Цитаты в теме «книга», стр. 79
Я сейчас лежу ничком
— Взбешенная! — на постели.
Если бы Вы захотели
Быть моим учеником,
Я бы стала в тот же миг
— Слышите, мой ученик? -
В золоте и в серебре
Саламандра и Ундина.
Мы бы сели на ковре
У горящего камина.
Ночь, огонь и лунный лик
— Слышите, мой ученик?
И безудержно — мой конь
Любит бешеную скачку! -
Я метала бы в огонь
Прошлое — за пачкой пачку:
Старых роз и старых книг.
— Слышите, мой ученик? -
А когда бы улеглась
Эта пепельная груда, —
Господи, какое чудо
Я бы сделала из Вас!
Юношей воскрес старик!
— Слышите, мой ученик? -
А когда бы Вы опять
Бросились в капкан науки,
Я осталась бы стоять,
Заломив от счастья руки.
Чувствуя, что ты — велик!
— Слышите, мой ученик?
До тех пор, пока в силу законов общества и его нравов над человеком будет тяготеть проклятие, которое в эпоху расцвета цивилизации создаёт для него ад на земле и отягчает его судьбу, зависящую от бога, пагубными усилиями людей; до тех пор, пока не будут разрешены три основные проблемы нашего века: угнетение мужчины, принадлежащего к классу пролетариата, падение женщины по причине голода, увядание ребёнка вследствие мрака невежества; до тех пор, пока в некоторых слоях общества будет существовать застой; иными словами и беря шире — до тех пор, пока на земле не перестанут царить нужда и невежество, — книги, подобные этой, будут, пожалуй, небесполезны.
Люди в большинстве своем религиозны. Ведь не так важно, испытываешь ли ты благоговейный трепет перед ликом иконы или плюешь в нее, полубезумно смеясь и бросая вызов небу, ты веришь. Отчаянно веришь в бога. Можно исступленно молится, можно переворачивать распятие и всем телом бросаться в сатанизм, в любом случае это лишь разные формы веры. Но веры непререкаемой. Атеизм начинается в равнодушии. В тот момент, когда в иконе ты начинаешь видеть довольно узкую форму живописи, в церквях и храмах — архитектурное наследие определенных времен, отражение менталитета верующих людей. Когда ты не говоришь: «мне плохо в церквушках», «меня трясет и тошнит от библии», «крестик на шее пытается меня удушить», а когда тебе все равно, когда библия — это книга, внесшая огромный вклад в историю, когда крест — атрибутика и больше ничего, а священники — просто люди, выбравшие для себя именно эту профессию, не хуже и не лучше других людей.
Ты стоишь над городом, на краю мокрой крыши и дождь свивает тугой нимб над твоей головой, болезненно пульсирующей безумным смехом с оттенками глубокой печали. И подобие звезды, жало сигареты тлеет в руках, и за пять страниц книги бытия, за пять секунд вышедшего времени ты становишься старым. Ты пристально смотришь в город, соединяя его с бездной, ты молча смотришь в людей, познавая в них себя самого. Ты летишь над городом, закрывая глаза. И не нужно ни крыльев, ни потрепанных чудес, ни прочей бутафории, чтобы однажды понять, что
Эшли был из рода мечтателей — потомок людей, из поколения в поколение посвящавших свой досуг раздумьям, а не действиям, упивавшихся радужными грезами, не имевшими ничего общего с действительностью. Он жил, довольствуясь своим внутренним миром, ещё более прекрасным, на его взгляд, чем Джорджия, и лишь нехотя возвращался к реальной действительности. Взирая на людей, он не испытывал к ним ни влечения, ни антипатии. Взирая на жизнь, он не омрачался и не ликовал. Он принимал существующий миропорядок и своё место в нём как нечто данное, раз и навсегда установленное, пожимал плечами и возвращался в другой, лучший мир — к своим книгам и музыке.
Я обещаю любить тебя нежно,
Как будто опавший осенний листок,
Спускаясь на землю по ветру небрежно,
Ложась с неподдельным смирением у ног
Я обещаю любить тебя тихо,
Резкой, без башенной майской грозой,
И целоваться до одури дико,
И никогда не ругаться с тобой
Я обещаю любить тебя сильно,
Сильней одиночества, смерти сильней,
Со вкусом и страстно, красиво и стильно,
Сильнее с течением мгновений и дней
Я обещаю любить тебя с мыслью
О том, что разлуки и боль это миф,
О том, что печали пройдут, словно выстрел,
О том, что печали — придумки из книг
Я обещаю любить тебя вечно,
Ты будешь очагом, я буду стеной
Я обещаю любить тебя, честно,
Пальцы скрестив за спиной.
