Цитаты в теме «горизонт», стр. 9
Васька Матроскин - Кот корабельный
Ах, Васька — плут, но вовсе не бездельник:
Наловит рыбки, песенку споёт
Гуляет по Причалу Корабельный —
Душа морская — наш Матроскин Кот
Девятый вал для Васи не помеха.
Просохнет в ночь у докеров в порту
На нём тельняшка серая из меха.
Бывалый видно сразу за версту
Сидит на пирсе в ясную погоду,
На горизонт нацелив меткий глаз,
Большой охотник до морской охоты —
Кот Корабельный в этом деле — ас
Умеет Кот походочкой без скрипа
По палубе вальяжненько пройтись,
На реях покачаться и бушприте,
И по канату ловко съехать вниз
В любом порту у Васьки есть морячка-
Подруга киска, враг по жизни — пёс
И всё ж, на киче — хуже, чем при качке
В солёных волнах меж штормов и гроз.
Мёртвый сезонПрощай, уже не жалко
Ни жизни, ни минут.
Глаза под полушалком
Души не резанут.
Висит свинцовый полог
Почти полярных туч.
Мне этот южный город,
Как Магадан, колюч.
Прощай! Пускай прохожий
В троллейбусном окне
Тебя не потревожит,
Напомнив обо мне.
Маяк, как зажигалка,
Моргает, но не мне.
Меня качает Ялта,
Как ялик на волне
Прощай Отбушевало,
И время истекло
Искать за перевалом
Ушедшее тепло.
Не надо черпать с донца,
Уж лучше разорви!
А Ялта все без солнца,
А сердце — без любви.
Мертвый сезон
В Ялте,
Мертвый сезон
В сердце.
Мертвый сезон,
Словно бизон,
Лег у воды.
Мертвый сезон,
В Ялте.
Мертвый сезон,
В сердце.
Мертвый сезон
За горизонт
Прячет следы!
Спускались сумерки и царственная ночь
Невольно о себе напоминала,
Мы по аллее шли, укутавшись в любовь,
Моя рука твою ладонь не отпускала.
День незаметно к своему закату подошёл,
За горизонтом уже солнце давно скрылось,
На небо месяц медленно взошёл,
И серебром роса на землю опустилась.
Любовь дурманила, глаза были пьяны,
Пьяны от чувств, нахлынувших волною,
Сердца стучали яростно в груди,
Уста пылали, обожженные любовью.
В ту ночь, я знаю, вспыхнула искра
И из нее огонь стал разгораться,
Горели пламенно влюбленные глаза,
Мы больше не могли с тобой расстаться.
Быть частью, звеном на пути бытия,
Простой передачей в цепи обновления?
В чём миссия или задача моя?
В чём смысл, в чём секрет моего появления?
Земля нам — горнило, чистилище, фронт?
Ведёт нас судьба или знак зодиака?
Что вечно скрывает от нас горизонт —
Там сполохи света иль омуты мрака?
В глазах сумасшедших, в учёных умах,
В гранёном стакане, в дыму папиросы,
На смертном одре и в родильных домах —
Вопросы, вопросы, вопросы, вопросы
И тяжесть от них, и брожение в крови.
Не думай, а просто живи, как придётся —
С любовью, надеждой и верой живи.
Глядишь, сам собою ответ и найдётся.
Простой, как вода, или ясный, как день,
Как миг озарения во тьме без просветов:
Есть сферы, которым предписана тень —
Вопросы, что вечно живут без ответов.
Она идёт по жизни невесомо,
Что есть душа на глаз и вес?
Она красива для знакомых,
Она сурова для повес.
Не взвесят чувства вздорные невежи,
И не возвысят милость нежных рук,
А горизонты так безбрежны,
Что обрекают сомнем мук.
Она горда, сильна, прелестна,
Но и хрупка, как полевой цветок,
Она девчонка и невеста,
И женщина, несущая восторг.
Понять других и быть непонятой другими,
Что может быть больнее доли сей?
Таков удел возможен для богини,
Но не для смертных с искрою очей.
Она живет в ладу с собою,
Лелея душу, как дитя,
Судьбу не пестуя молвою,
Хранит свой крест для святочного дня.
Она идёт по жизни невесомо,
С высоко поднятой главой
И прячет даже от знакомых,
Сердечный груз с непонятой душой.
