Цитаты в теме «история», стр. 58
— Им нужно самую малость. Лишь слегка подтолкнуть. Ох, Америка, ты только и можешь жрать до отвала. Потреблять, потреблять. Рой саранчи в облегающих брюках. И вам не суждено насытиться, ибо голод мучает не только ваши бренные тела, но и ваши души.
— Трогательная история, вот только не про меня.
— Да. Я заметил. А ты не задавался вопросом, почему ты не подвержен моему влиянию?
— Ну, хотелось бы верить, что это всё благодаря моей железной воле.
— У тебя внутри лишь беспросветная тьма. Там пустота, Дин. И ты не можешь ничем ее заполнить, ни едой, ни выпивкой. Ни даже сексом.
— Пошёл ты в жопу!
— Можешь сколько угодно острить, паясничать, врать брату и себе, но меня не обманешь. Я вижу тебя насквозь, Дин. Я прекрасно вижу, что ты сломлен потерял надежду. Ты понимаешь, что тебе не победить, но все равно рвешься в бой. Продолжаешь барахтаться по инерции. Ты не голоден, Дин, потому что внутри ты уже мёртв.
Знаешь Боб, я тут думал обо всех тех случаях, когда ты мной манипулировал, и мне на память пришла одна детская басня о том, как бежали значит однажды на перегонки одна черепаха и один злобный главврач, которого все ненавидели.
Значит, этот злобный главврач, которого все ненавидели, всё время забегал вперёд черепахи и дразнил её. А под конец помнишь, что случилось Боб? Наверняка помнишь, да: черепаха ухватила злобного главврача за щиколотку, повалила его на землю, а потом, вместе с другими черепахами, сожрала его заживо прямо на беговой дорожке! Душераздирающая история конечно, но детям нравится.
Закончил ремонт в квартире и позвал соседа электрика розетку вставить. Он как положено снял башмаки и пошел заниматься делом. После того, как он закончил с розеткой и я ему выдал три бутылки пива, он стал собираться домой. Стоит в коридоре босой и спрашивает меня: "Слушай, а где мои башмаки?"
Тут меня оторопь взяла, я вспомнил, что когда сосед управлялся с розеткой, я вынес на мусорник остатки мусора, которые были после ремонта и вместе с мусором вынем и башмаки соседа, посчитав их за старые свои.
Пошёл было на мусорник взять башмаки соседа, а в них уже переобулся какой-то бомж. Не отбирать же у бомжа, мусорка то хозяйство общственное.
Я пришёл и честно рассказал соседу историю с его ботинками.
Он стал плакать. Оказалось, что эти башмаки ему достались от отца, который в них, будучи электриком по столбам лазил. А отцу соседу эти башмаки американцы подарили во время войны. Семейная реликвия.
Мне нечего было сказать, как только то, что мне жаль произошедшего.
ЖЕНЫ ФАРАОНОВ
(Шутка)
История с печалью говорит
О том, как умирали фараоны,
Как вместе с ними в сумрак пирамид
Живыми замуровывались жены.
О, как жена, наверно, берегла
При жизни мужа от любой напасти!
Дарила бездну всякого тепла
И днем, и ночью окружала счастьем.
Не ела первой (муж пускай поест),
Весь век ему понравиться старалась,
Предупреждала всякий малый жест
И раз по двести за день улыбалась.
Бальзам втирала, чтобы не хворал,
Поддакивала, ласками дарила.
А чтоб затеять спор или скандал -
Ей даже и на ум не приходило!
А хворь случись — любых врачей добудет,
Любой настой. Костьми готова лечь.
Она ведь точно знала все, что будет,
Коль не сумеет мужа уберечь
Да, были нравы — просто дрожь по коже
Но как не улыбнуться по-мужски:
Пусть фараоны — варвары, а все же
Уж не такие были дураки!
Ведь если к нам вернуться бы могли
Каким-то чудом эти вот законы -
С какой тогда бы страстью берегли
И как бы нас любили наши жены!
Расскажи мне сказку о летнем вечере,
Ароматах лесов, так волшебно — сладостных
Существуют лишь в сказках чувства вечные.
