Цитаты в теме «горизонт», стр. 8
Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения.
Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.
Не волнуйся, не плачь, не труди
Сил иссякших, и сердца не мучай
Ты со мной, ты во мне, ты в груди,
Как опора, как друг и как случай
Верой в будущее не боюсь
Показаться тебе краснобаем.
Мы не жизнь, не душевный союз —
Обоюдный обман обрубаем.
Из тифозной тоски тюфяков
Вон на воздух широт образцовый!
Он мне брат и рука. Он таков,
Что тебе, как письмо, адресован.
Надорви ж его вширь, как письмо,
С горизонтом вступи в переписку,
Победи изнуренья измор,
Заведи разговор по-альпийски.
И над блюдом баварских озер,
С мозгом гор, точно кости мосластых,
Убедишься, что я не фразер
С заготовленной к месту подсласткой.
Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,
Наша честь не под кровлею дома.
Как росток на свету распрямясь,
Ты посмотришь на все по-другому.
В человеке с древности живет неизбывный фантазм — самому воздвигнуть горы. Возводя башни до облаков, человек доказывает самому себе, что он более велик, чем природа. И это чувство в самом деле приходит на вершине бетонно-алюминиево-стеклянно-стальных ракет: горизонт принадлежит мне, я говорю «до свидания» пробкам, канализационным люкам, тротуарам, я человек, парящий над землей. Чувствуешь не упоение своим могуществом, а скорее гордость. Гордость без всякой гордыни. Просто радость от сознания того, что способен взобраться выше любого дерева.
Если смотреть сбоку, в профиль, то постель и простыни — море. Складки легки как по воле стихий. Бухты вдавались глубоко в побережье, наплывали одна на другую, и надвигались издалека ужасная волна цунами, готовилась перевернуть сотворенный из хлопка мир.
Лучано Маргаби мыслями и рукою странствовал по тканым волнам и рокотал, подражая винту, бороздящему безмолвное море. Вверх-вниз, ожидая, когда же чудовищная волна, зреющая на горизонте, опрокинет всю жизнь и можно будет начать с нуля. Крушение и гибель на глади морской — а внизу, внизу все молчит. Всё-всё молчит. Несмотря на шевеление ног, покой не нарушен, ситуация под контролем Волны скользнули к Геркулесовым Столбам, к ногам кровати.
Мысли мои — маленькие человечки. Они пританцовывают под звуки случайных мелодий, дрожат, опасаясь грубости, умирают, потеряв маленькое жёлтенькое пятнышко на горизонте. Они воскресают вновь лишь при шёпоте моём, стоит только губам, ссохшимся и слипшимся во сне, произнести страшное ругательство, обращённое к новому дню. Мои маленькие, озорные, глупые, бегущие к закату человечки Они совершенно не разбираются в жизни. Они не знают, что притяжение земное есть сила, противостоять которой невозможно, что музыка — смех бога, вера — свет, деньги — всё, воздух — дерьмо! Я мыслю! Я ещё могу мыслить! Я могу посмотреть на это небо и разорвать его на составляющие цвета одним лишь лёгким указующим взглядом. Если я захочу, мои маленькие человечки устремятся туда, в даль. Я мыслю, значит, я бегу!
Заплутал не знаю где, чудо чудное глядел,
По холодной по воде, в грязном рубище
Через реку, через миг брёл, как посуху, старик,
То ли в прошлом его лик, то ли в будущем.
Позамёрзшая межа, а метели всё кружат,
Я глазами провожал, слышал сердца стук.
Одинока и горба не моя ли шла судьба,
Эх, спросить бы, да губа онемела вдруг.
Полем, полем, полем,
Белым, белым полем дым,
Волос был чернее смоли,
Стал седым.
А старик всё шёл, как сон, по пороше босиком,
То ли вдаль за горизонт, а то ли в глубь земли.
И темнела высота, и снежинки, петь устав,
На его ложились стан да не таяли.
Вдруг в звенящей тишине обернулся он ко мне,
И мурашки по спине ледяной волной.
На меня смотрел и спал, старче, кто ты, — закричал,
А старик захохотал, сгинув с глаз долой.
Не поверил бы глазам, отписал бы всё слезам,
Может, всё что было там — померещилось.
