Цитаты в теме «имя», стр. 23
Еда — это очень вкусно!
Все любят кушать еду!
Пища — это искусство!
Так вот, к чему я веду
В еде, как и в прочих искусствах,
Много секретов есть,
Много нюансов вкусных
Помимо просто поесть!
Для улучшения вкуса рецептов
Ну просто не счесть и мне,
Во имя Иисуса, поделиться будет за честь!
Слушайте пару рецептов,
Запомните их навсегда,
И я вам не вру, сто процентов,
Счастье вам будет тогда!
Берите топор и полено,
А лучше с десяток полен,
А лучше полен по колено,
А лучше в поленный плен!
Рубите их что есть мочи,
Секите их со всех сил,
Рубите поленья, рубите,
Чтоб пот водопадом струил!
И так часов пять, не меньше,
И пища, я слово даю, станет вкусней
И резче, так словно нектар в раю
А если не станет, не бойся,
Не надо с обидами лезть,
Тихо в кладовке закройся,
Попробуй дней пять не поесть!
Я думала о том, что бы Крис хотел, чтобы я сегодня сказала. Какой бы совет он мне дал, который был бы чем-то вроде: «А знаешь, детка, к чёрту. Эти ребята знают обо мне всё. Расскажи ему о ком-нибудь другом». Я решила, что расскажу кое-что о герое Криса. О человеке по имени капитан Джо Кангега. В 1960 году забравшись в воздушный шар из фольги, капитан Джо поднялся на высоту 32 километра в стратосферу, а затем вооруженный только парашютом он прыгнул. Он падал 4 минуты 36 секунд, достигнув скорости 740 миль в час перед тем, как открыл свой парашют за 5 километров до земли. Раньше этого не делал никто и не повторил до сих пор. Он сделал это просто потому, что мог. И вот за что Крис любил его, потому что Крис говорил «да». Он говорил «да» всему. Он любил каждого. Он был самым храбрым парнем. Человек, которого я знала. И вот почему он выпрыгивал из воздушного шара каждый день, потому что мог. Потому, что был. И вот почему И вот почему Мы Мы любили его!
Ложное успокоение —
Дым табачный.
Для меня одно мгновение
Стало пачкой.
И туман, никем не понятый,
Начал плакать:
В бесполезном полузимнем городе
Дождь и слякоть.
Две луны — два заблуждения,
Две печали.
Я молюсь, чтоб их затмения
Не совпали.
Я молюсь о чем-то истинном,
Чем-то третьем,
И сжимаю в пальцах WINSTON'а
Сигарету.
Но она уже истлевшая,
Дым не тает.
Я, конечно, больше грешная,
Чем святая.
Я держусь, но я не выдержу,
Давят стены!
Все себе сегодня выскажу-
Вскрою вены!!!
Назову себя по имени!
Боль для слуха?
Я такая же как все они —
Просто
Муха
Залетела гостья поздняя
И маячит
Сдохнет, здесь ведь вместо воздуха
Дым табачный!!!
Сола Монова, 1997
Если сравнить все, совершающееся во имя Нового Мира, со всем, совершающимся во имя старого, картина победы первого будет совершенно ясна. Большинство человечества уже перешло на сторону светлого лагеря. И сторонникам старого, еще стоящим у власти, не устоять, ибо массы начали думать без них и помимо их. Корабль старого мира плывет к закату, но пассажиры уже послезали на остановках, а ведущие его, увлеченные стремлением к закату, не заметили происшедшей перемены. Опустеет корабль их. На шлюпах, не дожидаясь остановок, уплывут все, не хотящие тьмы. Взоры всех будут устремляться к Востоку. Свет оттуда. Порадуемся победе, которая есть.
Будет продолжать дневник или не будет – разницы никакой. Полиция мыслей и так и так до него доберется. Он совершил – и если бы не коснулся бумаги пером, все равно совершил бы – абсолютное преступление, содержащее в себе все остальные. Мыслепреступление – вот как оно называлось. Мыслепреступление нельзя скрывать вечно. Изворачиваться какое то время ты можешь, и даже не один год, но рано или поздно до тебя доберутся.
Бывало это всегда по ночам – арестовывали по ночам. Внезапно будят, грубая рука трясет тебя за плечи, светят в глаза, кровать окружили суровые лица. Как правило, суда не бывало, об аресте нигде не сообщалось. Люди просто исчезали, и всегда – ночью. Твое имя вынуто из списков, все упоминания о том, что ты делал, стерты, факт твоего существования отрицается и будет забыт. Ты отменен, уничтожен: как принято говорить, распылен.
