Цитаты в теме «кровь», стр. 17
Мы только в начале пути...
Тернистой и долгой дороги,
Как много ещё предстоит пройти,
Минуя жизни пороки.
Долгий путь ещё впереди,
Но мы уже так устали,
Всё на части рвётся в груди.
Как много боли мы испытали.
Мы только в начале пути...
Мы словно бескрылые птицы,
И нас никак не спасти,
Мы парим над землёй, чтоб разбиться.
Повернуть бы назад... Напрасно...
Мы только в начале пути,
Но сердце почти остановлено,
Нам этот путь до конца не пройти.
Мы только в начале пути...
Так много ещё осталось.
Только прошлое отпусти,
Чтобы сердце в куски не ломалось.
Ведь прошлое не вернуть,
И смотреть в него – это ад.
Пусть даже будешь в слезах тонуть...
Не смотри, умоляю, назад.
Мы только в начале пути...
И нам не показаны дали.
Мы будто бы пламя свечи,
Освещая путь, погибаем.
Но дальше во тьму ступая,
Спотыкались ногами о камни.
Поднимались, идти продолжая
Зализывали новые раны.
Мы только в начале пути...
А на руках уже столько крови.
Продолжая уныло брести,
Мы противники собственной воли.
Зная, что мы здесь одни,
Передвигаем медленно ноги.
Внутри нас погасли огни.
Мы со страхом идём по дороге.
Потом, осмелев забываем,
Что ошибки ещё поджидают,
Быть может не здесь, не в начале.
А в конце, чтобы было печальней.
Мы только в начале пути...
И вроде не все вскрыты карты,
Но мелом наши мечты
Обводят на мокром асфальте.
И казалось бы, это конец,
Всё пропито давно, проспорено.
И прогнил эфемерный венец...
Сколько слёз, чёрт возьми, было пролито...
Мой друг любезный,
Ты помнишь нашу зиму?
Когда вокруг, мир белоснежный,
Когда мы с тобой играли в любимых.
Как под ручку с тобой ходили,
По застеленной снегом дорожке.
Друг другу, смеясь, о любви говорили,
Зная, что всё понарошку...
Ты говорил, как любишь безумно.
Я делала вид, что верю.
Мы эту пьесу исполняли недурно,
Роли чужие на себя примерив.
Но всё ушло, так призрачно рассеялось,
Как на рассвете дивный сон.
Так иллюзорно, будто вовсе не было.
Ушли со сцены, не свершив поклон.
Ты уехал назад, неторопливо.
Теперь всё станет, наконец, как раньше.
Но почему на сердце так тоскливо?
Ведь мои чувства были фальшью...
Я так умело блефовала!
Как профи карточный игрок...
По твоим правилам играла,
Но не любила тебя, дружок.
И где-то, я ошиблась, похоже.
И сильно я оступилась...
Ведь знала, что ты, не любил меня тоже,
Зачем же в тебя я влюбилась?
А дальше стандартно, а дальше по списку:
Лезвие, руки, кровь, алкоголь...
Удаляя нашу с тобой переписку,
Топила в сладком вине свою боль.
Тебя, другим заменить пыталась...
По весне, чтобы всё позабыть...
Но вскоре, с товарищем, тем, я рассталась.
Не сумела я с ним отношений развить.
Я про него давно забыла.
Мне сердце нестерпимо боль не жгла...
Я как тебя, его не полюбила...
Я как с тобою, счастлива с ним не была...
...Время сквозь пальцы, как вода утекало...
Пускай мне не быть с тобой.
Боль постепенно в душе утихала,
И я смирилась с судьбой.
Но при свете восходящей луны,
Тихонько сидя у окошка,
С лёгкой грустью вспомню те дни,
И сердце в груди всё-ж защимет немножко...
Еврей-священник — видели такое?
Нет, не раввин, а православный поп,
Алабинский викарий, под Москвою,
Одна из видных на селе особ.
Под бархатной скуфейкой, в чёрной рясе
Еврея можно видеть каждый день:
Апостольски он шествует по грязи
Всех четырёх окрестных деревень.
Работы много, и встаёт он рано,
Едва споют в колхозе петухи.
Венчает, крестит он, и прихожанам
Со вздохом отпускает их грехи.