Собрались знакомые посидеть, пообщаться. Начали, как всегда, о разном. Кто-то предложил: «Давайте поговорим о духовном! Вот, у Ивановых есть книги духовные! И полки из дуба, очень красиво смотрятся! И, вообще, мебель у них вся стильная!» «Это верно» — Согласились все. «Но что же это мы? Давайте снова о духовном!» «Кстати, Петрова что-то такое читала и всем об этом рассказывала! Даже надоела!» «Да она не рассказывала, а пальто свое показывала!» «Конечно, одевается она очень шикарно!» «Это верно». — Снова согласились все. «А что же мы о духовном никак не поговорим? Ладно, в следующий раз — обязательно!» Так и разошлись до следующего раза. Чтобы о духовном уметь говорить, нужно уметь по-духовному жить.
Ее душа кому-то кажется открытой книгой,
А для других — неразрешимая загадка.
Она то мило-дерзкая кокетка при мужчине,
А то, смущаясь, дарит только взгляд украдкой.
И, доказав свою теорию в научном споре,
Наивно-нежной поражает верой в сказки.
Сегодня в речке может искупаться обнаженной,
А завтра в страхе будет ожидать огласки.
В ней смешаны ребяческий задор и романтичность,
Но это придает натуре шарм и цельность.
И, даже став со временем немножечко циничной,
Жива в ней девушка ушедшего столетия.
Человек рисует лица,
Птиц и небо из дождя,
Человеку вновь не спится
У открытого окна.
Человек читает книги,
Пишет глупые стихи,
Любит алую клубнику
И шуршание ольхи,
Любит женщину земную,
Жадно пишет на холстах
Злую, злую, колдовскую
Красоту в ее чертах.
Человек пьет горький кофе,
Курит нервно, невпопад,
Собирает в руки осень,
Ловит взглядом звездопад.
Человека просто ранить
Равнодушием в словах,
Пеленой ненужной брани
И усмешкой на губах.
Человек стоит у края,
А в груди его — рассвет.
Шаг от боли, шаг до рая.
Человека больше нет.
Слово -одежда всех фактов ,всех мыслей.
1.Не умея держать в руке топор — дерева не отешешь, а не зная языка хорошо — красиво и всем понятно — не напишешь.
2.Любите книгу, она облегчает вам жизнь, дружески поможет разобраться в пестрой и бурной путанице мыслей, чувств, событий, она научит вас уважать человека и самих себя, она окрыляет ум и сердце чувством любви к миру, к человечеству.
3.Книги читай, однако помни — книга книгой, а своим мозгом двигай!
4.Нужно читать и уважать только те книги, которые учат понимать смысл жизни, понимать желания людей и истинные мотивы их поступков.
5. Книга — такое же явление жизни, как человек, она — тоже факт живой, говорящий, и она менее «вещь», чем все другие вещи, созданные и создаваемые человеком.
--------------------------------------------------------
Люди запутываются в массе лишних слов.
Личность и моложе, и старше цивилизации.
Каждый несет в себе, помимо задатков известных способностей, имеющих спрос современности, еще и «Н» неизвестных — уже или еще не нужных.
Вполне возможно, что эту книгу читает сейчас Гениальный Собиратель Кореньев (допещерная эпоха), Великий Шаман (варварство) или Чемпион Мира по Телепатическому Многоборью (тридцатое столетие), ныне слесарь шестого разряда.
Мы кладбища молчаливых загадок.
Если бы не было этого обширного, неопределенного, таинственного мозгового избытка, раскаляемого в человеческих головах, как могла бы История в каждую эпоху отыскивать нужных ей гениев, всегда разных и непохожих?
Ни в каких не в стихах, а взаправду,
Ноет сердце- лечи не лечи,
Даже ветру и солнцу не радо...
А вчера воротились грачи.
Не до солнца мне, не до веселья.
В книгах, в рощах,
В поверьях, в душе
Я ищу приворотного зелья,
Хоть в него и не верю уже.
Я сдаваться судьбе не хотела,
Покоряться судьбе не могла,
Говорила: "Любовь улетела",
А теперь говорю: "Умерла".
Умерла, не глядит и не слышит,
И не слышит, как плачу над ней,
Как кричу ее имя, не слышит,
Бездыханных камней ледяной.
А грачи все равно прилетели
И возводят свои города...
Я ищу приворотного зелья,
А нужна-то живая вода.
Я поняла —ты не хотел мне зла,
Ты даже был предельно честен где-то,
Ты просто оказался из числа людей,
Не выходящих из бюджета.
Не обижайся, я ведь не в укор,
Ты и такой мне бесконечно дорог.
Хорош ли, нет ли —это сущий вздор.
Любить так уж любить —без оговорок.
Я стала невеселая. Прости.
Пускай тебя раскаяние не гложет.
Сама себя попробую спасти,
Никто другой меня спасти не сможет.
Забудь меня. Из памяти сотри.
Была — и нет, и крест поставь на этом.
А раны заживают изнутри.
А я еще поеду к морю летом.
Я буду слушать, как идет волна,
Как в грохот шум ее перерастает,
Как, отступая, шелестит она,
Как будто книгу верности листает.
Не помни лихом, не сочти виной,
Что я когда-то в жизнь твою вторгалась,
И не печалься —все мое — со мной.
И не сочувствуй — я не торговалась.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Книга» — 1 826 шт.
