быть Вот, например, запретили бы тебе есть вилкой. Причем в формулировке «никогда». «Никогда больше не будешь есть вилкой! » Да, казалось бы, и черт бы с ней, можно ложкой, палочками, руками Но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось именно вилкой. И, главное, вот она — вилка, лежит. Много вилок. Открыл ящик — полно. Разные — длинные, короткие, трехзубые, двузубые, серебряные, мельхиоровые Да тебе в таком состоянии даже и алюминиевая сгодилась бы если у тебя уже три года не было ни одной вилки. Но нельзя. А буквально вчера еще было можно — бери любую вилку и пользуйся, и никому дела нет. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же вилками не пользоваться »
Это был смех горького осознания, что жизнь не придерживается правил честной драки и ничуть не гнушается пнуть упавшего — не со зла, а просто чтобы не забывал следить за спектаклем, а с этим смехом, как обухом по голове, пришло откровение, что нет реальной границы между трагедией и комедией, что это просто ярлыки, которые мы наклеиваем на неподвластные нам последствия нашего участия во вселенском данс-макабре, различные точки зрения на одно и то же — различные для различных людей, для различных времен, да и просто для различных настроений взирающего
Они умели жить с природой в согласии, в ладу. Не лезли из кожи вон, чтобы провести грань между человеком и животным. Эту ошибку допустили мы, когда появился Дарвин. Ведь что было у нас: сперва обрадовались, поспешили заключить в свои объятия и его, и Гексли, и Фрейда. Потом вдруг обнаружили, что Дарвин никак не согласуется с нашей религией. Во всяком случае, нам так показалось. Но ведь это глупо! Захотели немного потеснить Дарвина, Гексли, Фрейда. Они не очень-то поддавались. Тогда мы принялись сокрушать религию. И отлично преуспели. Лишились веры и стали ломать себе голову над смыслом жизни. Если искусство — всего лишь выражение неудовлетворенных страстей, если религия — самообман, то для чего мы живем? Вера на все находила ответ. Но с приходом Дарвина и Фрейда она вылетела в трубу. Как был род человеческий заблудшим, так и остался.
— Ну и компашка мне досталась, — проговорил Геральт, покачав головой. — Братья по оружию! Дружина героев! Прямо садись и плачь! Виршеплет с лютней. Дикие мордастые полудриады-полубабы. Вампир, которому пять тысяч сто с хвостиком месяцев, и чертов нильфгаардец, упорно твердящий, что он не нильфгаардец.
— А во главе дружины ведьмак, страдающий угрызениями совести, бессилием и невозможностью принимать решения, — спокойно докончил Регис. — Нет, предлагаю двигаться инкогнито, чтобы не вызывать сенсаций.
— И смеха, — добавила Мильва.
я хочу сказать, чтобы ты знала, да ты и так знаешь, но всё равно скажу: я всегда тосковал и всегда тоскую по тебе. И самое страшное, чего я боюсь, — не голову потерять в бою, а тоску свою потерять, лишиться её. Я всё время думал, уходя с войсками то в одну, то в другую сторону, как отделить от себя свою тоску, чтобы она не погибла вместе со мной, а осталась бы при тебе. И я ничего не мог придумать, но мне мечталось, чтобы тоска моя превратилась или в птицу, или, может быть, в зверя, во что-то такое живое, чтобы я мог передать тебе это в руки и сказать — вот возьми, это моя тоска, и пусть она будет всегда с тобой. И тогда мне не страшно погибнуть. И теперь я понимаю — мой сын родился от моей тоски по тебе. И теперь он всегда будет с тобой.
