Цитаты в теме «конь», стр. 45
Стыдно, что нравы у них выше, чем нравы людей.
Платы не ждет ни корова с быка, ни с коня кобылица,
И не за плату берет ярку влюбленный баран.
Рада лишь женщина взять боевую с мужчины добычу,
За ночь платят лишь ей, можно ее лишь купить.
Торг ведет достояньем двоих, для обоих желанным,
Вознагражденье ж она все забирает себе.
Значит, любовь, что обоим мила, от обоих исходит,
Может один продавать, должен другой покупать?
И почему же восторг, мужчине и женщине общий,
Стал бы в убыток ему, в обогащение ей?
— Воин — убивает. Умело и быстро.
— Зачем?
— Чтобы выжить самому. Ремесло воина — умная ярость.
— Да. Умная ярость. Чтобы убить — и выжить. И взять себе имущество убитого, или его женщину, или его коня — но не это главное. Главное — чтобы выжить самому. И поэтому сколько ни называй это убийство доблестью, умением, подвигом или подлостью, или еще чем — важно, что это тоже ремесло. Ему учат, им сохраняют жизнь, им отнимают жизнь, оно приносит пользу, им можно торговать, у него свои тонкости и навыки
Я расстелил свой халат и прилёг. Мой конь задумчиво щипал травку неподалеку – там, где моя память сохранила видение двух конских силуэтов, и я всеми силами своей души призвал к себе царевну Туркан, но мой призыв остался без ответа. Я смотрел на зеленые стебельки, окружавшие меня и щекотавшие мое лицо, и подумал о том, что, пока я мотался по свету и был занят какими-то делами, представлявшимися мне важнейшими, здесь выпрямилась примятая нами трава, дала семена, из семян появились новые ростки, и так, меняя поколения, та трава дожила до сегодняшних дней и собирается жить дальше, храня где-то в своих глубинах память о молодых и красивых телах, сплетавшихся на этой поляне.
Ни одной улыбки на их лицах они с остервенением продираются сквозь транспортный поток, и на скорости девяносто миль в час выруливают вниз по центральной полосе, чудом избегая, казалось бы, неминуемых столкновений подобно Чингиз-Хану на железной лошади, они восседают на своих монстрах-конях с огнедышащим анусом, отрывая с мясом крышки пивных банок и успевая пощупать за ляжку твою дочь, не рассчитывая на хороший прием, не моля о пощаде и не щадя никого; показывая цивилам своего рода класс, давая им слегка дернуть от запаха тех приколов, о которых они, цивилы, никогда не узнают
Отслужи по мне, отслужи,
Я не тот, что умер вчера.
Он, конечно, здорово жил
Под палящим солнцем двора,
Он, конечно, жил не тужил,
Не жалел того, что имел.
Отслужи по мне, отслужи,
Я им быть вчера расхотел.
С места он коня пускал вскачь,
Не щадил своих кулаков,
Пусть теперь столетний твой плач
Смоет сладость ваших грехов.
Пусть теперь твой герб родовой
На знамёнах траурных шьют.
Он бы был сейчас, конечно, живой,
Если б верил в честность твою.
Но его свалили с коня,
Разорвав подпругу седла,
Тетива вскричала, звеня,
И стрела под сердце легла
Тронный зал убрать прикажи,
Вспомни, что сирень он любил.
Отслужи по мне, отслужи,
Я его вчера позабыл.
Я вчера погиб ни за грош,
За большие тыщи погиб,
А он наружу лез из всех своих кож,
А я теперь не двину ноги.
В его ложе спать не ложись,
Холод там теперь ледяной.
Отслужи по мне, отслужи,
Умер он, а я нынче другой.
Мой диагноз — девочка-удача.
Некого и не за что прощать.
Санитары "ах, какие мачо!" -
Дайте мне вина. Хочу поспать.
Я, пожалуй, доросла до буйных.
(Накуплю смирительных от Prada).
Обжигаю? Ну зато подую
Мне пора в дурдом! Лечиться надо.
Загоняй коней на переправе
Гладкий путь. Ухабов тут не будет.
Представляешь, карты были правы.
Я хочу в дурдом. Простите, люди.
Я ведь заплачу! Маэстро? Виза?
Если захотите, обналичу
Доктор, это правда не капризы
Доктор, ты всегда такой двуличный
Протирай мой глянец осторожней
Я твой личный Феникс. Ты заметил?
В бронзе дорогой змеиной кожи
Не найдешь ни ссадин, ни отметин.
Держишь руки. Надеваешь шубу.
