Цитаты в теме «крик», стр. 9
Я начинаю путь,
Возможно в их котлах уже кипит смола,
Возможно в их вареве ртуть,
Но я начинаю путь.
Я принимаю бой.
Быть может, я много беру на себя,
Быть может, я картонный герой,
Но я принимаю бой.
Я говорю:
Живым — это лишь остановка в пути,
Мертвым — дом.
Смирное время,
Смирные дни,
Боль и радость почистили зубы и спят,
Звук, которым когда-то был крик,
В рот набрал воды
И прикусил язык.
Ржавчина
Выжженных звезд
Отражает промежутки сомнительных лет,
Плесень несет свой пост,
Прикрывая покрытый коростой погост.
Волчья ягода,
Черная кровь,
Немое темноводие водит тени по дну,
Языки публичных костров,
Лижут лица,
Эй, начальник, покорных в ров!
Пот напомаженных туш,
Жирные рты плетут слюной кружева.
Зверь лакает из луж
Души тех, кто принял печать.
Маэстро, тушь!
Живым — это лишь остановка в пути,
Мертвым — дом.
Все еще. Благодарю её за тишину.
За берег, на котором не был брошен.
За душу, что шагнула в темноту,
Заставив меня вспомнить о хорошем.
Да, я любил, но только так как мог.
Срываясь, пил и радуясь, смеялся.
Я просто знал, что я не одинок.
Не каялся, но и не притворялся.
Молился сам, все больше за нее.
Своим богам, бывало, что и прочим.
И не делил на два, свое, ее,
Когда писал «люблю» из многоточий.
Я воевал. Со всеми и с собой.
Брал мельницы и строил в небе замки.
За то, что есть она, а я такой.
Несовершенный. С виду и с изнанки.
Но жизнь, напомнит правды бытиё.
Где вместо «мы» поставим оба прочерк.
Мне осень, так напомнила её.
Страницами невыплаканных строчек.
Сказав спасибо, молча поклонюсь.
Не проклиная дальность расстояний.
За то, что я по прежнему молюсь,
Услышав «SOS» несбывшихся желаний.
Еще скажу спасибо сентябрю.
За шторм на море, что скрывает крики.
За правду. Что я все еще люблю
За эти многоточия-улики.
Не расплескай мою нежность, блуждая по свету,
Не забывай журавленка, отбившись от стаи,
Не позволяй же поверить, что кануло в Лету Счастье,
Которое мы с тобой долго искали.
Тихо качнувшись, состав напророчил раз луку
И растворился в желании плыть за рассветом,
Даже не ведая, что превращает он в муку Яркое,
Мною любимое, звонкое лето.
Время замедлит свой бег и в купейном вагоне,
Ложечкой сахар в стакане тихонько мешая,
Вспомнишь, родной, мои слезы на шумном перроне,
Шёпот, как крик: «Я скучаю, любимый. Скучаю»
В небе серо, в небе грустно.
Луг пожух, и лес испуган.
Плачут лебеди да гуси
И текут по небу к югу.
Птицы плачут — сердцу больно,
Оттого ль за острым клином
Побежал мужик по полю
От хибары, от скотины.
От жены – трудом согбенной,
От детей, вослед кричащих,
От скирды гнилого сена
Он хотел взлететь над чащей.
Он хотел обняться с высью,
Он хотел расстаться с пашней,
Он хотел взлететь над жизнью,
Над собой — смешным и страшным.
И вонзал он в небо руки
С криком — чуть не журавлиным,
И ветвились в сладкой муке
Струны жил на шее длинной.
«Улечу!» — и с этой верой
Он бежал, взлетая в волю
И упал комочком серым
На краю родного поля.
Подошла жена родная,
Остудила лоб ладонью:
— Ты куда бежал?
— Не знаю.
— Ты чего хотел?
— Не помню...
Завтра наше время закончится,
Разлетится драными клочьями,
Утром, криком вороньим порченным,
Заплету в клинок одиночество.
И сказал бы, что всё наладится, —
Только лгать тебе не умею.
Чуть шагнуть за порог успею,
Как следы мои ветром сгладятся.
Драгоценная, верная, чуткая,
Всё отдал бы за счастье наше я —
Да никто в небесах не спрашивал,
Торговаться с богами хочу ли я.
Плакать некогда, не в чем каяться:
Что получено, то оплачено,
Не сыграть эту жизнь иначе нам —
Ведь иначе не жить, а маяться
На дорогах судьбы распутица,
Грязь да холод — куда направиться?
Вправо, влево, вперёд — что нравится,
Лишь назад, увы, не получится
Завтра утром Спи, моя милая,
На плече моём до рассвета.
Пусть впитается в память это,
Пусть нас это сделает сильными
— Я искал эту вашу книжку про лес.
— О, и как вам, понравилось?
— Никак не могу закончить, слишком тревожная.
— Тревожная?
— Угу. Вот, сами посудите. «Ранним майским утром в небе стрижи летали на огромной высоте беззаботно счастливые. Но вот, вот один из них набросился на другого, вцепившись когтями в спину, и, вмиг разучившись летать, стали приближаться к земле в смертельном падении. И вдруг они издают, издают пронзительный громкий крик экстаза». И на таких примерах изучают естествознание в Гэмпшире?
Однажды, когда группа из пяти или шести мальчиков-слуг плыла в столицу на лодке, случилось так, что поздно ночью их лодка налетела на пассажирское судно. Пятеро или шестеро моряков с судна перепрыгнули на борт лодки и громко потребовали, чтобы слуги отдали им якорь с их лодки, как полагалось по морским законам. Услышав это, мальчики бросились на них с криками: «Морские законы существуют для таких людей, как вы! Вы думаете, что мы, самураи, позволим вам забрать принадлежность с судна, перевозящего воинов? Мы зарубим вас и сбросим в море всех до последнего человека!» После этого все моряки поспешно вернулись на свой корабль.
