Цитаты в теме «край», стр. 10
Я скоро приеду, жди меня.
Я спрыгну с подножки поезда, своим необычным именем твои украшая новости. Мы будем пути нанизывать, чужие миры захватывать, канатами и карнизами чертить на окошках матовых таинственные знамения, колдуя другим бессонницы, и все таки, тем не менее, не мучаться мукой совести. Взахлёб упиваться крышами, сидеть на игле безумия, и я волосами рыжими сгорю на костре Везувия.
А хочешь, все будет взорвано? Мосты, электрички, здания, цветы, что людьми не сорваны, провалены парт задания? А хочешь, мы против правильно придумаем что-то заново? Дороги меня за край вели от мира, когтями драного, закаченного под креслице, отделанного под кашицу. Моё альтер - эго крестится, даже когда не кажется.
Я скоро приеду в город твой. Мне хочется доказательства — и если совсем уж коротко, тебя в мою жизнь вмешательства.
За заплаканным окошком,
Тихо тикают часы.
За заплаканным окошком,
Одиночество и ты.
У соседей визг детишек,
И счастливый, громкий смех.
За другой стеной потише,
Там старик ворчит на всех.
А в твоей квартире пусто,
Сам себе, слуга и вождь
Оттого тебе и грустно,
Слушать, как стучится дождь.
Где-то на краю Вселенной,
Или в доме, что напротив,
Та, что хочет быть, и пленной,
И царицей быть не против.
Так же, холодно и мокро,
Так же тикают часы.
И в заплаканные окна,
Смотрит грустный лик луны.с сайта Дом стихов
Ты выучишь другие языки, ты вспомнишь их, как вспоминают предков, твой древний дар, пронзительный и редкий, их оживит движением строки. Ты выучишь другие имена, ты вспомнишь их по строгости созвучий, их долгий слог, протяжный и певучий, как эль густой, испробуешь до дна. Ты выучишь другие голоса, ты вспомнишь их, как шепот колыбельной, ты станешь сильным, искренним и цельным, когда Она поверит в чудеса.
Честней всего — очнуться на краю, узнать себя, оставленного всеми, и по следам легко пойти на Север, где о тебе, неведомом, поют. И с каждым шагом находить вокруг свои пути, повадки и приметы
Ты понял все, но помолчим об этом, пока строка заканчивает круг.
Стена о на в истерике не билась,
Ждала тихонько у окна
Но жизнь ее остановилась,
Меж ней и ним опять стена
И шлейф духов его подружки,
Войдет к ней в спальню на заре
Уткнув лицо в тепло подушки,
Она поплачет о судьбе
А он от счастья окрыленный,
Совсем не думая о ней
Произнесет непринужденно, -
Ты упрекать меня не смей
Я задержался на работе,
Но в этом не моя вина
Вот — запись есть в моем блокноте,
Что встреча важная была
Она в ответ вздохнет печально,
Но промолчит К чему слова
А сердце застучит отчаянно,
Себе не верит, что жива
Пойдет ему готовить завтрак,
Горячий кофе и омлет
Чужих духов настырный запах,
Не перебьет дым сигарет
Он после душа, как обычно,
Наденет свежее белье
Войдет на кухню непривычно
Холодный кофе нет её
А на краю стола надменно,
Кольцо укором заблестит
И он почувствует мгновенно,
Как без любви душа болит.
Как больно и обидно
За мир, страну, себя.
Захвачено всё быдлом,
От жадности скулят.
Миллиардами владеют,
Всем завладев сполна,
Из года в год стареют,
А жадность, как волна
Подхватывает резко
И тянет в бездну зла.
И слышны только всплески
Войны, беды, огня.
Мир поделён на части:
Одни живут в аду,
Другие в пекле «счастья»
Народное крадут.
Набиты чемоданы
И сейфы до краёв.
А им всё мало, мало
Кишат в бабле своём.
Так жадность обуяла,
Забыты честь, мораль
Земля стонать устала.
Гудит, кипит, как сталь.
Взорвётся в одночасье,
Разрушится покой,
Мир захлестнёт несчастье,
Оскал волков и вой.
