Цитаты в теме «грудь», стр. 44
Выходит крошево, битое злое месиво.
Стараешься — по стараниям воздают.
Чего ты сегодня пульсируешь вся и бесишься,
Чего не находишь места себе в строю?
А не потому ли, что собственноручно
Сделала себе воспитателей, церберов и царей
И маешься от понедельника к понедельнику,
Что им удалось в этом деле поднатореть?
Так вырви и выжги, отрежь, изведи до мизера,
Отучи от привычки копаться в твоей груди
И указывать, как тебе рассыпаться бисером перед ними,
По прихоти вольными уходить.
Бродишь по крошеву, режешь себя о крошево —
Скоро уже станет нечего тут ломать.
А все потому что нет ничего хорошего,
Если ты не хозяйка себе сама.
Если вы встретили девушку, которая читает — не отпускайте ее. И когда вы найдете ее, в 2 часа ночи, плачущую и прижимающую книжку к груди, просто сделайтейте ей чашку чая и прижмите к себе. Вы можете потерять ее на пару часов, но она всегда будет возвращаться к вам. Она будет говорить, что герои романа реальны, потому, что они всегда на время становятся таковыми. Не отпускайте девушку, которая читает, вы ее заслуживайте. Вы заслуживайте девушку, которая может вам дать более яркую жизнь, чем вы себе представляете. Если вы хотите мира в душе и за ее пределами — не отпускайте девушку, которая читает.
Нас развела её несмелость.
Когда весь мир стонал в огне
И содрогался так хотелось,
Чтоб кто-то думал обо мне.
О, равнодушье! Пусть измает,
Но если тело к телу вплоть,
То плоть твоя сама признает
Мою тоскующую Плоть.
Молил:"Останься!" Сердце стыло,
В крови гудел девятый вал.
Я заклинал рожденьем сына,
Землёй и небом заклинал.
Пусть будут муки и лишенья,
Пусть судят лживые уста.
Бог тоже шёл на прогрешенье
В рожденье своего Христа...
Просил, но умирало слово,
Исторгнутое из груди.
Вымаливал:"Роди такого,
Ты можешь, ты должна, роди!..."
...Расстались мы. И я не очень
Её, пугливую, виню.
С тех пор среди достоинств прочих
В любви я МУЖЕСТВО ценю.
У каждого своя задача,
Свой путь, его нужно пройти.
И пусть мелькает неудача,
Все лучшее лишь впереди.
Лишь всё проходит то, что было,
Живём мы тем, что лишь сейчас.
В душе надежда не убита,
Хоть и была беда в тот час.
Обиды, слёзы, расставание,
Ком в горле жутко так давил.
Я задыхалась от страданья,
А ты, нет Всё же не любил.
И не смотря на чувство рая,
Рождённое от той любви.
Любовь и сам того не зная
Испепелял в моей груди.
И даже угли не остались,
Что долго тлели от костра.
Мы всё же грустно так расстались
И это точно навсегда.
И это был конец, а всё же,
Скорей начало от конца.
И под венец пойду я всё же,
Но знай же, что не за тебя!
Два конца от кольца,
Без детей, без молитв, без изъяна.
Что мне с этой любви?
Триста пут, соли пуд,
Ну или что там у нас по плану
Наша жизнь как прогнившая жердь,
Как струна нагишом,
Заржавевшая старая плаха
Когда в моей жизни все идет хорошо,
То тебе направление — на хрен.
А если где-то саднит или режет,
Стянет вдруг ребра, если тоска загибает
И клонит к земле, бросается коброй
Ты приходишь, пиковый король,
Нежно спросишь: «Ну, скажи, где болит?»
Я отвечу: «Свали!» — прижимаясь к твоей груди.
Чашка чая, горячего, с привкусом боли.
Ты так меня любишь, скажи,
Что даже чай теперь солишь?
Встав на мысочки, носочки, цыпочки, ниточки,
Руками тебя — как путами, время — минутами.
Родинки, пальчики, прикосновения,
Тихо, внимательно —
Ты бы простил, если я у тебя бы
Сейчас попросила прощения? —
Мой Одуванчик, все завтра,
Все завтра, родная.
Сегодня это не обязательно.
Кого ты ждешь у моря каждый вечер,
Глазами разъедая горизонт.
Нарочно оставляя незамеченным,
Тот факт, что его нет четвертый год.
По ком ты плачешь в грудь седого неба.
И прошлое так преданно хранишь,
Другого обнимая человека,
Печально и язвительно молчишь.
Кому ты пишешь раз в неделю письма,
В бутылке отправляя по волнам.
Об этой страшно одинокой жизни,
О том, что волком воешь по ночам.
Кого ты любишь так, что стынет вечность.
И плавится в озерах толстый лед.
Надежда, как святая неизбежность,
Но только его нет четвертый год.
Если, мучимый страстью мятежной,
Позабылся ревнивый твой друг,
И в душе твоей, кроткой и нежной,
Злое чувство проснулося вдруг —
Все, что вызвано словом ревнивым,
Все, что подняло бурю в груди,
Переполнена гневом правдивым,
Беспощадно ему возврати.