В такие моменты следует поступать по-самурайски. В незначительных случаях лучше добиваться своего просто криком. Если придавать такой ситуации излишнее значение, то ты можешь упустить свой шанс и не выполнишь свою основную задачу.
Однажды, когда господин Сано Укё собирался перейти на другой берег реки Такао, оказалось, что мост ремонтируют и одну сваю никак не могут вытащить. Господин Укё соскочил с коня, крепко ухватился за сваю, издал крик и начал тянуть ее вверх. Раздался оглушительный треск, и, хотя он смог поднять сваю на высоту собственного роста, дальше она не шла и вскоре погрузилась в воду. По возвращении домой он почувствовал себя плохо и внезапно умер.
Когда похоронная процессия пересекала мост Такао, направляясь в храм Дзёбару, тело выскочило из гроба и упало в реку. Шестнадцатилетний прислужник из Сюфукудзи немедленно прыгнул в реку и ухватился за покойника. После этого все бросились к реке и вытащили труп. Поступок юноши произвел большое впечатление на главного монаха, и он велел другим прислужникам брать пример с этого молодого человека. Говорят, что впоследствии он стал очень знаменитым монахом.
Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.
Джентльмены, мне нравится война.
Джентльмены, я люблю войну.
Наступательная, оборонительная, подпольная, осады, прорывы, отступления, блицкриг, зачистки, геноцид. В торфянике, на шоссе, в окопах, на равнинах, в тундре, в пустыне, на море, в небе, в грязи, в походах.
Я люблю каждое проявление войны, существующее на Земле. Мне нравится уничтожать противника одним ударом под гром канонады.
Когда противника разносит на кусочки, высоко подняв в воздух, моё сердце танцует. Мне нравится уничтожать противника снарядами наших танков. Когда я расстреливаю противника, с воплями выскакивающего из горящего танка, сердце моё подпрыгивает.
Мне нравится, когда пехота единым ударом штыков сминает строй противника. Меня трогает вид паникующих новобранцев, снова и снова протыкающих штыками уже мёртвого противника. Видеть на уличных фонарях повешенных дезертиров — наслаждение. Несравненное удовольствие. Видеть, как пленники падают с пронзительными криками по мановению моей руки, было восхитительно. Когда жалкое сопротивление отважно выступило со своим жалким оружием и мы уничтожили их вместе с доброй частью города 4,8-тонной бомбой, я был опьянён. Мне нравится, что нас разгромили на рассвете. Жаль, что город, который должен был защищать жителей, пал, а женщины и дети были уничтожены. Джентльмены, я желаю войну.
Покажите мне войну, похожую на ад.
Один из слуг Мацудайра Сагами-но-ками отправился в Киото собирать долги и поселился в наемном жилище в городском доме. Однажды, когда он стоял перед домом и наблюдал за проходящими мимо людьми, он услышал, как один из прохожих сказал: «Говорят, что прямо сейчас люди господина Мацудайра с кем-то дерутся». Слуга подумал: «Как неприятно, что некоторые из моих товарищей участвуют в драке. Здесь действительно должны быть наши люди, которые приехали сменить тех, кто находится в Эдо. Возможно, это они и дерутся». Он узнал у прохожего, где именно это происходит, но, когда, запыхавшись, прибыл на место, его товарищи были уже повержены, а их противники как раз собирались нанести решающий удар. Он испустил крик, зарубил двоих и вернулся в свое наемное жилье.
Об этом происшествии стало известно чиновнику сёгуната и этого человека вызвали к нему и допросили. «Ты помогал своим товарищам в драке и, таким образом, нарушил правительственный указ. В этом не может быть сомнений, не так ли?»
Слуга ответил: «Я сам из деревни, и мне трудно понять все, что говорит ваша честь. Не могли бы вы повторить еще раз?»
Чиновник рассердился и сказал: «У тебя что-то не в порядке с ушами? Разве ты не содействовал драке, не совершил кровопролитие, не пренебрег правительственным указом и не нарушил закон?»
Тогда человек ответил: «Я полностью понял то, что вы говорите. Хотя вы сказали, что я нарушил закон и пренебрег правительственным указом, я ни в коей мере этого не делал. Дело в том, что все живые создания дорожат своей жизнью, и это само собой разумеется в отношении человеческих существ. Я же особенно ценю свою жизнь. Однако я подумал, что услышать о том, что твои товарищи вовлечены в драку, и сделать вид, что ты этого не слышал, это значит не придерживаться Пути самурая, поэтому я побежал на место событий. Если бы после того, как моих друзей убили, я позорно вернулся домой, то это наверняка продлило бы мою жизнь, но тогда бы я пренебрег Путем самурая. Соблюдая верность Пути, человек, не задумываясь, пожертвует своей драгоценной жизнью. Таким образом, для того чтобы соблюсти Путь самурая и не пренебречь Законами самураев, я уже тогда отказался от жизни. Я прошу вас немедленно меня казнить».
Эти слова оказали на чиновника большое впечатление, и позднее он прекратил это дело, сообщив господину Мацудайра: «У вас служит очень способный самурай. Пожалуйста, дорожите им».
Цветок к груди приколот,
Кто приколол - не помню.
Ненасытен мой голод
На грусть, на страсть, на смерть.
Виолончелью, скрипом
Дверей и звоном рюмок,
И лязгом шпор, и криком
Вечерних поездов,
Выстрелом на охоте
И бубенцами троек -
Зовете вы, зовете
Нелюбленые мной!
Но есть еще услада:
Я жду того, кто первый
Поймет меня, как надо -
И выстрелит в упор.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Крик» — 488 шт.
