Цитаты в теме «город», стр. 63
Кто-то нам дарит талант —
Мы его не ценим.
Ах, как играл музыкант
На подлунной сцене.
Звал своей скрипкой он
В мир святой и чистый,
Но был в гитариста
Город наш влюблен.
Скрипач на крыше, милый мой скрипач.
Скрипач на крыше, вспомни обо мне.
Скрипач на крыше, струн печальных плач
Я снова слышу в каждом сне.
Был не тщеславен, ни горд.
Был он виртуозен.
Но усмехнулся народ,
Слишком уж он серьезен.
Как он от нас далеко
На высокой крыше.
Мы почти не слышим
Музыки его.
Время — судьба и палач,
Нас казнило скоро.
Город покинул скрипач,
Стал не весел город.
Где-то играл гитарист,
А во тьме тревожной,
Вдоль по бездорожью
Уходил артист.
Где-то месяц над крышами лазает.
А любовь замерла, молчит.
И согласна на эвтаназию.
Ты ведь тысяча сто причин
Ей, как довод и право выбора.
А хватило б и пары фраз.
И любовь, распятая дыбою,
Тихо плачет, жалея нас.
Ты построил по - круче Геделя
Теорему с формулой лжи.
И любовь умирает медленно.
Ну, а мы остаемся жить.
И становимся радиоволнами.
Каждый с выбранной частотой.
Друг для друга почти безмолвные.
Ты освоишься с пустотой?
Что ворвется холодным вечером,
Когда город накроет мгла.
Ты простишь себе, как доверчива
И послушна она была?
И, напившись однажды до смерти,
на кровать упадешь без сил.
И покажется, что - о, Господи!
Не любовь, а себя казнил.
А город никого не узнает,
Подставив солнцу выгнутые крыши.
И истина, чем ближе до нее,
Тем меньше тех, кто шепот ее слышит
Дороги оставляют на висках
Серебряные отблески лишений.
И кажется ты так устал искать
В других глазах похожесть отражений.
А небо за основу выбрав сталь,
Не помнит о готовящемся лете.
Душа так одинока и пуста,
Что сквозь нее легко гуляет ветер,
Листая неприкаянность молитв,
Запутавшись среди осколков грусти,
Где прошлое как-будто не болит,
Но никуда отныне не отпустит,
Хоть ты его оторванный листок,
Потерян, безнадежен и случаен средь тех,
Кто совершенное не то, и тех,
По ком отчаянно скучаешь
И прячешь в глубине своих снегов
Не пройденное, давнее начало,
Их контуры далеких берегов,
Которые не ждут тебя к причалу.
А в час, когда темнеют облака,
Душа твоя под лунным перламутром,
Наплачется у Бога на руках,
И тихо возвращается под утро.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
И синий кругозор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
И выси гор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть море
И пышный цвет долин.
Я заключил миры в едином взоре.
Я властелин.
Я победил холодное забвенье,
Создав мечту мою.
Я каждый миг исполнен откровенья,
Всегда пою.
Мою мечту страданья пробудили,
Но я любим за то.
Кто равен мне в моей певучей силе?
Никто, никто.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,
А если день погас,
Я буду петь Я буду петь о Солнце
В предсмертный час!
Я мечтою ловил уходящие тени,
Уходящие тени погасавшего дня,
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
И чем выше я шел, тем ясней рисовались,
Тем ясней рисовались очертанья вдали,
И какие-то звуки вдали раздавались,
Вкруг меня раздавались от Небес и Земли.
Чем я выше всходил, тем светлее сверкали,
Тем светлее сверкали выси дремлющих гор,
И сияньем прощальным как будто ласкали,
Словно нежно ласкали отуманенный взор.
И внизу подо мною уже ночь наступила,
Уже ночь наступила для уснувшей земли,
Для меня же блистало дневное светило,
Огневое светило догорало вдали.