Расскажи мне, чтоб душу мою порадовать.
Расскажи мне сказку про утро осенью,
Про шуршащие листья, ветром гонимые,
Как затянет небо морозной проседью,
Как вернутся домой от чужих любимые.
Расскажи мне сказку про исступление
От продрогших мыслей, вокзал не пустеющий,
Про вагоны, ждущие в нетерпении,
Разлучить, погасить наш костер чуть тлеющий.
Расскажи мне сказку о возвращении
После нескольких лет в пустом ожидании,
Вдруг пойму, приезд твой — сродни вторжению
И теперь ни к чему твоё покаяние
Расскажи мне сказку про жизнь спокойную,
В ней нет места тому нам когда-то важному
Позабылась наша с тобой история,
Уподобилась играм и бреду страшному
Расскажи мне сказку а, впрочем, стоит ли!
Если в прошлое наше вглядеться пристально,
Их мы слишком много себе позволили.
Обмелела река и нет нашей пристани.
Люди в большинстве своем религиозны. Ведь не так важно, испытываешь ли ты благоговейный трепет перед ликом иконы или плюешь в нее, полубезумно смеясь и бросая вызов небу, ты веришь. Отчаянно веришь в бога. Можно исступленно молится, можно переворачивать распятие и всем телом бросаться в сатанизм, в любом случае это лишь разные формы веры. Но веры непререкаемой. Атеизм начинается в равнодушии. В тот момент, когда в иконе ты начинаешь видеть довольно узкую форму живописи, в церквях и храмах — архитектурное наследие определенных времен, отражение менталитета верующих людей. Когда ты не говоришь: «мне плохо в церквушках», «меня трясет и тошнит от библии», «крестик на шее пытается меня удушить», а когда тебе все равно, когда библия — это книга, внесшая огромный вклад в историю, когда крест — атрибутика и больше ничего, а священники — просто люди, выбравшие для себя именно эту профессию, не хуже и не лучше других людей.
— Помогите!Я узнаю голос Вани. Я бегу, оставив на столе «флэш», на который поставил двести сигарет. Мой друг опять влип в историю. Какой то здоровяк уже добивает его. Как всегда, я спасаю своего друга, но Ваня, пользуясь тем, что я схватил здоровяка сзади, бьет его бутылкой по башке. Тот тяжело падает.Прибегают охранники. Через несколько минут появляется начальник. Он спрашивает, кто это сделал. Ваня указывает на меня. Внезапно я понимаю, что он меня ненавидит. Он ненавидит меня с Санкт Петербурга и детдома, потому что всегда был мне всем обязан. И каждый раз, когда я приходил ему на помощь, он ненавидел меня еще больше. Не в состоянии отдать мне накопившиеся долги, он стал ненавидеть.Можно многое простить другому, кроме того, что он тебе помог.Это второй урок, который я выучил в колонии. Помогать только тем, кто может это вынести и не упрекать тебя потом. Таких людей немного.
Свела нас судьба неожиданно, вдруг,
В запасе у каждого море историй,
Порой на душе злые кошки скребут,
На чувства поставлен запрет-мораторий
И каждый обжегся обманом лихим,
И каждый познал вкус предательства горький,
А груз этот тяжкий он невыносим,
А эхо из прошлого вторит так громко
Но жить надо дальше и верить в любовь,
Попытка еще раз стать в жизни счастливым,
Ты как ледокол среди толщи из льдов,
Расколешь их вдребезги мощным массивом
К друг другу стремимся мы, веря, что здесь,
Мы вмиг обретем свое счастье навеки,
На свете случается много чудес,
За нашу любовь мы совместно в ответе.
Когда же он наступит, Новый год?
Мы с мамой наряжаем нашу елку.
А он никак, никак не настает.
И Дед Мороз к нам не приходит долго!
Вот красный грузовик моей мечты,
Вкус мандаринки, мишка шоколадный .
Воспоминания детские чисты
Как запах елки в комнатке прохладной.
Мы украшаем елочку с тобой,
И все сильнее ощущение дома.
