Цитаты в теме «корень», стр. 19
Пусть будет...Человек — единственное известное мне явление во Вселенной, которое, встав не с той ноги поутру, может одним словом обложить всю эту вселенную: «Пропади всё пропадом!», — и понесутся во мрак небытия звезды с планетами, шаровые скопления, галактики, метагалактики, ещё более супергалактики, и ещё более супер-супер-супер А потом человек зевнет, выпьет кофе и скажет: «Ладно, хрен с ним, пущай будет » — и понесутся обратно, причем под ручку с ядреным овощем, а точнее, с корнем хреном, опять супер-супер-супергалактики обратно в бытие.
Он бежит от нее, потому что с ней жизнь — на кусочки.
Его цель — убежать. И плевать, что будет потом.
На бегу понимает отчетливо, что обесточен,
Обессилен, ослаблен, разбит, кислорода лишен
Но бежит все равно. Он находит ее отражение,
Он меняет ей нос, форму губ и, конечно, глаза.
Аритмию меняет на ровное сердцебиенье.
Проживает. Живет. Существует. Не смотрит назад.
Он бежит от нее. Нелюбимо-любимое имя
Не впивается в сердце (забыл, что с корнями вросло).
Он смиряется с возрастом, ложью, висками седыми.
И с заменой неравной смиряется тоже. Назло.
Он бежит от нее. Так бегут, например, от цунами —
Без оглядки и в панике. Может быть что-то страшней?
Но, едва убежав, семимильными мчится шагами —
В направлении обратном.
Безумец. К единственной. К ней
Ты хочешь - до дна, в основание, в корень,
Дойти, прирасти, прорасти и растаять:
Насквозь, до молекул. А что я такое?
Я - память, и только. Уставшая память.
Я помню игру и не взрослые игры,
В которых училась молчать не по-детски,
Шиповника пряного твердые иглы,
Мечту и неверность зеркальных Венеций,
Последний патрон в опустевшей обойме,
И легкость запретов, и тяжесть скрижалей.
Пишу на земле, облаках и обоях -
Читай и срывай, пустоту обнажая,
Вбирай, чтоб до крошки, до капли - не жалко,
Я буду с тобой, и в тебе, и тобою...
Нет. Все же не выйдет.
Останется ржавый
Последний патрон в опустевшей обойме.
Есть в памяти вещи - не дашь и любимым,
И вроде пустяк - никому не расскажешь,
Актриса без речи, без роли, без грима
Молчит и упорствует в яростной блажи:
Мое - позвоночник, упругая хорда,
Секрет - никогда не дойдешь до предела...
Возможно, что это - нелепая гордость.
Возможно, я просто тебя пожалела.
В наших руках и мудрость его, и благость,
Ибо он есть в нас, если мы слышим голос.
******
Все происходит вовремя: в землю влага сочится,
И зреет спелый зернистый колос.
Беречь и удерживать станем, любить и строить;
Не требовать истин случайных, ответов скорых.
Сильнее земли на земле - лишь любовь,
И кроме нее, ничего не пускает так крепко корни.
Мы - часть Его, ибо, создав нас, он нами полон.
Любимыми зернами зрея, тепло и веско
Мы крепнем и наполняемся, слыша голос.
Все - вовремя: небо, вдохнув, выдыхает всполох.
И Он воскресает.
Спасая в нас человека.
Быть женщиной намного труднее, чем крестьянином: столько нужно удобрять, орошать, пропалывать! Удалять воском волосы на ногах, брить подмышки, выщипывать брови, шлифовать пятки, очищать кожу скрабом и увлажнять, прыщи выводить лосьоном, подкрашивать корни волос, наносить тушь на ресницы, подпиливать ногти, втирать в тело антицеллюлитный крем, качать мышцы живота. И процесс должен быть идеально отлажен, потому что стоит на несколько дней его забросить, как все идет прахом. Иногда я пытаюсь представить, что было бы, если бы я позволила телу быть таким, каково оно от природы: на каждой ноге густая борода с длинными усами, лицо — кладбище отмерших клеток, кратеры прыщей, длинные завивающиеся ногти, кустистые брови, слепые, как у крота, глаза без контактных линз, свисающие складки жира. Охохонюшки-хохо. Неудивительно, что женщины так неуверенны в себе.