Я узнал, как ловить уходящие тени,
Уходящие тени потускневшего дня,
И все выше я шел, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
О, не лети так, жизнь, слегка замедли шаг.
Другие вон живут, неспешны и подробны.
А я живу - мосты, вокзалы, ипподромы.
Промахивая так, что только свист в ушах
О не лети так жизнь, уже мне много лет.
Позволь перекурить, хотя б вон с тем пьянчужкой.
Не мне, так хоть ему, бедняге, посочуствуй.
Ведь у него, поди, и курева то нет.
О не лети так жизнь, мне важен и пустяк.
Вот город, вот театр. Дай прочитать афишу.
И пусть я никогда спектакля не увижу,
Зато я буду знать, что был такой спектакль
О не лети так жизнь, я от ветров рябой.
Мне нужно этот мир как следует запомнить.
А если повезет, то даже и заполнить,
Хоть чьи-нибудь глаза, хоть сколь-нибудь собой.
О не лети так жизнь, на миг хоть, задержись.
Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай.
Пусть будет все - тюрьма, болезнь, несчастный случай.
Я все перенесу, но не лети так, жизнь.
Постоянство веселья и грязи
Вода в реке журчит, прохладна,
И тень от гор ложится в поле,
И гаснет в небе свет. И птицы
Уже летают в сновидениях.
А дворник с черными усами
Стоит всю ночь под воротами,
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Проходит день, потом неделя,
Потом года проходят мимо,
И люди стройными рядами
В своих могилах исчезают.
А дворник с черными усами
Стоит года под воротами,
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Луна и солнце побледнели,
Созвездия форму изменили.
Движенье сделалось тягучим,
И время стало, как песок.
А дворник с черными усами
Стоит опять под воротами
И чешет грязными руками
Под грязной шапкой
Свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
И топот ног, и звон бутылок.
Девочка пьёт города — по глотку, неспешно.
Бешеной сталью сканирует мир вокруг.
Девочка выглядит милой (хотя бы внешне)
"То, что внутри, не сошло бы, пожалуй, с рук".
Девочка носит корону (уж как прибили):
Вкусы толпы ей известны со школьных лет.
Девочка пахнет ванилью, но с ноткой чили,
Гладит по шёрстке — а в пальцах зажата плеть.
Девочка знает, что криками боль не лечат:
Хочешь? — добейся. Не хочешь? — не надо ныть.
Девочка пашет, как лошадь. Но каждый вечер
Прячет в ресницах по-женски смешные сны.
Девочка целится в небо — земли ей мало.
Сдохнет, но сделает, молча нажав на газ.
Девочка пишет — «of course, all for you».
И смайлик. Он отвечает. С поправкой на «all for us».
Льются песочным медом сказки восточной ночи.
Знаешь, их будет больше. Больше, чем ты мечтал.
Тысяча стертых писем, тысяча робких «хочешь?»
Тайна седьмой вуали Только в руке — металл.
Ложь оплетала память, верность унес сирокко.
Брось, мой калиф-на-месяц: горести от ума.
Жизни второй не будет, грех умирать до срока.
Звездами дышит небо Только в глазах — туман.
Ветер рисует тени, город луной обласкан,
Спят перед дверью джинны Что ты еще искал?
Та, что нагой танцует, может остаться в маске
Сладких речей и песен Только в душе — тоска.
Тысяча вечных сказок — эхом твоей победы.
Кто их тебе прошепчет — так ли уж важно? Но
Тысячу лучших женщин нужно тебе изведать,
Чтобы к воротам рая все же прийти с одной.
А темнеет гораздо раньше.
И не тянет гулять часами
По замерзшим пустым дорогам,
Любоваться ночной рекой.
Лучше греться хорошим кофе,
На диван залезать с ногами,
Примиряясь с жестоким миром...
Сколько стоит такой покой?
А порой можно видеть солнце
В небесах обнаженно-синих.
Не бросай им упреков вечных, -
Не работай под дурака...