Сменить бы имя, аватар и ник,
И удалить частично переписку,
Переписать всю жизнь на чистовик,
Оставить самых преданных и близких.
Почистить наконец-то телефон,
И удалить навек из «исходящих»,
Того, кто притворялся, что влюблен,
Ошибочно казался настоящим
Переиграть бы в новом дубле роль,
Да так отлично, чтоб вручили «Оскар»,
А к сердцу навсегда сменить пароль,
Создать для жизни новые наброски.
Чтобы счастливым был любви финал,
Чтоб рядом были дорогие люди,
Чтоб прошлое с улыбкой вспоминал,
И не боялся «что же завтра будет?»
Со знающих всегда огромный спрос,
И может у кого-то есть протесты,
Но знаешь, меня мучает вопрос,
А ты в чистовике достоин места?
Заметили вы, что встречаются люди, которые по заповедям своей религии должны прощать и действительно прощают обиды, но никогда их не забывают? Я же совсем не склонен был прощать, но в конце концов всегда забывал. И оскорбитель, полагавший, что я ненавижу его, не мог прийти в себя от изумления, когда я с широкой улыбкой здоровался с ним. Тогда он в зависимости от своего характера восхищался величием моей души или же презирал мою трусость, не зная, что причина куда проще: я позабыл даже его имя. Мое великодушие объяснялось той самой природной ущербностью, которая делала меня неблагодарным или безразличным к людям.
Не спугните фею!
Будь готова, к тебе среди ночи
Подлетит престарелая фея,
Спросит имя, посмотрит в листочек
И промолвит: «Что хочешь? Смелее!»
Не спугни, говори ей желание,
С пылу, с жару, что стукнуло в темечко...
Растеряешься... - всё, до свидания,
Утечет судьбоносное времечко.
Не томи, у нее ты не первая -
Миллиард там какая-то третья,
И она ни какая там левая,
И живет в сновидениях столетия.
Но смотри, не хитри, и не жадничай,
И не спрашивай: «Скоро ль исполнится?»
И не хвастай с утра, и не важничай,
Вдруг возьмет и накажет бессонницей!
«Раз, два, три!» - щелкнет пальчиком сухоньким,
Перекусит алмазную ниточку,
И в сову превратится, и с уханьем
Вдруг исчезнет... И наше вам с кисточкой!
БОЮСЬ
Тобой протянутую руку
Боюсь в ладонях задержать.
Боюсь, испытывая муку,
И слишком быстро отпускать.
И вновь тайком из странствий дальних
К тебе, единственной стремлюсь,
Боюсь я глаз твоих печальных,
Но и веселых глаз — боюсь.
Боюсь, когда сидишь весь вечер
Ты одинешенька — одна
Боюсь, с другим тебя замечу
Подумаю что не верна.
Боюсь: не все во мне ты видишь,
Боюсь: все видишь без труда,
Боюсь, что скоро замуж выйдешь,
Боюсь, не выйдешь никогда.
Боюсь я, слишком осторожный,
Тебя по имени назвать,
И боязно, что останешься
Ты безымянною опять.
Когда стемнеет не по закону
До срока и до поры,
Я выключу свет, и псом бездомным
Выползу из конуры.
Не бойся меня в этот сумрачный вечер,
Имя свое назови —
Я очень ценю случайные встречи
В эпоху большой нелюбви.
Тебе совсем не надо стараться
Держать неприступный взгляд —
Ты тоже устала от всех отбиваться,
А я не клиент, а брат.
Надеюсь, ты примешь мое предложение —
Мы выпьем и поговорим.
Я очень ценю тепло отношений
В эпоху большой нелюбви.
Ты все еще думаешь — я тебя клею,
Но это — твои дела.
Поверь, что мне уже стало теплее
Похоже, и ты ожила.
А все, что было, зачтется однажды,
Каждый получит свои —
Все семь миллиардов растерянных граждан
Эпохи большой нелюбви.
Я хочу тебе сниться. Это, право, нелепо —
Ты с другой засыпаешь в февральскую вьюгу
Но давай мы сегодня приснимся друг другу?
Это будет логичней звонков без ответа,
Не отправленных писем, рифмованных строчек,
Где сквозь чувства сквозит в многоточиях имя
Так сложилось — мы рядом остались
С другими Мы их любим, конечно.
Но все же..