Время не ранит, но раны лечит,
Время добрее, чем мы считаем.
Жизнь равнодушием искалечив,
Прошлое муторно нас листает.
Книжные дети, дурное семя,
Что под обложкой? Вина и горечь.
«Ну, ничего, — говорит нам время.
Из корешка прорастают корни
Смутной надежды, надежды дикой,
Темной, как небо холодным летом,
Терпкой, как мята и земляника»
Сколько страниц до конца сюжета?
Буквы, как рыбы, во тьме кромешной,
Плавают молча, одна, вторая
Что нам осталось? Страница «нежность»
Грубо надорванная по краю.
Когда из самых страшных наркотиков — только кофе
Без сигарет, и то лишь раз-два в неделю,
Когда своих бесов видел в анфас и в профиль
Они, между прочим, не так уж плохи на деле.
Когда нестабильность больше, чем просто норма,
Когда из себя выдираешь с корнями рифмы
Как зубы больные, потом остаешься порван
Как будто тебя растерзали когтями грифы,
Когда твои дни распластались как будто блины на блюде,
Когда кроме тебя самого никто не дает ответа,
Когда уже не страшит совсем, что кругом осудят
Тогда делай выдох поглубже и сам выползай из кювета.
Давай пойдем судьбе навстречу
Ах, как быстро годы наши мчатся,
Как кружит нас дел круговорот
Не успеет новый день начаться —
Вечер уж толчется у ворот.
Только что с уроков убегали,
Только что влюблялись в первый раз,
А уж половину отшагали,
И осталось полпути у нас.
Припев:
Давай опять пойдем весне навстречу,
Давай в глаза рассвету поглядим.
Еще не вечер, еще совсем не вечер —
Все главное, быть может, впереди.
Ничего почти не изменилось,
Только ночи стали чуть длинней,
Только сердце чуть угомонилось,
Только жизнь узнали до корней,
Да забот прибавилось к тому же,
Да надеждам чуть прикрылась дверь.
Но зато мы вдвое крепче дружим,
Втрое крепче любим мы теперь.
Мы бежим, бежим за синей птицей,
Да не всем догнать ее дано.
Каждому свое, как говорится,
Только жизнь прекрасна все равно,
Только вешать голову не надо,
Только нос не надо опускать —
Счастье наше ходит где-то рядом,
Только нас не может отыскать.
Знать бы о тебе чуточку больше, чем это дозволено,
Хоть на четверть, хоть на пару мазков масляной на холсте.
Двери-руки мои к тебе диезами, глаза-окна в тебя бемолями.
Пишу образ кофейным зёрном на белом листе.
В каждую из семи своих фарфоровых за день, тебя замешиваю,
Закрашиваю, замаливаю горечь каплями молока-себя.
Корнями волос пальцы твои чувствую осторожно, бережно
Вплетают светлое, тёмное улетая
Снами-мыслями в вокзалы, колонны, площади
Врываюсь в твой город вьюгами, метелями от бедра.
Ты из своего Седьмого (от Гринвича) вглубь
Имени моего подкожно, внутри костно входишь
И бродишь, и бродишь, и бродишь закоулками меня до утра.
А мне бы поить тебя кофе с десертной ложечки
Шоколадным сердечком растворяясь в ванильной пенке.
Она кружит голову, как наркотик,
Она легендарнее, чем женьшень.
Она проникает в тебя, как дротик
В любезно подставленную мишень.
Смеясь, обнимает всего словами — нежнее,
Теплее и крепче рук.
И ты, не подумав, что будет с вами,
Доверчиво слушаешь каждый звук.
Изысканным ядом плеснет по нервам —
И кровь разжижается, как вода:
Ты был у нее далеко не первым —
И не был единственным никогда.
