Цитаты в теме «грязь», стр. 24
— Да, — говорю. — В цивилизованных мирах маленькие мальчики дергают девочек, которые им нравятся, за волосы и забрасывают им в сумки дохлых мышей. Не говоря уже о подножках. Так они выражают свою любовь. Это повадки, заимствованные у первобытных предков. Тогда ведь все было просто. Выбрал, полюбовался, приложил костью мамонта по макушке — свадьба, считай, состоялась. Более поздним поколениям было интереснее заглянуть под длинные юбки своих сверстниц, но те тоже были не дуры и носили снизу кружевные панталоны. К тому же вид плачущей девочки, забрызганной грязью, так трогателен и вызывает такую бурю чувств в душе влюбленного! Они так хороши в слезах!
Хаски
Если я — дежавю, то
Скажи мне об этом сразу.
Я признаюсь, порою
Мне тоже бывает тошно.
Жизнь как пазл, она лишь
Дурацкий картонный пазл.
Мир — горошина в горсти
Таких же других горошин.
Принц по радио что-то
Вещал о Большом Потопе
Нам не страшно, ведь в море
Есть очень добрые рыбы.
Мир из клеток, где ясно
Что в этой грязи утопий
Мы лишь пешки которым
Придется однажды выбыть
Ты призналась, сегодня,
Что я не из этой сказки.
Это значит, что в общем,
Пора нам с тобой прощаться.
Для кого-то другого
Я стану Сибирским хаски.
Лунным псом, что сегодня
Теряет Кусочек счастья.
Плачет девочка в мире
Который меня не принял.
Снег искрится, роняя
На землю колючие стразы.
Что-то воет в груди, но
Наверное, это иней.
Если я — дежавю, то
Скажи мне об этом сразу.
Стихи о принятии мира
Все это было, было.
Все это нас палило.
Все это лило, било,
Вздергивало и мотало,
И отнимало силы,
И волокло в могилу,
И втаскивало на пьедесталы,
А потом низвергало,
А потом забывало,
На поиски разных истин,
Чтобы начисто заблудиться
В жидких кустах амбиций,
В дикой грязи простраций,
Ассоциаций концепций
И — среди просто эмоций.
Но мы научились драться
И научились греться
У спрятавшегося солнца
И до земли добраться
Без лоцманов, без лоций,
Но — главное — не повторяться.
Нам нравится постоянство.
Нам нравятся складки жира
На шее у нашей мамы,
А также наша квартира,
Которая маловата
Для обитателей храма.
Нам нравится распускаться.
Нам нравится колоситься.
Нам нравится шорох ситца
И грохот протуберанца,
И, в общем, планета наша,
Похожа на новобранца,
Потеющего на марше.
Белая ворона или в меня влюблён даже Бог.
Свои чувства можно и нужно контролировать. Не они властвуют над нами, а мы над ними.
Начало любви всегда самое красивое. Хочется его смаковать, любоваться им и постепенно выпивать по крохотной капельке, чтобы оставить что-то на потом и как можно дольше растянуть удовольствие.
Мы вместе строим замки на песке, чтобы потом их смыло прибрежной волной.
Временами я похожа на вулкан. Могу одним махом уничтожить всё, что создавала годами.
Меня считают странной, подозрительной и ненормальной. Я же горжусь своими странностями и не пытаюсь соответствовать стандартам.
У нас тенденция: чем интереснее женщина, тем охотнее толпа готова окунуть её в грязь.
Я могу быть нежной, сладкой, неприступной, порочной, беспощадной, жестокой, колкой на язык и смертельной для врага, но при этом я всегда настоящая.
Мы — послушай! — такие разные
Ты так любишь ходить на красные,
Собираться и что-то праздновать
Раз в неделю в своем кругу.
Я люблю Пастернака, Роджерса,
Напевать в темноте в пол голоса,
Перекрашивать в белый полосы,
Жизнь записывать на бегу.
Ты играешь на нервах мастерски,
Сочиняешь подружкам басенки
Я в ларьке покупаю ластики
И стираю на душах грязь.
Что же нас так магнитит вечером,
Когда вроде бы делать нечего,
И до ночи — еще пол вечности?
Что за странно-больная связь?