Слушай, но на улице же лето
Как ты любишь быть казенно-грубым
С теми, кто так дорого одеты
Затяни узлы Продли беседу
Мой диагноз — полностью здорова.
Наберу домашний: «Жди к обеду».
Из дурдома выкинули. Снова.
Я шагаю по подсохшей корочке ожога.
Легкий укол и сукровица проступает
сквозь трещины.
Боли никогда не бывает слишком много,
Но самая страшная —
даруется рукой женщины
Причем любимой.
Только любимой,
единственной на земле
Возможны вариации, но без того чувства
Еще можно выжить, выпрямиться в седле,
Выломать тело до тихого костного хруста.
Пустить коня, именуемого Судьбой,
Вскачь по выжженной душе,
чтобы горячий пепел
Взвился вверх, наполнил легкие ворожбой
И скомкал горечью строчек прощальный лепет.
Ты — любишь.
Я — люблю.
Разве это причина
Для того, чтобы вечно быть вместе?
Где был светлый лик, там сейчас личина
И прогорклый вкус ежедневной лести
Если такое допущено богом на небесах,
Значит, это — крест и расплата за вечность —
близко
И ты когда-нибудь тоже почувствуешь
тот же страх
За жизнь,
приравненную к выцветшей
долговой расписке
Запомнить запах, памятью скользнуть
В чужих мирах твоих прикосновений,
Тогдашних звёзд опять рассыпать ртуть,
Смешать под утро ночь и светотени,
Губами тронуть пальцы и слова,
Отмерить пять шагов до лжи не новой,
Броню из замши телу подобрать,
К запястьям туже подогнать оковы,
Дрожать от боли в чёртовой глуши,
Дрожать от счастья в скомканной постели,
Проверить шов — надёжно ли прошит,
Порвать и в рамки вставить акварели,
Неосторожно двери отпереть,
Горчащий воздух выпить без рецепта,
Усталой клятвы прошибая твердь,
Желания в себе лелеять цепко,
Иллюзии утратить наконец,
Воскресным днём не смея спать спокойно
И - в дальний путь на взмыленном коне
Разлука. Горе. Небо. Подоконник.
Мы — дети любви, пропавшие в дебрях
Дремучих славянских лесов
С крестом на груди, с повадками зверя
И с дерзостью бешеных псов.
Опричник и вор, святой да охальник,
Учитель да пьяный палач —
Трех коней гоним по лесу вскачь.
Мы верим в Христа, в счастливое завтра
И в лешего с Бабой-Ягой,
Жалеем слонов с далекой Суматры
И ближних пинаем ногой.
Мы терпим нужду, томимся богатством
И ищем потерянный след
В ту страну, где не бывает бед.
Там, там, там вечное лето,
Там, там, там вольная жизнь.
Там Господь каждому даст конфету
И позовет в свой коммунизм.
Мы ценим других, читая некролог
У серой могильной плиты
И топчем живых — мол век наш не долог —
На всех не найдешь доброты.
Мы наших врагов венчаем на царство
И ждем благодати с небес:
Там потом будет не так, как здесь.
Там, там, там вечное лето,там, там, там вольная жизнь.
Там Господь каждому даст конфету
И позовет в свой коммунизм.
Я ПРИВЫК УЛЫБАТЬСЯ ЛЮДЯМ
Пусть говорят, будто счастлив только глупец,
Что лишь в беде да напасти божий венец,
И лишь в осеннем ненастье видит отраду мудрец.
Выходит, я – безнадежный круглый дурак,
Поскольку счастлив безбожно и просто так,
Живу цветком придорожным небу бескрайнему в такт.
Я привык улыбаться людям как знакомым своим.
Счастье – это как торт на блюде, одному не справиться с ним.
Я привык улыбаться людям, и быть может вполне,
В час, когда я несчастлив буду, кто-то улыбнется мне.
Пусть говорят, что не стало верных друзей,
Что до обидного мало щедрых людей,
Что даже конь с пьедестала прыгнет за сотку рублей.
А я встречал бескорыстных верных во всем,
По-детски светлых и чистых в сердце своем,
Наверно, просто нам близко то, чем мы сами живем.
Как на охоте, свесившись с коня,
Король стакан хватает, чтоб напиться,
И как владельцем с памятного дня
Он под стеклом реликвией хранится,
Вот так судьба, возжаждавши, подчас
Подносит некую к губам и пьет,
И, осушив по каплям, отдает
Тому, кто в жалком рвении, боясь ее разбить,
Зранит всю жизнь в витрине,
Где ценности хранятся под стеклом
(Иль то, что он считает таковыми).
