Цитаты в теме «конец», стр. 30
Добро, Свет самодостаточен он не нуждается в зле..Когда ориентиры размыты, то человек становится рабом своих желаний, он теряет ту связь, что дана ему как Спасение....Претерпевший до конца спасется, но и не могу не сказать еще одной вещи - что грех в нас, в том числе, начинается и тогда, когда мы решили что кто-то сдался, отклонился от пути... где пришла благодать, где ушла благодать - не видно нам... каждому дано мгновение, главное не продать его.
Держись за эту правду в тебе, держись чего бы не стоило.. молись, молись крепко... даже если легионы будут твердить обратное.. любой из нас как свеча на ветру...укрой ладошками это Пламя Света... защити, ибо никто кроме тебя...
Мы только что весело пообедали в мужской компании. Один из гостей, старый мой приятель, сказал мне:
— Давай пройдемся пешком по Елисейским полям. И мы пошли медленным шагом по длинному проспекту, под деревьями, едва опушенными листвой. Кругом ни звука, только обычный глухой и неустанный гул Парижа. Свежий ветерок веял в лицо, по черному небу золотой пылью были рассыпаны мириады звезд. Спутник мой заговорил:
— Сам не знаю отчего, тут мне ночью дышать вольнее, чем где-либо. И легче думать. У меня здесь бывают минуты такого озарения, когда чудится, что вот-вот проникнешь в божественную тайну мироздания. Потом просвет исчезает. И все кончается.
Временами мимо нас, прячась под деревьями, скользили две тени; мы проходили мимо скамеек, где двое, сидя рядом, сливались в одно черное пятно.
Мой приятель вздохнул:
— Бедные люди! Они внушают мне не отвращение, а безмерную жалость. Из всех загадок человеческого бытия я разгадал одну: больше всего страдаем мы в жизни от вечного одиночества, и все наши поступки, все старания направлены на то, чтобы бежать от него. И они, эти любовники, приютившиеся на скамейках под открытым небом, подобно нам, подобно всем живым тварям, стремятся хотя бы на миг не чувствовать себя одинокими; но они, как и мы, всегда были и будут одиноки.
Иные ощущают это сильнее, другие слабее — вот и вся разница.
С некоторых пор меня мучает жестокое сознание страшного одиночества, в котором я живу и от которого нет.., ты слышишь?., нет спасения! Что бы мы ни делали, как бы ни метались, каким бы ни был страстным порыв наших сердец, призыв губ и пыл объятий, — мы всегда одиноки.
Я уговорил тебя пойти погулять, чтобы не возвращаться домой, потому, что мне теперь нестерпимо безлюдье моего жилища. Но чего я достиг? Я говорю, ты слушаешь, и оба мы одиноки, мы рядом, но мы одиноки. Понимаешь ты это?
Блаженны нищие духом, сказано в Писании. Им кажется, что они счастливы. Им непонятна наша одинокая тоска, они не бредут по жизни, как я, не зная другой близости, кроме мимолетных встреч, не зная другой радости, кроме сомнительного удовлетворения, что именно я увидел, понял, разгадал и выстрадал сознание нашей непоправимой вечной разобщенности.
По-твоему, у меня голова не в порядке? Выслушай меня. С тех пор, как мне стало ясно, до какой степени я одинок, мне кажется, будто изо дня в день я все глубже спускаюсь в угрюмое подземелье, стен его я не могу нащупать, конца его я не вижу, да и нет у него, быть может, конца! Я иду, и никто не идет вместе со мной, рядом со мной; один, без спутников, совершаю я этот мрачный путь. Это подземелье — жизнь. Временами мне слышатся голоса, крики, шум Я ощупью пробираюсь навстречу невнятным звукам, но я не знаю, откуда они доносятся; я никого не встречаю, никто в этой тьме не протягивает мне руки. Понимаешь ты меня?
Бывали порой люди, которые угадывали эту нестерпимую муку. Мюссе восклицал:
Меня пробивали многие вещи: женские туфельки под кроватью; одинокая заколка, забытая на комоде; то, как они говорят: «Пойду пописяю »; ленты в волосах; когда идешь с ними по бульвару в полвторого дня – просто два человека, шагающие вместе; долгие ночи с выпивкой и сигаретами, разговорами; споры; мысли о самоубийстве; когда ешь вместе и тебе хорошо; шутки, смех ни с того ни с сего; ощущение чуда в воздухе; когда вместе в машине на стоянке; когда сравниваешь прошлые любови в 3 часа ночи; когда тебе говорят, что ты храпишь, а ты слышишь, как храпит она; матери, дочери, сыновья, кошки, собаки; иногда смерть, а иногда – развод, но всегда продолжаешь, всегда доводишь до конца; читаешь газету один в бутербродной, и тебя тошнит от того, что она сейчас замужем за дантистом с коэффициентом интеллекта 95; ипподромы, парки, пикники в парках; даже тюрьмы; ее скучные друзья, твои скучные друзья; ты пьешь, она танцует; ты флиртуешь, она флиртует; ее колеса, твои ***ки на стороне, а она делает то же самое; когда спишь вместе
Родословная книга господина Сомы, называемая Тикэн марокаси, считалась самой древней в Японии. Однажды в его дворце случился пожар, и вскоре весь он был объят пламенем. Господин Сома сказал, глядя на горящий дом: «Я не испытываю сожаления по поводу дома и всей его обстановки, пусть даже они сгорят дотла, потому что это вещи, которые позднее можно заменить. Я сожалею лишь о том, что я не смог вынести из огня родословную книгу, которая является самым драгоценным сокровищем моей семьи».