Я ведь — знаешь — давно поставила точку
В этой игре по правилам,
Я вернулась и все исправила,
Завершив по судьбе петлю.
Ты как прежде — всегда на красные,
Продолжаешь гулять и праздновать
Мы — послушай! — такие разные.
Я едва это все терплю.
Дело в том, что он полюбил безумною любовью, сам не зная почему, вопреки своему тонкому вкусу, вопреки своему разуму,вопреки даже собственной воле. Он упал в пропасть этой любви,как падают в яму, полную жидкой грязи. Нежный и утонченный от природы, он мечтал о связи изысканной, идеальной и страстной, а его захватила, пленила, овладела им целиком с ног до головы, душою его и телом,эта женщина Он подчинился этим женским чарам,загадочным и всемогущим, этой таинственной силе, этой изумительной власти,неведомо откуда берущейся, порожденной бесом плоти и повергающей самогоразумного человека к ногам первой попавшейся девки, хотя бы ничто в ней и не могло объяснить ее рокового и непреодолимого господства.
Дух осуждения
Когда, в одежды правды облачась,
Дух осужденья в сердце проникает, –
Грехов людских губительную грязь
Он вглубь меня настойчиво вбирает.
Приняв практичный рассужденья вид,
Врагов коварных рядом он рисует,
Он искру самых мелочных обид
В великий пламень ревностно раздует.
Он будет мне лукаво предлагать
Круг бытия без всех прикрас увидеть, –
А между тем, научит зла желать,
Научит мир винить и ненавидеть
И рухнет всё, и станет всё не так:
Вот совесть к Богу больше не взывает,
И свет любви иссяк и правит мрак,
И всё живое в сердце умирает.
Я вполне успел бы на автовокзал до того, как она уехала бы в Коннектикут.., но я не собирался этого делать. Она была права: мы ослепительно попрощались в моем старом «универсале», и все сверх того было бы шагом вниз. В лучшем случае мы бы просто повторили уже сказанное, в худшем — вымарали бы прошлый вечер в грязи, заспорив. «Нам нужна информация»
Да. И мы ее получили. Бог свидетель, еще как получили! Я сложил ее письмо, сунул его в задний карман джинсов и поехал домой в Гейтс-Фоллс. Сначала мне все время туманило глаза, и я то и дело их вытирал. Потом включил радио, и музыка принесла облегчение. Музыка всегда помогает. Сейчас мне за пятьдесят, а музыка все еще помогает. Сказочное безотказное средство
Я призывал палачей, чтобы, погибая, кусать приклады их ружей. Все бедствия я призывал, чтоб задохнуться в песках и в крови. Несчастье стало моим божеством. Я валялся в грязи. Обсыхал на ветру преступленья. Шутки шутил с безумьем. И весна принесла мне чудовищный смех идиота. Однако совсем недавно, обнаружив, что я нахожусь на грани последнего хрипа, я ключ решил отыскать от старого пиршества, где, может быть, снова обрету аппетит!
Этот ключ — милосердие. Такое решение доказывает, что я находился в бреду!
Если дождливое утро лишало их других развлечений, они, невзирая на сырость и грязь, непременно встречались и, закрывшись в комнате, читали роман. Да, да, роман, ибо я вовсе не собираюсь следовать неблагородному и неразумному обычаю, распространенному среди пишущих в этом жанре, — презрительно осуждать сочинения, ими же приумножаемые, — присоединяясь к злейшим врагам и хулителям этих сочинений и не разрешая их читать собственной героине, которая, случайно раскрыв роман, с неизменным отвращением перелистывает его бездарные страницы. Увы! если героиня одного романа не может расчитывать на покравительство героини другого, откуда же ей ждать сочувствия и защиты?
Никогда не чувствуй себя в безопасности рядом с женщиной, которую любишь, потому что природа женщины таит в себе больше опасностей, чем ты думаешь. Женщины не так хороши, как их представляют почитатели и защитники, и не так дурны, как их изображают их враги. Характер женщины есть бесхарактерность. Самая лучшая женщина может унизиться моментами до грязи, самая дурная — неожиданно возвыситься до самых добрых, высоких поступков и пристыдить тех, кто её презирает. Нет женщины ни столь хорошей, ни столь дурной, которая не была бы способна в любое мгновение на самые грязные и самые чистые, на дьявольские, как и на божественные мысли, чувства и поступки.