Слегка картавя, служит он обедню,
Кадило держит бледною рукой.
Усопших провожая в путь последний,
На кладбище поёт за упокой...
Он кончил институт в пятидесятом —
Диплом отгрохал выше всех похвал.
Тогда нашлась работа всем ребятам —
А он один пороги обивал.
Он был еврей — мишень для шутки грубой,
Ходившей в те неважные года,
Считался инвалидом пятой группы,
Писал в графе "Национальность": "Да".
Столетний дед — находка для музея,
Пергаментный и ветхий, как талмуд,
Сказал: "Смотри на этого еврея,
Никак его на службу не возьмут.
Еврей, скажите мне, где синагога?
Свинину жрущий и насквозь трефной,
Не знающий ни языка, ни Бога...
Да при царе ты был бы первый гой".
."А что? Креститься мог бы я, к примеру,
И полноправным бы родился вновь.
Так царь меня преследовал — за веру,
А вы — биологически, за кровь".
Итак, с десятым вежливым отказом
Из министерских выскочив дверей,
Всевышней благости исполнен, сразу
В святой Загорск направился еврей.
Крещённый без бюрократизма, быстро,
Он встал омытым от мирских обид,
Евреем он остался для министра,
Но русским счёл его митрополит.
Студенту, закалённому зубриле,
Премудрость семинарская — пустяк.
Святым отцам на радость, без усилий
Он по два курса в год глотал шутя.
Опять диплом, опять распределение...
Но зря еврея оторопь берёт:
На этот раз без всяких ущемлений
Он самый лучший получил приход.
В большой церковной кружке денег много
Реб батюшка, блаженствуй и жирей.
Что, чёрт возьми, опять не слава Богу?
Нет, по-людски не может жить еврей!
Ну пил бы водку, жрал курей и уток,
Построил дачу и купил бы ЗИЛ, —
Так нет: святой районный, кроме шуток
Он пастырем себя вообразил.
И вот стоит он, тощ и бескорыстен,
И громом льётся из худой груди
На прихожан поток забытых истин,
Таких, как "не убий", "не укради".
Мы пальцами показывать не будем,
Но многие ли помнят в наши дни:
Кто проповедь прочесть желает людям
Тот жрать не должен слаще, чем они.
Еврей мораль читает на амвоне,
Из душ заблудших выметая сор...
Падение преступности в районе —
Себе в заслугу ставит прокурор.
Крокодил.
Мне стало известно:
Оно существует,
То тайное Царство,
Где джунгли ликуют.
И ночью глубокой,
Как юг черноокой,
Там плачет
Драконов Мать!
"О чём, Кровожадная,
Сердце тоскует,
И жертвы не радуют
Острый зуб?
О чём, Длиннолицая,
Враг твой ликует
Улыбкой проклятых,
Проклятых губ?
Неужто свершилось,
Что ты преклонилась,
И голову низко,
Как раб, опустила,
Что Ужасом Древним
Так долго звалась?
Неужто смеётся,
Презрением вьётся
Та лента из кожи,
Что с кожи Твоей?
Кто вырезал острым,
Как месяц округлым,
Как солнце горячим
Клинком Твою суть?
Скажи мне, Царица,
Неужто как птица
Ты больше не будешь,
Не будешь летать?"
"Оставь меня, путник,
В тиши каменелой
И дай поскорей умереть!
То солнце сгорело,
Что жизнь мою грело
Десятки безбедных лет.
То утро пропало,
Когда я узнала,
Что едет ко мне Человек!
То кровью застыло,
Что шкурой мне было.
И крыльев в помине нет!
Поверишь ли, путник,
Я стала добычей!
И страх не рождает
Мой больше лик.
Поверишь, проезжий,
Что ночь застилает
И скудно питает
И дух мой, и плоть..."
И плачет в глубокой,
Как юг черноокой,
В стране диких джунглей
Драконов Мать...И болью высокой,
Как смерть одинокой,
Её накрывает страх.
Мне тебя обещало небо,
Мне тебя обещали звёзды...
Где бы ты в этом мире не был
Я найду тебя, рано иль поздно.
Весь свет обыщу, чтоб тебя найти,
Не жалея уставшие ноги,
Лишь бы наши сошлись пути,
Чтоб вдвоём нам идти по дороге...