Одиночество - боль упрямцев.
Одиночество - карма сильных.
Но оно может стать и другом...
Сколько стоит твоя тоска?
А еще можно просто слушать,
Как работает дождь уставший,
Как по крышам он бьется
В ритме не рождённых губами фраз.
И ты плачешь под теплым пледом,
Становясь на столетия старше,
Возносясь над щемящим прошлым...
Сколько стоит такой экстаз?
А на город ложится осень.
Водит тростью по старым ранам,
Ставит грустный, простой диагноз,
С пациента не взяв гроша...
И не спрятать больное сердце,
Притворившись дурным и пьяным.
Ты узнаешь по точным прайсам,
Сколько стоит твоя душа...
Путник милый, ты далече,
Но с тобой я говорю.
В небесах зажглися свечи
Провожающих зарю.
Путник мой, скорей направо
Обрати свой светлый взор,
Там живет дракон лукавый,
Мой властитель с давних пор.
Вот в пещере у дракона
Нет пощады, нет закона.
И висит на стенке плеть,
Чтобы песен мне не петь.
И дракон крылатый мучит,
Он меня смирению учит.
Чтоб забыла детский смех,
Чтоб стала лучше всех.
Ты слишком уверен в своих руках,
Ты думаешь, хватит сил.
Нажатием ладони бросать меня в прах
Гостеприимных могил.
И ты уверен в своих правах
Увенчивать и свергать.
Ты хочешь быть богом хотя бы в словах,
Огнем заливая снега.
Но, знаешь, твоя рука не сильней
Той, что хранит меня.
И я, повинуясь одной лишь ей,
Стою, не боясь огня.
И я, лишь ей покоряясь одной,
Спокойно встречу твой взгляд.
Мне жизнь возвратят за той стеной,
Где вечно сияет сад.
Путник милый, в город дальний
Унеси мои слова,
Чтобы сделался печальней
Тот, кем я еще жива.
Будет ночь.
Будет белая снежная чёрная тьма.
Будут город и окна.
И шёпот.
И вдохов лавина.
Будет поздно.
И будет так жаль невпопад задремать.
Будет трудно понять,
Что виновна, и знать,
Что невинна.
Будут тени метаться по стенам,
Ища темноты.
Будет кожа краснеть от стыда
И от ласки жестокой.
Будет сложно отбить sms
Из одних запятых,
Уместив фальшь и ссоры
В притворно-лукавые строки.
Будет медленно сыпаться власть
Из песочных часов.
Будут восемь восьмых,
Как две вечности,
Литься в стаканы.
Будет снегом тяжёлым засыпан
Под утро висок.
Будет нам одиноко
И ветер попутным не станет.
Будут нервы,
Как локоны, виться на зябком ветру.
Лунный свет будет колким,
Сухим и наивно-проточным.
Ты закончишь банальную
Садо-и-мазо игру —
Станет ноль абсолютным.
И я успокоюсь бессрочно.
Господи, сбереги его для других,
С кем делить он будет постель и кров,
Покидая город семи ветров
Я прошу всего лишь, что б ветер стих
Над его судьбой, ведь уже пора.
Но, а мне назначено со двора
Уходить, но помнить его всегда,
Это не излечат уже года,
Города и страны, он будто врос
В сердце, самой длинною из заноз.
Господи, помоги ему и направь,
Пусть в душе настанет покой и свет,
Мне дано — скитаться среди планет
Без него, пешком, поездами, вплавь.
Я смогу конечно же, я стерплю,
Только б знать, что счастлив он без меня,
Что ему тепло на закате дня,
Если вдруг замерзнет, ты дай огня
Господи, я просто его люблю.
А потом, в себе имя его носить,
Долго-долго, тайно и на устах.
Сильно ждать, но даже не сметь просить
Господа, о смелых своих мечтах.
А потом, во снах его целовать,
Так бесстыдно, что утром ни до чего.
И пытаться всячески удержать,
В уходящей памяти след его.