И друг друга у них мы крадем понемногу —
По внимательным взглядам, улыбкам, сомненьям,
Признаваясь порою в своем преступлении
Вдруг нахлынувшей грустью с оттенком тревоги.
Я хочу тебе сниться.
Ты знаешь, отчасти
Я уже поселилась в загадочном мире,
Где блуждает июльская ночь
По квартире
Я хочу тебе сниться,
Чтоб чувствовать счастье.
Архимед — подумаешь! Ну, был такой, знаю, голый по улицам бегал безо всякого стыда Ну и что? При надлежащем уровне цивилизации ему бы яйца за это дело оторвали. Чтобы не бегал. Эврика ему, понимаешь Или тот же Петр Великий. Ну ладно, царь там, император всей Руси Видали мы таких. А вот как была его фамилия? А? Не знаете? А памятников-то понаставили! Сочинений понаписали! А студента на экзамене спроси — дай бог, если один из десяти сообразит, какая у него была фамилия. Вот тебе и великий!.. И ведь со всеми с вами так! Либо никто вас вообще не помнит, только глаза лупят, либо, скажем, имя помнят, а фамилию — нет. И наоборот; фамилию помнят — например, премия Каллинги, — а имя да что там имя! Кто он такой был-то? То ли писатель он был, то ли вообще спекулянт шерстью Да и кому это надо, сами вы посудите? Ведь если всех вас запоминать, так забудешь, сколько водка стоит.
На конце своей жизни она почувствовала тепло, не боль. Ей хватило времени вспомнить его глаза того оттенка синевы, каким бывает небо на рассвете. Ей хватило времени, что бы вспомнить его мчащимся на Быстром по Спуску, с черными волосами, выбивающимися из-под шляпы. Ей хватило времени, чтобы вспомнить, как легко и беззаботно он смеялся, чего уже никогда не будет в той долгой жизни, что он проживет без неё, и этот смех она взяла с собой, когда ветром и жаром вознеслась в чёрное небо, вновь и вновь восклицая его имя, призывая птичек и рыбок, медведей и заек.
Рваное в клочья небо,
Дикая память душит.
Я доверяла слепо
И открывала душу.
Сердце опять заноет
Будто бы на погоду,
Счастье мое земное
Ты предпочел свободу.
Пятый раз в день напиться
Выплакать откровения,
Всюду чужие лица,
Лишние столкновения.
Мне без тебя до жути
Хочется удавиться,
А на моем маршруте
Снова чужие лица.
Снова попытки бегства
В сдавленный пятый угол,
Но от себя не деться
И не находит гугл
Места на карте сайте,
Где я тебя забуду,
Памяти гигабайты
Все-таки верят чуду,
Верят, что ты вернешься
Просто однажды утром,
Робко звонка коснешься,
Чтобы совпасть маршрутом
С линиями моими
Счастье мое земное
Знаешь, а твое имя
Мне до сих пор — родное.
Ты меня запомни вот такой,
Слишком пошлой, но простой до боли.
Не играющий чужие роли
Самой лучшей, только не родной.
Замечательной, но далеко ненужной.
Ты меня запомни вот такой.
Ты запомни мягкие ладони,
Каждый стон, что жадно вырывался.
Мое тело ты им наслаждался,
Каждое движенье, как в погоне.
Ты запомни по словам, по звуку,
По давно уже ни к черту нервам.
Ты во всем всегда казался первым.
Даже когда жал мне сильно руку.
Ты запомни меня по взглядам,
А с твоим как-нибудь я расстанусь.
Даже в чем-то твоей останусь,
Хотя больше не буду я рядом.
Вспоминай, без особого риска,
Просто знай, что была такая,
Даже имя мое забывая
Больше мы не окажемся близко.
А мы, сославшись на дела,
С тобой встречаемся всё реже
Уставших душ безмолвна мгла,
Пусть внешне может мы и те же.
Зигзаги прихотей судьбы
Нас так безжалостно помяли,
Но как же постарели мы
И сколько в жизни потеряли.
Мы так стремились повзрослеть,
Что незаметно постарели.
В желании всё везде успеть
Мы очень много проглядели.
В потерях близких нам людей
Не сознавали боль утраты,
Во имя призрачных идей
На душу шлёпали заплаты.
И вновь, сославшись на дела,
С тобой откладываем встречу
Но, к сожалению, жизнь мала.
Осталось сколько? — Не отвечу
Никто ответа нам не даст
Но мысль одна меня тревожит -
Что, может, кто-нибудь из нас
Дожить до встречи той не сможет.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Имя» — 1 454 шт.