Мы на всё смотрели по-юношески просто. У нас были свои взгляды, резкие, непримиримые, и тот, кто с нами не соглашался, был в наших глазах защитником грабителей. В том, что происходит грабеж, у нас не было ни малейших сомнений. В этих роскошных домах засели землевладельцы и капиталисты со своими негодяями-юристами и обманщиками-священниками, а все мы, остальные, — жертвы их предумышленных подлостей. Конечно, они подмигивают друг другу и посмеиваются, попивая редкие вина среди своих бесстыдно разодетых и блистательных женщин, и придумывают новые потогонные средства для бедняков. А на другой стороне, среди грязи, грубости, невежества и пьянства, безмерно страдают их невинные жертвы — рабочие.
Половина всех зол в этом мире совершается именно оттого, что добрые и славные люди просто стоят в сторонке и ничего не делают. Не всегда бывает достаточно просто уклоняться от зла, Трелл. Надо творить добро. И даже если ты сам не веришь, что оно превозможет.
Да открой же наконец глаза, Трелл! Непотребство и безобразие, от которого ты старательно отстраняешься, и есть твоя жизнь. Не жди, пока она станет чуточку лучше – не дождешься. Просто прекрати отгораживаться от своей жизни и проживи ее!
Люди почему то склонны думать, будто мужество – это не дрогнув смотреть в лицо смерти. Но вот это то как раз по силам почти каждому. Многие способны в момент смерти стиснуть зубы и удержаться от вопля Нет, Трелл. Мужество – это не дрогнув смотреть в лицо жизни. Нет, я не о тех случаях, когда верная дорога трудна, но в конце ждет слава Я о том, чтобы бесконечно терпеть скуку, грязь и неудобство на этом пути.
Эти люди привыкли к нищете. И меня томит вовсе не жажда благотворительности. Я не ищу мази, которая смягчила бы боль незаживающей раны. Они истекают кровью, но боль их не мучает. А меня мучает урон, который нанесён человеческой сути, не одному человеку – весь наш род терпит ущерб. Не жалость щемит мне сердце, жалости не доверишься. Забота садовника мешает мне спать этой ночью. Я опечален не бедностью, с бедностью сживаются так же, как сживаются с бездельем. На Востоке люди живут в грязи, и грязь им в радость. Печалит меня то, чему не поможет бесплатный суп. Печалят не горбы, не дыры, не безобразие. Печалит, что в каждом из этих людей погасла искорка Моцарта.
Человек — странное существо
Наибольшее счастье ему приносит любовь, но именно любовь он делает полем своих главных сражений. Именно его любовь, его искренняя привязанность, как лакмусовая бумажка, выявляет все, что есть в нем подлинного, — его эгоизм, его желание быть всегда и во всем правым.
Сказать или оставить за собой «последнее слово», обвинить в неудавшихся отношениях своего партнера, сложить с себя ответственность за результат отношений — все это эгоистическое желание взять «верх» над любимым человеком, выйти незапятнанным из собственной грязи. Да, ни в чем эгоизм не достигает такой степени, такого высшего своего пика, как в этом желании — взять «верх».
— Я согласен, что молодой Феншо виноват. Он ослушался приказа, чуть не погубил пошедших за ним людей и не погиб сам, но намерения у него были самые добрые. Молодость горяча, он устал от бездействия, ему хотелось подвигов. Кроме того, за ним охотно идут люди и со временем
– Если б люди за ним не шли, – холодно заметил Рокэ, – еще можно было бы раздумывать, но они идут. Если Оскара Феншо сегодня не расстрелять, он «со временем» заведет в ловушку не роту, а армию. Тогда поздно будет думать.
– Изрядно сказано, – вмешался епископ, – токмо судящий о грязи на чужих сапогах должен почаще взирать на свои. Сколько раз, Рокэ, нарушали приказы вы?
– Право, не помню. Но, Ваше Преосвященство, нарушая приказы, я вытаскивал моих генералов и маршалов за уши из болота, в которое они влезали по собственной дурости. Если б у Феншо хватало ума нарушать приказы и побеждать, он бы стал маршалом, а так он станет покойником.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Грязь» — 550 шт.