И вот он снова в Париже, и вечер мягок, как грудь женщины, и кажется — иначе и не может быть. Всё принимается со спокойствием обреченности — этим единственным оружием беспомощности. Небо всегда и везде остается одним и тем же, распростертое над убийством, ненавистью, самоотверженностью и любовью, наступает весна, и деревья бездумно расцветают вновь, приходят и уходят сливово-синие сумерки, и нет им дела до паспортов, предательства, отчаяния и надежды. Как хорошо снова оказаться в Париже, не спеша идти по улице, окутанной серебристо-серым светом, ни о чем не думать До чего он хорошо, этот час, еще полный отсрочки, полный мягкой расплывчатости, и эта грань, где далекая печаль и блаженно-счастливое ощущение того, что ты еще просто жив, сливаются воедино, как небо и море на горизонте: первый час возвращения, когда ножи и стрелы еще не успели вонзиться в тебя Это редкое чувство единения с природой, ее широкое дыхание, идущее далеко и издалека, это пока еще безотчетное скольжение вдоль дороги сердца, мимо тусклых огней фактов, мимо крестов, на которых распято прошлое, и колючих шипов будущего, цезура, безмолвное парение, короткая передышка, когда, весь открывший жизни, ты замкнулся в самом себе Слабый пульс вечности, подслушанный в самом быстротечном и преходящем
Мне хочется поговорить. Об истории, об искусстве, о литературе, о политике, о философии, о жизни, но раз за разом, после обрывочных «прив» «нра» «ваще» «как саааам» «а ничо», открывается все та же грустная, болезненная, тяжелая, трагичная, пустая бездна одинокости человеческой. Глухой, слепой одинокости, неразбавленной оттенками широкого пространства красивого мира. И бессильно опускаются руки, не способные спасти каждого, и хочется отвернутся, закурить и остаться наедине с самими собой, устало глядя в окно и думая о чем-то далеком, неважном, но легком и светлом, как крыло бабочки над полем диких цветов. И хочется взять слова, краски, шальные чувства — вечные инструменты художника, и создать вокруг себя стену толщиной в бесконечный вздох сожаления и обреченного понимания того, что там, где ты предвидел сладкую, прекраснодушную, парящую бесконечность, лишь россыпь острой мокрой гальки боли, воспаленной сознанием до размеров берега, на котором никогда не будет радостного смеха детей, любящих глаз, нежных обьятий и где-то на кромке горизонта — пения китов. И наваливатеся на душу тяжелое тело пустоты, и дышит соленым в шею, давя бетонной поступью птенцов зарождающихся идей и желаний, и в какой-то момент начинает казаться, что ничего больше не осталось, что ты один среди миражей, теней, бывших когда-то людьми Но потом ты вытираешь с висков испарину, закрываешь глаза, делаешь жизненно необходимый глоток горького горячего чая и снова веришь: «нет, нет, привиделось, конечно нет, нет, нет »
Наш корабль окружен бескрайней серо-синей равниной, смотреть практически не на что, только пару раз в день далеко на горизонте появляется тонкая белая полоска, но до нее так страшно далеко, что сразу и не поймешь, земля это или продолжение неба. С трудом верится, что под этим плоским, свинцово серым куполом или в глубинах обширного и безразличного ко всему океана может существовать жизнь, что в этом аду кромешном может теплиться чье то дыхание — ведь любое движение в пучине вод столь ничтожно, столь пренебрежимо мало, столь случайно в сравнении с величием океана; в небе же — ни малейших признаков солнца, и воздух кажется полупрозрачным и одноразовым, словно бумажный носовой платок, хотя он все же, в определенном смысле, наполнен светом, и ветер, дующий навстречу нам, летящим в невесомости, все не стихает и не стихает, и за кораблем остается след, голубой, как вода в джакузи, но не проходит и нескольких минут, как след этот вновь растворяется в унылых серых водных просторах. Однажды на небе появляется вполне обычно выглядящая радуга, но ты даже не замечаешь ее, поглощенный размышлениями об огромной сумме денег, которые заработали Kiss этим летом во время своего объединительного турне, или вдруг кит проплывает с правого борта, взмахнув при этом хвастливо хвостом. Когда все вокруг на тебя смотрят, а ты занят мыслями о чем нибудь постороннем, легче верить в то, что тебе ничего не грозит. Но со всех сторон тебя окружает унылая безбрежность, и не попасть под ее влияние за долгих пять дней почти невозможно.
Творенье подвластно твоей красоте несравненной... Творенье подвластно твоей красоте несравненной,
Но люди в единстве сердец — овладеют вселенной.
Вчера чуть не выдала тайну влюбленных свеча,
Но — слава Аллаху — померк этот светоч затменный.
Лишь искры от пламени, мне опалившего грудь, —
Небесное солнце, что светит земле моей бренной.
И роза пыталась поведать: « прекрасен мой друг »,
Но речи ее заглушил ветерок неизменно.
Как циркуль, я круг горизонта хотел очертить,
Но кругом вселенной очерчен я сам довременно.
Лицо твое, кравчий, смеясь, отразилось в вине,
И жаждой к фиалу с тех пор я прикован, как пленный.
Бегу я на улицу магов, отчаянья полн, —
От смут наших дней, от всего отмахнулся, что тленно.
День видя последний, ты скорбь свою сбросишь легко,
Взяв тяжкую чашу — кипящую влагою пенной.