Но вот в зеркале, друзья,
Вдруг его увидел я,
Видно, встреча та моя всё же вещая.
Переломано пространство.
Люди, улицы, дома
Дрожь холодных, тонких пальцев
Сквозь вибрации ума.
Острым лезвием заката
Горизонта рвётся нить.
Солнце подмигнёт агатом
И умрёт, чтоб дальше жить.
Звёзды брошены на землю,
Люди, улицы, дома
Обречённо-жёлтой тенью,
Надвигается луна.
Город прячется во мраке,
Одинокий и пустой.
Ночь готовится к атаке,
Заполняя мир собой
Вновь ломается пространство,
Сон, реальность или бред?
Только дрожь холодных пальцев
Даст вам правильный ответ.
Мне снится сон.
Я стою на льдине
Синее-красное небо
Сливается с горизонтом.
И ресницы, покрыты инеем.
Холод похлеще декабрьских дней,
Тучи спрятали своего атамана.
Где я?
Носы гигантских кораблей,
Обнюхивают льды океана.
Вдруг, из воды вылезает оно!
Чудовище детских кошмаров.
Я знаю, нам всем когда-нибудь суждено,
Принять на себя удары.
Косится наглая рожа страха,
Вьется будто голодный гриф.
Вдруг, удар со всего размаха!
Темнота. Ветер стих
И что же значило это видение?
Страх перед грядущим?
Рваных мыслей бред?
Нет!
Мысль формируется в сравнениях,
А сон, это и есть ответ.
Казалось бы...Казалось бы, что ж еще — вот моя рука.
Вот имя твое, разбитое на переливы.
И осенью этой так просится быть счастливой,
Такой, чтобы, знаешь, — точно, наверняка.
Нервом быть, жилкой, к щеке прислонясь щекой.
Проснуться и жадно вбирать рассветно-лесное
И чувствовать, чувствовать, как оно бьется, ноет,
Тянется за перелеском седой рекой,
Срывается с горизонта, туда, за край,
Вплетается в волны, как лента в тугие косы
И осень, как шалью, укутана в пар белесый
И выброшена в небесные крики стай.
Казалось бы, что ж еще — оттолкнувшись, стать
Разумной, покладистой, нужной. Молчать. Остаться.
Но нужно запомнить тебя в пять касаний пальцев,
"Мой мир умирает на кончиках этих пальцев"
А после просто суметь без тебя дышать.
Как девочка, придумавшая жизнь
Как девочка, придумавшая жизнь
И миражи по личному фасону,
Я улыбаюсь. Тают миражи?
Зато видней и чётче горизонты.
Мне недосуг считать свои шаги.
Дойду — сочтут и в чёрточку спрессуют.
Я понимаю, в мире мало зги,
Приходится хвататься за любую.
Зачем мне знать про завтра и вчера?
Уже — во тьме, ещё - не осветили.
Сиюминутно с временем игра без правил,
Перерывов и на вылет.
Подмигивает звёздный небосвод.
Вот где мираж вселенского размаха!
Я верую в глобальный статус кво,
Как в неизбежность собственного праха.
В бессонной тьме куражится строка,
Но блекнет и тушуется под солнцем.
А я овец считаю в час быка —
И множатся стада моих бессонниц.
Мир вечно юн — стареют миражи,
Как фото из забытого альбома,
Где девочка, придумавшая жизнь,
И мальчик, заигравшийся судьбою.
Кого ты ждешь у моря каждый вечер,
Глазами разъедая горизонт.
Нарочно оставляя незамеченным,
Тот факт, что его нет четвертый год.
По ком ты плачешь в грудь седого неба.
И прошлое так преданно хранишь,
Другого обнимая человека,
Печально и язвительно молчишь.
Кому ты пишешь раз в неделю письма,
В бутылке отправляя по волнам.
Об этой страшно одинокой жизни,
О том, что волком воешь по ночам.
Кого ты любишь так, что стынет вечность.
И плавится в озерах толстый лед.
Надежда, как святая неизбежность,
Но только его нет четвертый год.