А потом, любить его, вопреки
Осуждению, времени, городам.
Знать, что как бы не были далеки,
Сердце отбивает дробь: «Не предам!»
А потом отречься, а после пасть
Душу положить ему на престол.
И хотя бы раз, но себе украсть,
Спрятать, чтоб никто уже не нашел.
А потом беспомощно отворить
Все засовы, двери, пускай летит
И любить, любить его так любить
Как никто не свете не запретит.
Просто будь
Где-то там за границами и городами,
За холодной зимой, а может за знойным летом
Я так много хотела сказать тебе, да не об этом,
А о чем-то незримом, что между нами.
Просто будь чьим-то Богом, кому-то другом, кому-то братом.
Невозможной попыткой счастья всегда кому-то.
Раз случилась весна, по — детски я верю в чудо
И шлю в небо молитвы, надеясь, что все с возвратом.
Просто будь бесконечно далеким и все-таки самым близким,
Я за тонкую нитку, буду держаться вечно,
Я к тебе босиком готова бежать по встречной,
Я готова поднять проценты, повысить риски.
Просто будь я так четко слышу твое дыхание.
Скажут: " Бред, сумасшествие" — я улыбнусь в ответ им.
Просто будь путеводной звездой моей, свежим ветром
Мне уже не страшны ни время, ни расстояние.
Просто будь мы на все вопросы найдем ответы.
Ушла любимая моя, ушла, не известила нас,
Ушла из города в тот час, когда заря творит намаз.
Нет, либо счастие мое пренебрегло стезей любви,
Либо красавица не шла дорогой правды в этот раз.
Я поражен! Зачем она с моим соперником дружна!
Стеклярус на груди осла никто ж не примет за алмаз!
Я буду вечно ждать ее, как белый тополь ветерка.
Я буду оплывать свечой, покуда пламень не погас
Но нет! Рыданьями, увы, я не склоню ее к любви:
Ведь капли камня не пробьют, слезами жалобно струясь.
Кто поглядел в лицо ее, как бы лобзал глаза мои:
В очах моих отражено созвездие любимых глаз.
И вот безмолвствует теперь Хафиза стертое перо:
Не выдаст тайны никому его газели скорбный глас.(перевод И. Сельвинского)
Я жал на все педали, в висках стучала кровь,
Я так боялся опоздать в страну с названием любовь.
Я всё боялся опоздать в страну с названием любовь.
Мне цель казалось ясной, я так был юн и смел,
И столько слов напрасных наговорить успел.
Ах, если б знать в ту пору,
Что где-то ты одна!
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна,
Исписанных тетрадей в столе не перечесть,
В них пылкими стихами я выплакался весь.
Под солнцем в абажуре отцвёл бумажный куст,
И отшумели бури в стакане мнимых чувств.
Ах, если б знать в ту пору,
Что где-то ты одна!
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна.
Вот потому, родная, немногословен я,
Когда плывут над нами и небо, иземля,
Когда стихают споры и замирает дом,
И расцветает город за твоим окном.
В городе оттепель, чавкает в луже
Серый мартовский снег.
Город весною ранней контуженный
Вскрылся венами рек.
Всё перемолото, скомкано, сорвано
Слишком долгой зимой,
Но у меня есть ты, значит
Господь со мной!
Оттепель смазала контуры мира
Словно кистью Дали.
Звуки текущие прямо с клавира
Будят раны земли.
Всё потаённое, давнее смыло
Тёмной талой водой,
Но у меня есть ты, значит
Господь со мной!
Светом твоим завороженный,
Переболев этой весной
Я у любви буду прощенный,
Ты у любви будешь святой.
Черным по белому оттепель пишет
Новой драмы сюжет,
В первой главе директивою Свыше:
Тень выходит на свет.
И неприглядная истина мира
Вновь предстанет нагой,
Но у меня есть ты, значит
Господь со мной!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Город» — 1 540 шт.
