Цитаты

Цитаты в теме «извращение»

Кофе. Напиток для одиночек, максимум для двоих. Но и тогда пьётся всегда — в одиночку. Такая схожесть с сигаретой. Думаешь о своём, что бы ни говорил Цель, однако, одинакова — как правило, напиться; или это ритуал такой, для «своих». (-Хочешь, сварю кофе?) Отношения тоже могут быть либо быстрорастворимыми, в пакетиках (с презервативами :), либо настоящими. Которые варишь. Кофе? — пожалуйста, я принесу; но если хочешь уловить тонкую струйку, вьющуюся между зёрен изящной крепостью в чашку то, чего не видишь — тебе нужно смотреть, как кофе варят. Веришь, нет — если приносят тебе готовое, какое-то смущение: ой, а вы это без меня? А я не знал, извините И улыбка (оправдания?) проходит между. Спасибо.
Кофе должен быть вкусным, даже когда остынет. Если — остынет. К кофе обязательно подаётся гарнир. Секс. Потому что подавать без гарнира — извращение. Возможно, он будет во взгляде даже, в незаметном прикосновении — и знать не будешь! — но секс постоянно присутствует. Ты же не предложишь кофе несимпатичному тебе человеку? если того не потребует этикет, конечно. Пусть сам наливает, правда?
Секс, кофе и сигареты характеризуют для нас человека как нельзя лучше. Если она любит настоящий чёрный кофе, курит хорошие сигареты — вполне можно ожидать, что она хороша в постели. Без шуток, человеку, курящему «балканку» и пьющему растворимую бурду часто не до внимания и к качеству личной жизни. Обычно всё дешёвое. Сам можешь убедиться, если вспомнишь кого-нибудь из знакомых.
Секс. Интерес пришёл рано, въелся в меня, как кофе въедается в зубы заядлого его любителя, как смола и никотин — в лёгкие. Я переспал даже
У меня мало практики, но богатый опыт. Я быстро учусь. Бывает, что количество перевешивает качество, и тогда меня трудно удержать. Это не обязательно «половой акт», но тем хуже для неё — ей начинает нравиться. По вкусу как наркотик, кофеин или никотин, но более сильный из-за своей первобытности. С кем я не занимался этим? Практически все типы людей, все возрасты. Что мне это даёт? Удовольствие от того, что я никому не нужен. Хотят меня, но не нужен же! И получают от меня всё, ибо знаю — ничего с этим не сделают, я не принадлежу ни к чему. Только одна недавно изумилась моей откровенности, а я сказал ей, что по-другому не умею.
Обычно забываешь, если просто секс. Простой, растворимый, в пакетиках — в памяти не откладывается, этого не было. Я почти девственник. Знаешь грань между состояниями, «качествами» — будет тебе счастье. Если нет — всю жизнь без разбору, ширпотреб. Дорогое любят все!, но боже упаси потратиться: зачем же так, если можно проще? Я умею по-всякому. Мне нужна такая же.
Сигареты. Самое простое. Самое интимное. Когда куришь за кого-то, и всё несказанное, недосказанное летит с пеплом вниз. Самое лёгкое — в лёгкое
Это когда любишь
Евреи — это самый замечательный народ мировой истории, потому что они, поставленные перед вопросом: быть или не быть, со внушающей ужас сознательностью предпочли быть какою бы то ни было ценою: и этою ценою было радикальное извращение всей природы, всякой естественности, всякой реальности, всего внутреннего мира, равно как и внешнего. Они оградили себя от всех условий, в которых до сих пор народ мог и должен был жить, они создали из себя понятие противоположности естественным условиям, непоправимым образом обратили они по порядку религию, культ, мораль, историю, психологию в противоречие к естественным ценностям этих понятий. Подобное явление встречаем мы еще раз (и в несравненно преувеличенных пропорциях, хотя это только копия): христианская церковь по сравнению с «народом святых» не может претендовать на оригинальность. евреи вместе с тем самый роковой народ всемирной истории: своими дальнейшими влияниями они настолько извратили человечество, что еще теперь христианин может чувствовать себя анти-иудеем, не понимая того, что он есть последний логический вывод иудаизма.
Обыкновенно думают, что вор, убийца, шпион, проститутка, признавая свою профессию дурною, должны стыдиться её. Происходит же совершенно обратное. Люди, судьбою и своими грехами-ошибками поставленные в известное положение, как бы оно ни было неправильно, составляют себе такой взгляд на жизнь вообще, при котором их положение представляется им хорошим и уважительным. Для поддержания же такого взгляда люди инстинктивно держатся того круга людей, в котором признаётся составленное ими о жизни и о своём в ней месте понятие. Нас это удивляет, когда дело касается воров, хвастающихся своею ловкостью, проституток — своим развратом, убийц — своей жестокостью. Но удивляет это нас только потому, что кружок-атмосфера этих людей ограничена и, главное, что мы находимся вне её. Но разве не то же явление происходит среди богачей, хвастающихся своим богатством, то есть грабительством, военноначальников, хвастающихся своими победами, то есть убийством, властителей, хвастающихся своим могуществом, то есть насильничеством? Мы не видим в этих людях извращения понятия о жизни, о добре и зле для оправдания своего положения только потому, что круг людей с такими извращенными понятиями больше и мы сами принадлежим к нему.