Быть женщиной — что это значит?Какою тайною владеть?Вот женщина. Но ты незрячий.Тебе ее не разглядеть.Вот женщина. Но ты незрячий.Ни в чем не виноват, незряч!А женщина себя назначит,как хворому лекарство — врач.И если женщина приходит,себе единственно верна,она приходит — как проходитчума, блокада и война.И если женщина приходити о себе заводит речь,она, как провод, ток проводит,чтоб над тобою свет зажечь.И если женщина приходит,чтоб оторвать тебя от дел,она тебя к тебе приводит.О, как ты этого хотел!Но если женщина уходит,побито голову неся,то все равно с собой уводитбесповоротно все и вся.И ты, тот, истинный, тот, лучший,ты тоже — там, в том далеке,зажат, как бесполезный ключик,в ее печальном кулачке.Она в улыбку слезы спрячет,переиначит правду в ложь Как счастлив ты, что ты незрячийи что потери не поймешь.
И снова чья-то жизнь к чертям несётся,
И пульс, паскуда, скачет во всю прыть
Таких, как ты, не забывают, Солнце,
Таких, как ты, лишь пробуют забыть
Пытаюсь рассказать тебе о чём-то,
А в голове предательский бардак,
Ты, как всегда, смешно сдуваешь чёлку,
Кукожишь нос и куришь невзатяг
Три ложки кофе в маленький напёрсток,
И ярко-жёлтый зонт, промокший вдрызг,
С такой, как ты, так сложно и так просто,
С такой, как ты, по краешку и вниз...
И мне плевать, что дождь к утру смешает -
И запах Vogue, и блеск кошачьих глаз,
И чью-то прихоть путаться с мышами,
Оставив дома вискас про запас.
Белый мрамор, черный мрамор,
Вдалеке желтеет лес,
И величественный траур
До распахнутых небес.
Находиться здесь непросто,
Поневоле прячешь взгляд,
Фотографии погоста
С осуждением глядят.
Вдруг разверзлись чьи-то губы,
И в могильной тишине
Показалось, воют трубы,
Будто бы в кошмарном сне:
«Вы пока что еще живы,
Но у жизни краткий срок,
Вами властвует нажива,
Вами властвует порок.
Всё, что мы трудом создали,
Развалили на века,
И у нас покой украли,
Как не дрогнула рука?
Мы за равенство и братство
Погибали на войне,
Вы народное богатство
Уступили сатане».
Облака укрылись мглою,
Вспыхнул радужно экран,
И качает головою
Седовласый ветеран.
А за ним родные лица,
От стыда бросает в дрожь,
Мне бы в церкви помолиться,
Да от правды не уйдешь.
- "Где при заходе солнца тени тянутся вдаль по бесконечной одинокой прерии» Я вспомнил: это место, "где стада бизонов медленно бредут, простираясь на многие мили»
Темная масса слева постепенно обрела форму. Выделился громадный бизон американских прерий. Не на родео, не на выставке рогатого скота, не на обратной стороне никелевой монетки, а здесь, перед ними стояли эти животные, опустив рогатые головы, покачивая мощными спинами-знак Таро, неудержимое плодородие весны, исчезающее в сумерках в былое, в прошлое-вероятно, туда «где мелькают колибри».
Рендер и Эйлин шли по великой равнине, луна плыла над ними. Наконец они дошли до противоположного конца страны, где большие озера, другие ручьи, мосты и другой океан. Они прошли через опустевшие фермы, сады и двинулись вдоль воды.
- "Где шея долгожителя-лебедя изгибается и поворачивается», - сказала она, глядя на своего первого лебедя, плывущего по озеру в лунном свете.
А я тебе позвоню на днях...
Так, знаешь, будто бы между прочим:
Ну, с добрым утром, спокойной ночи,
Ну как ты там, не забыл меня.
Да ничего не случилось, нет.
Живу, не то, чтобы всех несчастней,
Но только запах твоих запястий
Порой отчётливо снится мне.
Представь: в каком-нибудь феврале
Лежишь поленом, из ритма выбит
А говорят, нужно просто выпить-
И станет чуточку, но теплей.
И я опять — с головой в забег
По дням-работам-друзьям-знакомым,
Но город стынет в февральской коме,
И значит — новый стишок тебе.
И я туплю на второй строфе,
Себя выцеживая по капле.
И значит — снова на те же грабли,
Чтоб закрепить, наконец, эффект.
И снова дождь за окном — на крик,
И снова пишется на пределе
Я позвоню тебе на неделе...