На розе написано кровью, текущей из ран:
«Кто сердцем созрел, будет пить! Все иное презренно!»
Как розы, роняют росу твои строки, Хафиз!
Но все же найдет в них изъяны завистник надменный.Перевод В.Державина
Когда человек молод, он думает о будущем и строит грандиозные планы, а когда человек уже не молод, он вспоминает прошлое, анализирует его, и с констатацией, ожидает наступающие события, понимая, что изменить их практически невозможно, даже за очень большие деньги, и даже очень желая этого, т.к. итог неизбежен и неотвратим...
Свеча горела на ветру,
Зажжённая свеча горела.
И в этом пламени пылающей свечи
Моя душа уже почти совсем истлела.
А капли той растаявшей свечи
Стекали, как не прошенные слёзы.
И застывали на порывистом ветру,
Как в зимние трескучие морозы.
И вереницы промелькнувших лет,
Как мотыльки над той свечой летали.
И свои крылья, опалив,
Тихонько и безмолвно умирали.
Развеялись, как утренний туман,
Уже не совершённые поступки.
И гороскопа неожиданный обман
Свершился, без согласья на уступки.
Судьбы прошёл калейдоскоп,
Сложилась вся картинка.
Года ушли за горизонт,
И растворились, словно тающая дымка.
И плакала горящая свеча,
И превращалась на глазах в огарок.
И жизнь уже сначала не начать,
Моя судьба – ты злой богов подарок.
Зима летом..может только приснится. Закат разгорелся всеми красками,что остались неизрасходованными за ушедший год. Угольно-красное, дымное солнце висело над горизонтом. Небо отцветало спектром:лимонно-жёлтая узкая полоса заката плавно переходила в неземную, изумрудную зелень, которая в зените менялась на мощную,яркую, насыщенную синеву. И к востоку концентрация этой синевы возрастала до глубокой черноты, в которой звёзды, словно от неимоверного давления в ней начался процесс кристаллизации.
Земля же отражала небо наоборот:на западе чёрный, горелый лес неровными зубцами вгрызался в сумрачный диск светила, а под сводом тьмы на востоке лес мерцал будто голубой, освещённый изнутри айсберг. Снега стали зеркальными и кроваво полыхали.
Но самым загадочным было бесшумное движение, охватившие мир. Грузно и устало погружалось солнце. Удлиняясь, зловеще ползли тени, ощупывая перед собой дорогу и змеин о ныряя в складки лощин. Сверху катился прилив мрака, отмывая всё новые и новые огни. Багровый дым, клубясь, устремился вслед за солнцем мимо насыпи..
Ничего, ничего, ничего ни о чём не печалься,
Разве ты виноват в том, что я так нескладно живу? —
Вижу странные сны, подбираю забытые вальсы
И совсем не ценю то, что надо ценить наяву.
Ничего, ничего, мне терять тебя тоже не ново
И смеяться, и плакать, и петь всё равно о тебе.
Хоть, быть может, ты прав — ни одно моё звонкое слово
Ничего не меняет в твоей легкокрылой судьбе.
Хорошо, хорошо, хорошо всё, наверное, будет
Так, как можно, как нужно, как правильно, как у людей.
Только — ты ли не знаешь? — как горько несчастливы люди,
Заключенные в плен этих правил, долгов и идей?
Впрочем, всё хорошо я не спорю, не стою, не строю
Романтических замков на влажном пустом берегу.
Я не верю давно в безупречно-бесстрашных героев.
Но тепло твоих пальцев, сжимая ладонь, берегу,
Сердце твое что бы ни было было согрето.
Чтобы светлой была к горизонту влекущая даль.
Чтобы боги хранили тебя. И, ты знаешь, за это
Мне почти ничего в этой скомканной жизни не жаль.
— Вы сгорите от этих воспоминаний. И потом они врут. Нету ни прошлого, ни будущего. Будущее давно уже накрыто, как праздничный стол. Надо только приподняться на цыпочки, чтобы разглядеть этикетку.
— Господи, кто про что, а!
— А там от вас зависит, что вы выпьете, что съедите. Окажитесь вы под столом или будете плясать на нем и сможете сверху увидеть новые горизонты.
— Опять про стол. Ну почему именно стол?
— Да не обязательно. Не обязательно. Просто, чем выше находится человек, тем он лучше прозревает то, что вы называете будущим.
— Нет, я не поняла, вы шо говорите: вы уже забрались туда, где высоко?
— Вот именно. Но я — особый случай. Мне ничего не надо узнавать, всё во мне, надо только вынуть. Я знаю такое, чего не знает никто, даже я. Как бы вам объяснить? Вот Менделеев предположил ещё неоткрытые элементы и указал их место в своей таблице. Я тоже знаю удельный вес и валентность таких элементов души как обидий, тщеславий, милосердий, христарадий, некоторые из них — кошмар, тяжелее урана.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Горизонт» — 185 шт.