Среди тех, кто находился у него на службе, был один самурай, который сказал: «Я пойду и спасу ее». Господин Сома и все остальные рассмеялись и сказали: «Дом уже объят огнем. Как же ты собираешься ее вынести?»
Этот человек никогда не отличался особым красноречием, не приносил он и особенной пользы, но поскольку был человеком, который все делал от начала до конца, то его назначили одним из личных слуг господина. В этот момент он сказал: «Я никогда не был полезен своему господину, потому что не успевал за всем уследить, но я жил с убеждением, что однажды моя жизнь ему пригодится. Похоже, что такое время пришло». И он прыгнул в огонь.
После того как пожар потушили, господин сказал: «Поищите его останки. Какая жалость!»
Они все обыскали и нашли его обгорелый труп в саду, примыкающем к жилым помещениям. Когда его перевернули, из живота полилась кровь. Этот человек вспорол себе живот и положил книгу внутрь, и она совершенно не пострадала. С этого момента она стала называться Кровавой родословной.
Задумался о предсказаниях самим себе в стихах... Так ли это, зовем ли мы своими строками в жизнь определенные события?!.. или это уже прошедшее, как эхо, окунается в чернильницу и строку… немолчное цветение литер, память мгновения... Знаешь, бывают строки мертвые, как смерть, ты читаешь их и ничего не чувствуешь... а бывают строки, когда прочтение равно ощущаемому... и долго долго ещё плывешь в их водах...
"Иные строки, как предчувствие того, что однажды уже было… Может память мгновения и есть исток нового мига? Новая строка… заглавная буква?"*
Заглавная буква - это метрика момента, это начальная точка отсчета, по коридору которого бежит строка... это всегда импровизация, это всегда раскаленный ветер произнесения...прыжок веры с белых крыш воспоминаний, прыжок в высоту глубины... где пульсация становится запредельной, где ты ласкаешь строку, еще не явную, еще не доверенную тебе до конца, но уже проявленную в тебе самом... предчувствие и обладание... что то обволакивает тебя, что то, что ты сможешь потом облечь в паузы...Власть над литерами происходящих и произошедших мгновений...они пришли служить тебе, ты пришел в их тесноту, ты их хозяин.. хозяин того, что не произносят вслух... Прикосновение к Лику Любви...и они любят твой трепет, любят за то, что ты молишься их служению...молишься их красоте, которую никогда не сможешь сказать так, как способен ощущать...Ты касаешься их уже иной музыкой, иной риторикой, с благоговением выстилая белый лист бумаги капельками многоточий имени тебя... и многоточия, прямо на глазах изумленно молчащей импровизации подлинника души, превращаются в белые буквы на черном листе повседневности.
Guillotine
В божественной тесноте Твои губы текут в меня...
Мои руки на твоих страницах... Медленно, по высокому дну.
Любовь моя, я предпочитаю пламя,
Где в каждой белой точке на конце строки,
Вновь качается таинство этого невесомого «мы»...
Anima - Animus.
Почерк сердца,
Тебе сегодня пить белый сок пера А cappella...
Рассыпаясь трепетом по плечам, пригубив стихи сближения,
Жажду ощущая в обожженных губах...
Там, где жизнь в пару всегда выбирает себе смерть...
В губах поящего обещание не щадить тебя этой ночью.
Тронутое поцелуем в позвонках наготы...
И уже не отыскать границ в раскаленном и хрупком.
Уязвимость близости...
Унеси меня глубже, в каждый изгиб желания
Тяжелеть сладостью смерти,
Ненасытностью возрождаясь.
Пригуби до дна полный влаги пепельный воздух...
Чёрное вино в красном бокале...
Повинуясь внутренней обреченности наших тел...
Рождая иное горение -
Горение всех оттенков нежности... медленней.
Великодушие казнящих глаз, слияние губ
Двоих, упавших к гильотине...
Пламенеет воздух
Повелительной жаждой гортанной
В этот звук, полосовавший спину...
На губах моих капелька терпкого сока граната –
Алая буква твоего поцелуя.
Напиши на моем теле чернилами близости...
В стихах прижатых телом к телу,
В предсмертии ночной сакуры вспышки звучания
Губ разомкнувшихся твоих.
Отдавая дань, обнажаются страницы откровения
Уже желающих сгореть друг в друге.
Заклинания этих слов...
Я позволяю тебе выжигать их на мне,
Я позволяю тебе скользить свободно.
Вечность не разлюбит этот танец, пока в нем жива любовь.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Конец» — 3 174 шт.