Блестит звезда в гирлянде золотой.
Или слеза Так это все знакомо.
Наш первый общий праздник – Новый год.
«Ирония судьбы», салат и свечи.
Как ты красива! Никаких забот!
Такой чудесный, бесконечный вечер.
Приятно очень собирать с детьми
Всю в шишках и почти живую елку.
И вспоминать истории, ведь мы
И сами дети, но большие только.
Хотим подарков, зная наперед,
Что сказочной бывает даже проза.
А маленькая дочка в Новый год
Дождется точно Дедушку Мороза!
Слишком уж часто говорила она «нет» в тех случаях, когда хотела бы сказать «да». Слишком твердо решалась испытать лишь то, что можно будет взять под контроль, — вот хоть ее романы, к примеру. Теперь она стояла перед неизведанным —таким же неведомым, каким было это море для тех, кто впервые отправлялся по нему в плаванье: это она помнила по школьным урокам истории. Конечно, можно сказать «нет» и на этот раз, но не будет ли она до конца дней корить себя, как после той истории с мальчиком, спросившим, нет ли у нее лишней Ручки, и исчезнувшим вместе с первой любовью? Можно сказать «нет», но почему бы не попробовать на этот раз сказать «да»?!
у меня нет иной возможности отдать Америке более высокую дань признательности, чем сказать: это была страна разума, справедливости, свободы, творческих и производственных достижений. Впервые в истории человеческий разум и деньги были объявлены неприкосновенными, здесь не осталось места для богатства, отнятого силой, здесь создали условия для накопления капитала собственным трудом, здесь не осталось места для бандитов и рабов, здесь впервые появился человек, действительно создающий блага, величайший труженик, самый благородный тип человека – человек, сделавший самого себя, – американский капиталист.
Личность и моложе, и старше цивилизации.
Каждый несет в себе, помимо задатков известных способностей, имеющих спрос современности, еще и «Н» неизвестных — уже или еще не нужных.
Вполне возможно, что эту книгу читает сейчас Гениальный Собиратель Кореньев (допещерная эпоха), Великий Шаман (варварство) или Чемпион Мира по Телепатическому Многоборью (тридцатое столетие), ныне слесарь шестого разряда.
Мы кладбища молчаливых загадок.
Если бы не было этого обширного, неопределенного, таинственного мозгового избытка, раскаляемого в человеческих головах, как могла бы История в каждую эпоху отыскивать нужных ей гениев, всегда разных и непохожих?
В Древнем Вавилоне созвездие Большой Медведицы носило название Грузовая Повозка. Это название заимствовали многие народы, а кое-где оно сохранилось и до нового времени. В частности, немцы называют его Grosser Wagen — Большой Воз, или Большая Телега, да и в русском языке сохранились, хоть и стали мало употребимыми, старые названия: Воз, Возило, Телега, Повозка.
Словом «телега» на сленге называют устный рассказ, историю, как правило длинную и запутанную, часто (но не обязательно) неправдоподобную; в таких случаях обычно употребляется глагол «гнать».
Таким образом, «Большая телега» — не только идеальное транспортное средство для поездок по Европе, но и подходящее название для сборника отчетов об этих путешествиях, длинных, запутанных, на первый взгляд неправдоподобных, но достоверных.
Если кто-то звал кого-то сквозь густую рожь.
*****
Когда близится ночь и с природой нет смысла спорить,
Когда кутает ночь каждый атом моей души,
Я зову тебя сквозь километры моих историй,
Сквозь широкое поле густой золотистой ржи.
Я зову, но не знаю, поймаешь ли ты, удержишь.
Ведь страшнее всего – равнодушие, тишина.
Пропасть манит. В лицо дует ветер. Колючий, здешний.
Шаг... – и чувствую руки вдруг. Чувствую, как волна
Накрывает. Тебя и меня. Всё вокруг стихает.
Мы плечами касаемся глади ночных небес.
Мы не знаем пока, сколько нужно шагов до рая.
Но в объятьях друг друга мы знаем: он точно есть.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «История» — 1 384 шт.