А мудрые правители
Ждут, выжидают всё.
Не их друзья ль — грабители
Владеют всей Землёй?
Всё ждут кончины света,
Пугают этим нас.
А сами в банках где-то
Всё спрятали от глаз.
Как много нужно сил, чтобы быть сильным... еще больше, чтобы быть нежным... на краю себя или в эпицентре, оставаться в этой святой обители Любви... ни на йоту не солгав ни себе, ни строке, ни тому, кто её прочитает... и когда приходят тени, крестить их, и, глядя в их глаза, видеть как склоняются их силуэты перед Светом... Поэзия - это безумие... слушатель глаз, что превращает тень в музыку, больше не ищет доказательств грамматики... переболевший бездной впечатлений выходит на иной виток понимания... и когда белые буквы перевесят язык, музыка стиха становится твоим существом... и ты приходишь на высокие берега, выходящие из Его тишины... все думают - ты умер, а у тебя там Утро.
Я думал: так же, как я сейчас одеваюсь и выхожу, иду к профессору и обмениваюсь с ним более или менее лживыми учтивостями, по существу всего этого не желая, точно так поступает, живёт и действует большинство людей изо дня в день, час за часом, они вынужденно, по существу этого не желая, наносят визиты, ведут беседы, отсиживают служебные часы, всегда поневоле, машинально, нехотя, всё это с таким же успехом могло бы делаться машинами или вообще не делаться; и вся эта нескончаемая механика мешает им критически – как я – отнестись к собственной жизни, увидеть и почувствовать её глупость и мелкость, её мерзко ухмыляющуюся сомнительность, её безнадёжную тоску и скуку. О, и они правы, люди, бесконечно правы, что так живут, что играют в свои игры и носятся со своими ценностями, вместо того чтобы сопротивляться этой унылой механике и с отчаяньем глядеть в пустоту, как я, свихнувшийся человек. < > Но я-то, я, зайдя так далеко и стоя на краю жизни, где она проваливается в бездонную темень, я поступаю несправедливо и лгу, когда притворяюсь перед собой и перед другими, будто эта механика продолжается и для меня, будто я тоже принадлежу ещё к этому милому ребяческому миру вечной игры!
Боже Милостивый! Зачем Ты дал неразумному существу в руки такую страшную силу? Зачем Ты прежде, чем созреет и окрепнет его разум, сунул ему в руки огонь? Зачем Ты наделил его такой волей, что превыше его смирения? Зачем Ты научил его убивать, но не дал возможности воскресать, чтоб он мог дивиться плодам безумия своего? Сюда его, стервеца, в одном лице сюда и царя, и холопа — пусть послушает музыку, достойную его гения. Гони в этот ад впереди тех, кто, злоупотребляя данным ему разумом, придумал все это, изобрел, сотворил. Нет, не в одном лице, а стадом, стадом: и царей, и королей, и вождей — на десять дней, из дворцов, храмов, вилл, подземелий, партийных кабинетов — на Великокриницкий плацдарм! Чтоб ни соли, ни хлеба, чтоб крысы отъедали им носы и уши, чтоб приняли они на свою шкуру то, чему название — война. Чтоб и они, выскочив на край обрывистого берега, на слуду эту безжизненную, словно вознесясь над землей, рвали на себе серую от грязи и вшей рубаху и орали бы, как серый солдат, только что выбежавший из укрытия и воззвавший: «Да убивайте же скорее!..»
Ты — самое чудное чудо на свете,
Ты — солнечный луч, разгоняющий тучи.
Ты — мой переменчивый ласковый ветер,
Ты — милый волшебник, такой всемогущий.
Ты — ночи бессонные в грустных раздумьях,
Ты — «Доброе утро, любимая! Здравствуй!»
Ты — тот, с кем забуду про благоразумие,
Ты — тропка по зимнему колкому насту.
Ты — счастье иль горе моё (я не знаю)
Ты — радуга в небе, что после ненастья.
Ты — тот парапет, что удержит от края,
Ты — самое-самое-самое счастье!
Душа моя, душа В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Край» — 786 шт.