Больно нам? Страшно? И я молчу, ибо не знаю ответа на твой вопрос. Больно ли воздух теряющему мячу, страшно ли ветру, несущему запах гроз? Да, на рассвете слегка солона щека - всякий, свободу выбравший, одинок. Только, один заводит себе щенка, только, другой ведёт себя, как щенок. Солнце, как прежде, сходит за горизонт, ночи, как раньше, бархатны и легки. Плещется в душах эмоций аксинский понт, переливаясь в негаданные стихи. Грань между явью и бредом всегда тонка, каждый, ступивший на крышу, дойдёт до края, но застывает в резком броске рука, на стену памяти натыкаясь. Пряные травы прожитых вместе лет, заполоняют душевные пустыри. Это не мука - выбор живёт внутри, даже когда отвыкаешь лететь на свет.
Мама-туча сына провожала,
Прижимала к грозовой груди:
Я тебя растила и ласкала,
Дождик мой, пора тебе идти.
То, сынок, Природы завещание,
Её Слова нам не изменить —
Силы передав свои и знания,
Мать должна ребенка отпустить.
Туче подарив свой взгляд прощальный,
Из объятий её рыхлых крыл
Дождь к земле, унылый и печальный,
Брошенным щенком засеменил.
Дав дождю за горизонтом скрыться,
Яростно, как может только мать,
Туча начала о нем молиться,
Громово и зычно причитать
Мощь её раскатистых рыданий
Слушая и полнясь слёз водой,
Дождик уходил дорогой дальней,
Превращаясь в ливень молодой.
Где найти мне такую ноту,
И как к слову ее поставить.
Чтоб сердца пригласить к полету,
Чтобы души летать заставить.
Чтоб струной натянулась тонко,
Не сфальшивила ни на йоту,
Чтоб звучала легко и звонко
Где найти мне такую ноту?
Утром проявится дня рисунок,
Утром, когда горизонт проснется,
На золотых лучах, как на струнах,
Ноту эту сыграет солнце.
Утром, когда всколыхнет природу
Птичий гомон светло и нежно
Я в пенье птиц разыщу эту ноту,
Ноту Веры, Любви и Надежды.
Окончание, теперь Нота.
В глаза мне бросилась она,
Точь-в-точь игривая волна,
В штиль чудом поднятая рядом.
И в этот миг не только я —
Нептун бы вряд ли устоял
От чар лазоревого взгляда.
Растёкшись, глаз голубизна
До горизонта и до дна
Весь мир заполнила собою.
И сердце рвётся улететь,
Разбив крылом грудную клеть,
Как чайка, в море голубое.
Чтоб в ясный день и в час грозы
Купаться в волнах бирюзы
И их игрою восхищаться,
Над ними с песнями парить
И в брызгах крыльями ловить
Флюиды солнечного счастья.
Уже её растаял след,
Но не исчез небесный цвет:
Стоит, стоит перед глазами
Волна, пропевшая без слов,
Что мне лишь капли васильков
В траве оставила на память.
Две личности, два счастья, две судьбы.
Но всё же, что-то нас объединяет?!
Ведь столько лет мы вместе я и ты
И даже старость, нас завидев, убегает.
В твоих глазах я вижу отражение
Того же чувства, что во мне живёт,
А тридцать лет-всего одно мгновенье
Нас что-то новое за горизонтом ждёт
Да были ссоры были и обиды
Но мы трудились вместе для семьи.
И вот уже забыты все корриды,
Во имя светлой, жертвенной любви!
Колье Любви мы собирали вместе!
И все жемчужинки одна к одной!
И снова, будто будущей невесте,
Шепнёшь - "Дышу я лишь тобой!"
Раньше, все что могла - пропустить сквозь себя боль, пережив ее до последней капельки, не пряча глаз, не убегая, умирая...
С губ слетало одно: "Не бывает так плохо, что бы не было еще хуже".
И было хуже...
Возрождалась... но от меня все меньше оставалось.
Минутами... часами... днями... агония возвращается - люди не перестают быть жестокими и не справедливыми - это сводит меня с ума.
Да, могла бы и сейчас сказать - невыносимо.
Не могу...
Не могу так говорить.
Раньше, все это казалось бесконечным, за одним, неизбежно настанет другое. И нужно вновь копить силы, дабы пережить...
Теперь же... вижу, знаю, чувствую, осознаю - это начало конца. Там, за горизонтом, будет солнце. Нужно лишь дождаться рассвета.
Все во мне ощущает его теплоту. И холоднее всего, перед самым рассветом.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Горизонт» — 185 шт.