Отвечай негодующим взором,
Оправдания и слезы осмей,
Порази его жгучим укором —
Всю до капли досаду излей!
Но когда, отдохнув от волнения,
Ты поймешь его грустный недуг
И дождется минуты прощенья
Твой безумный, но любящий друг —
Позабудь ненавистное слово
И упреком своим не буди
Угрызений мучительных снова
У воскресшего друга в груди!
Верь: постыдный порыв подозрения
Без того ему много принес
Полных муки, тревог сожаления
И раскаяния позднего слез.
Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.
От работы и черной и трудной
Отцветешь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь нянчить, работать и есть.
И в лице твоем, полном движенья,
Полном жизни, — появится вдруг
Выражение тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.
И схоронят в сырую могилу,
Как пройдешь ты тяжелый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.
«Где твой мальчик, почему его голос больше тебя не греет, почему ладони твои холодны, как снег?Мальчик, который писал тебе письма о Дориане Грее и земле никогда, в которой видел тебя во сне. Мальчик, с которым танцевали вы перед стойкой, говоривший одними глазами, — давай, кружись! Где этот мальчик, вздыхающий: «Если б только можно было прожить с тобой рядом ещё одну жизнь»? Кто сжимал твою руку в кольцах на переходе, с кем из гостей вы вдвоём уходили вон; это ведь не он теперь говорит с тобой о погоде? Это ведь не он же, не он, не он? Это не он удивлялся — «зачем тебе эти войны», предупреждал — «осторожно, много летает стрел»; мальчик, который спрашивал: «Что же тебе так больно, кто же тебя вот так до меня успел?» Где он, который шептал тебе самой тяжёлой ночью «не забывай — моё сердце бьётся в твоей груди»? В очередь, сукины дети, в очередь, в очередь; следующий на забвение — подходи.»
Душой я бешено устал.
Точно тайный горб на груди таскаю,
Тоска такая
Будто что-то случилось или случится, —
Ниже горла высасывает ключицы
Российская империя — тюрьма,
Но за границей тоже кутерьма.
Родилось рано наше поколение,
Чужда чужбина нам и скучен дом,
Расформированное поколение,
Мы в одиночку к истине бредем.
Чего ищу Чего-то свежего
Земли старые — старый сифилис,
Начинают театры с вешалок,
Начинаются царства с виселиц.
Земли новые — табула раза,
Расселю там новую расу,
Третий мир без деньги и петли.
Ни республики, ни короны,
Где земли золотое лоно!
Как по золоту пишут иконы,
Будут лики людей светлы!
Как по золоту пишут иконы,
Будут лики людей светлы!
Смешно с всемирной тупостью бороться,
Свобода потеряла первородство.
Ее нет ни здесь, ни там.
Куда же плыть?
Не знаю, капитан.
Живу вовсю! И мне сам черт не брат,
Не сват, не кум. (К чему родня такая?)
Считал - сломаюсь? Приползу назад?
А х...фиг тебе! Живу! Не выживаю.
Ты про никчемность мне твердил пять лет.
Что ноги коротки и лет немало.
Что дура я, каких на свете нет,
Что я - никто. Ни лыко, ни мочало.
Так вот, мой бывший милый и родной,
Я, пораскинув слабыми мозгами,
Вдруг поняла, что лучше быть одной.
Стремглав бежать короткими ногами
От слов твоих, от ненависти, лжи,
От беготни по замкнутому кругу...
А знаешь, есть совсем другая жизнь.
Там люди просто так нужны друг другу.
Там вес неважен и размер груди.
Неважно все, что ты считаешь главным.
Я поняла.
Ты лучше уходи.
Что?
Ненавидишь?
Дура?
Вот и славно...
Окунаясь в мои стихи, что ты хочешь увидеть там ? Как замаливают грехи, если сердце напополам? Как, за воздух хватаясь ртом , погружаются в бездну лжи? Как смертельной змеи хвостом обвиваются миражи по коленям, ползут к груди, не дают по ночам дышать? Всё оставлено позади, но не выпит на брудершафт тот настой из добра и зла, что готовили мы вдвоём - если я тебя позвала, значит остро нуждаюсь в нём. Значит жду молчаливых слов, значит вера моя крепка. Если это и есть любовь, то судьба её коротка : пара сотен иль тысяч лет и опять можно просто жить.
Ты найди в моих строках свет и тогда я смогу забыть.
Короткое это имя - и просит душа пощады,
и жажду сменяет ливень, и слабость цветёт в груди.
Распластанная гордыня забытой Шахерезады
и шёпот ресниц - не надо ... останься, не уходи.
А дверь охраняет ревность - тигрица с повадкой кошки,
что ластится к незнакомым, но когти её остры.
Наверное, это верность, когда ты забыв о прошлом,
из досок чужого дома слагаешь свои костры.
Но пусто на пепелище, золу разметает ветер, тепло забирает зимний, не знающий лета дождь.
Наверное, это глупо, всерьёз притворяться нищей и ждать, что тебе подкинут надежду, как медный грош.