На коленях буду ползти,
Раздирая их в кровь о камни,
Если вдруг не сумею идти...
Доползу хоть на север крайний...
Я столько дорог прошла,
В каждом прохожем тебя искала...
И вот я тебя нашла,
Я сразу тебя узнала...
Я искала тебя столько лет...
Мне судьба подсказки давала.
Когда я просила совет
Она мудростью мне помогала...
Мне тебя обещало море...
Мне тебя, земля обещала..
Мне ветер шептал на просторе...
Я на картах тебя нагадала...
Только ты меня не узнал,
Только, ты мне совсем не поверил...
Позабыл, что искать обещал
Меня, помнить, по крайней мере...
Только жизнь оказалась хитрей,
Мы с тобою теперь не вместе...
Я прошу, "Только вспомни скорей!"
Не дай стать мне чужой невестой…
Безразличием чувства хоронишь,
Но я вечно любить тебя буду...
И, лишь в день, когда ты меня вспомнишь,
Я бесследно тебя позабуду...
Вика молчала. Он первый подошел, он нежен, он раскаивается и признался в любви, а самое главное – она чувствует, что он искренен. Душе ее ничего больше не требовалось, и она уже готова была сама прижаться к нему и сказать, как он ей дорог, но в то же самое время в сознании Вики еще слишком значима была нанесенная супругом обида, и требовалось что-нибудь, что хоть частично компенсировало бы ущемленное чувство ее женского достоинства.
— В субботу надо будет отвезти маму в больницу, — по-прежнему не смотрят на мужа, строго и сухо сказала Вика.
Ринат тяжело выдохнул, будто услышав приговор, и замолчал. Отвезти тещу в больницу – и все! Такой пустяк для того, чтобы прямо сейчас замять эту невыносимую ситуацию и вернуть все на круги своя. Ринат возликовал в душе, что разногласия закончены, да еще такой малой кровью, но ни один мускул его лица не дрогнул. Он знал, что стоит ему охотно согласиться на эту меру или даже просто выказать радость, как жена почувствует ее несоразмерность вине и, пожалуй, в довесок нагрузит еще пару требований; если же он, сделав серьезное лицо, покажет, что решение дается ему с трудом, то она же потом, когда все уляжется, будет оправдываться, что заставляет его против воли.
Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину. Благообразная женщина, служившая, во время его посещения, Хаджи-Мурату, теперь, в разорванной на груди рубахе, открывавшей ее старые, обвисшие груди, с распущенными волосами, стояла над сыном и царапала себе в кровь лицо и не переставая выла. Садо с киркой и лопатой ушел с родными копать могилу сыну. Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку, тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площади, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших.
Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.
Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.
Никогда не забывайте, что тылы мыслят себя фронтами.
Мысли некоторых людей так поверхностны, что не проникают даже к ним в голову.
Когда дела идут хорошо, что-то должно случиться в самом ближайшем будущем.
Идя навстречу ближнему, не дай ему зайти с тылу.
Гораздо лучше — не верить в человека, а быть уверенным в нем. Будьте самоучками, не ждите, пока вас научит жизнь.
О нём говорили с восхищением: «Догоняет гениев!» Я спросил с беспокойством: «С какой целью?»
Часы бьют. Всех.
Берегитесь тех, от кого никуда не денешься!
Труднее всего плыть против течения собственной крови.
Мы любим, чтобы наш внутренний голос доносился к нам снаружи.
Вечная загадка не та, у которой вообще нет разгадки, а та, у которой разгадка всякий день новая.
Слух о пороке хуже, чем порок.
Не лучше ль быть, чем лишь казаться?
В чужих глазах и радость — лишь предлог,
Я предпочту по-своему терзаться.
Но почему чужой дерзает глаз.
Судить, что хорошо во мне, что дурно?
Мой соглядатай сам не без проказ,
А кровь моя играет слишком бурно.
Но я есть только я, никто иной,
А сколько их, клеймить меня охочих
И попрекать своею кривизной,
Хоть я прямой в отличие от прочих.
Всеобщее в них торжествует зло.
Ко власти на земле оно пришло.
Душа моя, душа В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Кровь» — 1 484 шт.