А ты, пожалуйста, не бери.
Что делаю? Пишу стихи.
На крыльях голубей бумажных.
В полёт оптравятся лишь раз
Пусть в высь тугую, вниз — не важно,
Летят обрывки рифм и фраз.
А я, плыву, меж берегов,
Дыша туманом сигаретным,
Я не ищу сейчас причин,
Не надо мне давать советы!
Что надо? Просто помолчи.
Смеятся? Плакать? Нет, не нужно!
Вернуть всё ? Врядли. Никогда!
А скоро снова вдруг весна,
Без спросу голову закружит,
А как же ты? Моя беда
Напьюсь. И кто меня осудит?
Я ждал, как только могут ждать,
Всегда открыты были двери,
Я так устал Тебя искать,
Но я надеялся и верил,
Хотел хоть раз поцеловать
И в маслянистой темноте,
Едва разбавленной свечою,
Проснусь я, рядом не с Тобою.
Проснусь, и крик сойдет на хрип,
А ты - останешься мечтою,
Коснувшись губ, всего на миг
Мои странные женщины любят вино и весёлый утренний секс,
Мои странные женщины не в кино, а в жизни находят контекст,
Мои странные женщины — позитив, как старый Moët et Chandon,
Мои странные женщины презерватив называют просто «гондон».
Мои странные женщины все стройны как кони арабских кровей,
Мои странные женщины не юны, но красивы от ног до бровей,
Мои странные женщины любят «транс» и медленный ритм-энд-блюз,
Мои странные женщины дали мне шанс, и знали, что я влюблюсь.
Мои странные женщины любят цветы, которых не знает твоя,
Мои странные женщины жгут мосты, даже если мост — это я,
Мои странные женщины носят духи, от которых винтом голова,
Мои странные женщины любят стихи и мои про любовь слова
Мои странные женщины могут спать, хоть из пушки бей, хоть зови,
Мои странные женщины могут в пять разбудить меня для любви,
Мои странные женщины — не просты, и за это я их терплю,
Мои странные женщины — это ты, и я всех их в тебе люблю.
— Эмик, что Вы потеряли в том ресторане, Вы мне скажите.
— Вы не видели красивой жизни, мама!
— А что, разве нельзя покушать со вкусом дома? Я же с утра уже все приготовила: и гефилте-фиш, и форшмак, и синенькие
— Ой, Вы, мама, не смешите меня!
— Ой вэй, как будто у него нет дома, у этого ребенка. Эта Циля откуда взялась на мою голову, гембель, ведет себя, как румынская проститутка. Какое счастье, что твой папа не дожил до этого дня, когда он видел, чтоб ребенок пошел в ресторан от мамы. Мама готовит целый день
Мы в прежние времена вернулись, как будто Я верхом был, ночью блуждал по горам, через тот перевал проходил. Было холодно. Снег кругом лежал Вдруг вижу — он скачет мимо меня молча, без остановки. Проскакал Он в одеяло свое завернулся, опустил голову Вот он проскакал, и я увидел в руках его огонь. Он его, по старинке, в роге вез. Я и увидел рог. Он горел изнутри молочным, лунным светом. И я понял во сне, что он вперед поскакал. И разведет костер там, в неизвестной дали, где мрак и холод. И, когда бы я ни пришел, он ждет меня там И после этого я проснулся.
Однажды, когда какие-то люди собрались на платформе внутренней цитадели замка, некий человек сказал Утида Соуэмону: «Говорят, что вы учитель фехтования, но, судя по вашему повседневному поведению, вы вряд ли можете научить чему-нибудь путному. Я полагаю, что если бы вас попросили совершить кайсяку, то, вместо того чтобы отрубить голову, вы бы, наверное, отсекли бы человеку макушку».
Соуэмон возразил: «Это вовсе не так. Нарисуйте у себя на шее чернилами малень¬кое пятнышко, и я докажу вам, что могу нанести точный удар, не отклонившись ни на волосок».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Голова» — 4 189 шт.