И медленно исчезает всё то, что имело ценность,
и краток шажок до рая, молись, чтоб хватило сил.
А он не уйдёт, родная, с твоей цирковой арены.
Скажи себе откровенно - он просто не приходил.
Слезки падают на пол,
Глазки раскраснелись,
Не в духе папа, папа зол,
Игрушки в щепки разлетелись!
Малыш стоял, молчал, внимал,
Что прокричал ему отец,отец забыл,
Что очень мал,его ребенок — сорванец,
Ведь малышу всего — то года два,
Совсем еще он кроха,
Он слезки сдерживал едва,
Ему обидно, очень плохо,
Отец кричал, не умолкал,
Ударил маленькое чадо,
С горла бутылку допивал,
Ему другого и не надо
Малыш сидел, малыш молчал,
И слезки падали на пол,
И где защиты ждать не знал,
Не в духе папа, папа зол,
А мамы нет, уже как год,
И кто его теперь обнимет?
И кто дитя к груди прижмет?
И кто руками слезки вытрет ?
Как же пусто внутри, будто вырвали струны,
Будто стерли аккорды, взорвали лады
Только ветер поет бесполезные руны,
Да вздыхают совой за калиткой сады
Как же хочется петь, но изогнутым нервом
Давит сердце в груди и зовет пустоту,
А обида в виске обездвиженным червем
Превращает в уродство твою красоту.
Хоть бы в гости зашел гитарист спозаранку
И по струнам ударил, чтобы слезы из глаз
Чтобы пальцы в крови, а душа наизнанку
Хриплым голосом cпел о любви без прикрас.
Я его прогоню и протяжно завою
О своем для планет, расплескав тишину
Сколько порвано струн между мной и тобою
Сколько взорвано льдин, чтоб приблизить весну
Но зима все метет, и меняются луны
Холодеет ладонь от предчувствий беды
Как же пусто внутри, будто вырвали струны
Будто стерли аккорды, взорвали лады.
Спи, мое счастье, все карты попали в масть,
Даже крупье не испортит нам ход игры.
Дама червей обещает любовь и страсть,
Что ни тузом, ни козырем не покрыть.
Спи, твой абсент зеленей моего сукна,
Пьяные пальцы давно проигрались в прах.
Игры ва-банк засыпай, я допью до дна
День без тебя на искусанных в кровь губах.
Осень неслышно во сне подойдет на шаг
Ближе узнай, как ладонь у нее тепла.
Кто-то сложил нас в колоду с тобой не так,
В руки чужие, на разных концах стола.
Долог мой путь, но я скоро приду к тебе,
Сколько бы карт ни легло на моем пути.
Спи, мое счастье, и знай, вопреки судьбе,
Джокер последний мой бьется в твоей груди.
Зачем ворвался в мою жизнь,
Как ветра яростный порыв?
И в сердце у меня, как будто взрыв
О скалы разбивающегося корабля.
Безумной радости был только миг,
И тот, придумала сама
Зима в душе, одна зима
Клялась, божилась — не лгала,
Что влюблена до одури в тебя.
А ты любил другую до упора,
За ней ходил ты по пятам
И докучал все разговором,
О том, что бы вернуть назад.
А я все время улыбалась —
Пыталась спрятать боль в душе.
Я уходила навсегда,
Но возвращалась вновь к тебе.
В ночи тихонько слезы я роняла,
Обняв твою пылающую грудь.
Так хорошо, тепло Незримо
Вокруг меня ходила смерть,
А ведь когда-то я сама
Открыла дверь, впустила в дом,
И мне осталось только прятать
Алые слезы под серым дождем.
Это не бред, мой милый...
Капля за каплей стекает в море
И нечего тут скрывать.
Это не дождь — проливное горе.
Я завтра сорву печать,
Замки все сломаю: «Смотри!»
Это не скорбь, любимый,
Просто зажало в груди.
Ты не поверишь милый,
Я сменю города,
Ради того, что бы спрятать
Каплю своей любви.
Знаю, смеешься милый
Глядя на этот стих.
Ты же знаешь любимый,
Что я для тебя только миг.
Так позволь мне сгореть
В пламени сладостной лжи.
Это не бред, мой милый,
Просто меня прости.
Мимо окон чужих сам не свой,
Ветер в шею, по льду иду домой.
Подскользнусь, упаду, под деревьями оставлю
Свой злой смех,
Все давно хотели, чтобы я ушел от всех.
Вот и прилетела с красным пером стрела,
Ткнула в грудь, не промазала.
Знаю, сила моя всегда со мной,
В кармане ключ от двери золотой.
Напьюсь! Сяду в вагон,
И поедет поезд далеко,
Где кто-то также смотрит на мир в свое окно,
И не может вспомнить
Насколько память зла!
Все забрала и на ходу спрыгнула.
Собери в мешок все что есть.
Можем на дорожку присесть.
Семь часов утра - все спят,
Мы с тобой уходим,
В спину нам свистят и кидают камни.
Забудут и простят, заколотят двери
И вырастет трава, через час скошенная.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Грудь» — 1 064 шт.