И там она с тех пор стоит доныне,
И слепнет, и дряхлеет с каждым днем —
Вещь, безделушка — наравне с другими.
Белая птица
Белая птица не летит в небо,
Хотя всегда была ведь птицей вольной
Скажи, что это все мне просто снится.
Ты знаешь, ты мне сделал очень больно.
Ведь твои руки не меня обнимут.
Твои глаза моих искать не станут.
И ты пройдешь, меня увидев, мимо.
Ты даже думать обо мне не станешь.
Я твои письма пережгу в пепел
Ведь мое сердце ледяным стало.
Ты мне сказал, что ты другую встретил.
А я не помню что тебе сказала.
И твои руки не меня обнимут.
Твои глаза моих искать не станут.
И ты пройдешь, меня увидев, мимо.
Ты даже думать обо мне не станешь.
Коню седло, а сапогу стремя,
А шпоры в бок, чтобы бока ранить
Я не могу остановить время,
Но я сумею задушить память.
И мои руки не тебя обнимут,
Мои глаза твоих искать не станут,
И я пройду, тебя увидев, мимо.
Я даже думать о тебе не стану.
Рыцарское
Он чистит любимый меч,
Латает драные латы
И едет за сбычей мечт,
Которых мечтал когда-то.
А ей говорит: «Прощай!
(Ну, в смысле, прости, родная).
Я рыцарь, пардон, плаща
И этого как там? Нала!
Не суй мне в седло упрёк —
Он зад натирает, колет.
Меня призывает рок
И мне обещает долю.
Ты будь мне верна пока,
Блюди за собою в оба,
А если падёшь слегка —
Хотя бы рожать не пробуй».
Отдал ей любовный жар,
Суя свою ногу в стремя.
А конь деликатно ржал,
Копытом бия смиренно.
Влечет меня старинный слог
Влечет меня старинный слог.
Есть обаяние в древней речи.
Она бывает наших слов
И современнее и резче.
Вскричать: «Полцарства за коня!» —
Какая вспыльчивость и щедрость!
Но снизойдет и на меня
Последнего задора тщетность.
Когда-нибудь очнусь во мгле,
Навеки проиграв сражение,
И вот придет на память мне
Безумца древнего решение.
О, что полцарства для меня!
Дитя, наученное веком,
Возьму коня, отдам коня
За полмгновения с человеком,
Любимым мною. Бог с тобой,
О конь мой, конь мой, конь ретивый.
Я безвозмездно повод твой
Ослаблю — и табун родимый
Нагонишь ты, нагонишь там,
В степи пустой и порыжелой.
А мне наскучил тарарам
Этих побед и поражений.
Мне жаль коня! Мне жаль любви!
И на манер средневековый
Ложится под ноги мои
Лишь след, оставленный подковой.
Как плоты над огромной и чёрной водой,
я ничей,
я — не твой, я — не твой, я — не твой!
Ненавижу провал твоих губ,
твои волосы, платье, бельё!
Я плевал
на святое и лживое имя твоё!
Ненавижу за ложь
телеграмм и открыток твоих!
Ненавижу, как нож
по ночам ненавидит живых!
Ненавижу твой шёлк,
проливные нейлоны гардин!
Мне нужнее мешок,
чем холстина картин!
Атаманша-тихоня телефон-автоматной Москвы!
Я страшон, как Иона,
почернел и опух от мошкИ.
Блещет, точно сазан,
голубая щека рыбака.
Нет! — слезам.
Да! — мужским продублённым рукам.
Да! — девчатам разбойным,
купающим «МАЗ», как коня.
Да! — брандспойтам,
сбивающим горе с меня!
Ну вот и перемены в снах моих:
Ты и туда пробрался не случайно.
Отныне будешь властвовать в них тайно
Не потому, что сплёл Амур двоих,
А потому, что холодно душе
И невозможны наяву полёты.
Усталость будней, частые цейтноты
В затылок жарко дышат нам уже.
Как греет душу память юных лет
И тёплый зайчик солнечный в ладони!
Ночным дождём разбуженные кони
Летят стрелою в сказочный рассвет.
Но нет ночных свиданий, нет коней,
И только сердце бьётся так тревожно.
Родное, будь спокойней, осторожней,
Будь в ритме снисходительней ко мне.
А грех и страсть пусть властвуют во снах,
Где я с тобой — до самоотречения
Или в стихах — до умопомрачения,
Или А впрочем, близится весна.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Конь» — 950 шт.