Ты замкнут на ней, ты идешь по кругу,
И стал уязвимее и слабей.
Если попросишь совет у друга —
То тот усмехнется в ответ:
«Убей и выкорчуй с корнем свою заразу!
Зачем тебе эта сплошная ложь? »
Кивнешь, что-то скажешь — пустую фразу
Ну как половину себя убьешь?!
Маятник
Я соберу себя по частям. По осколкам склею.
Научусь заново и любить, и верить.
Ты только, пожалуйста, не приходи потом с клеем,
Когда раны залижут другой и время.
Когда перестану наивной быть, повзрослею.
Когда внутри у меня отойдёт, отпустит и отболит,
Когда твоё имя перестанет работать как динамит
В моей без того дурной голове,
Подрывая спокойствие на корню.
Когда я успокоюсь и залатаю свою броню.
Когда стану считать тебя инородным,
Человеком чужим извне.
Когда захочется всё вернуть,
Повторив тысячи итераций —
Помни: в одну реку не входят дважды,
И только маятнику позволено колебаться.
И насколько бы это всё не казалось важным —
Людям в исходную точку не следует возвращаться.
Сигарета, неловкие пальцы и мысли вразброд.
То, что раньше казалось прозрачным, как в омуте зыбко.
Оставаться в себе всё трудней, перекрыт кислород,
Вымывается цветность, желания кончились, рыбка
И теперь с высоты девятнадцатого этажа
Вдруг покажется мир отвратительно мелким и пошлым,
Черти плавят бетон, насекомые люди Бежать!
Под капотом, похоже, издохла последняя лошадь
Эскалаторы, спины, затылки, горячечный гнёт,
Запах пота и мелочи, гул, электронные числа
Встретит дверью незапертой, благостью светлой дыхнёт
Дом забытых корней на окраине поисков смысла.
— Дедушка, а почему ты всегда сидишь на этом месте?
— Потому что это семейный стол, а я глава семьи!
— Как это?
— Представь, что этот стол – это большое дерево, а твоя бабушка, вон та, которая там пристраивается, твоя бабушка – она корень этого дерева. Корень, который основа всего, а твой дедушка — это могучий ствол, который гордо стоит, поддерживая крону.
— А мама, папа, дяди и тети?
— Они – это большие ветви этого дерева. А теперь ты спросишь, кто на этом дереве ты?! Отвечаю, ты маленький, сладкий сладкий плод!
Мы чувствуем, что цивилизация в своем поступательном движении отрывается, что ее отрывают от традиционных исторических корней, поэтому она должна зондировать свое будущее, она должна сегодня принимать решения, последствия которых спасут или погубят наших детей и внуков. Такое положение дел выше наших сил, и его иногда называют future shock – шок будущего, потрясение от видения непостижимого, раздираемого противоречиями, но вместе с тем и неотвратимо приближающегося будущего. Это положение дел застало литературу и science fiction неподготовленными. То, о чем сегодня говорит «нормальная» беллетристика, как и то, что рассказывают разукрашенные книги SF, уходит и уводит от мира, который есть, и тем более от мира, который стоит у ворот, – у ворот, ведущих в XXI век. «Обычная» литература часто замыкается в себе самой или прибегает к мифологическим мутациям, к алеаторизмам (alea – игральная кость, жребий; алеаторика – учение о случайности, алеаторизм – введение случайных элементов), к языку темному и запутанному – а science fiction превращается в псевдонаучную сказочку или пугает нас упрощенными картинами грядущих кошмаров цивилизации. Обе склоняются к подобным формам – отказу от действий, которые придавали литературе качество, которое Дж. Конрад назвал «воздаянием по справедливости видимому миру». Но чтобы воздать по справедливости, надо сначала понять аргументы спорящих сторон; поэтому нет ничего более важного, чем попытки понять, куда наш мир движется и должны ли мы этому сопротивляться или, принимая это движение, активно в нем участвовать.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Корень» — 400 шт.
