Цитаты в теме «кровь», стр. 56
Когда-нибудь я больше не вернусь
Не потому, что сердце жжёт обида,
Или изводит душу пыткой грусть,
Я просто упущу тебя из виду
Однажды утром я проснусь одна
Нет мыслей о тебе, и нет волнения
Нет смысла спорить чья же тут вина.
Всему свой срок и моему терпенью.
Ведь дважды в реку не войти. Но я,
В надежде эту мудрость опровергнуть,
Прощала, возвращалась. Только зря
Лоб расшибала в кровь об эту стену.
Ты, как нарочно, причиняешь боль,
И это входит, кажется, в привычку.
Ты от такой «любви» меня уволь,
Пока не превратилась в истеричку.
Зачем тянуть с развязкой нам с тобой?
Не велика, как говорят, потеря
Прощальный взгляд твой чувствуя спиной,
Я ухожу. Без слёз. Без сожаления.
Уходят женщины, обиду за тая,
Кусая губы в кровь, но без упрёка.
Без жалоб, горьких слов, и всё ещё любя.
Но в смутных снах останутся без срока.
Уходят женщины в ненужные дела,
В круговорот придуманных событий.
Укроют в памяти последние слова,
Чтоб малодушные мольбы забыть им.
Уходят женщины — терпенье на нуле,
Их нервы, будто вздыбленные пашни.
Решительный уход им, как полет в пике —
Сжимает сердце темнота, и страшно.
Уходят женщины, чтоб вновь найти любовь.
Свой свет уносят, омрачая душу,
От прошлого отгородясь глухой стеной,
Которую не в силах вы разрушить.
С каждым пройденным годом, с каждым прожитым днем я всё чаще оглядываюсь назад. Словно что-то забыл я там, за спиной, словно что-то тянет назад. И каждая новая секунда почему-то тянется все дольше. Как-будто время (со временем?) замедляет ход, превращаясь в тягучую жидкость, липкую, сладкую, тошную, тяжёлую, от которой то кружится голова, то замирает сердце, то ли мёд, то ли кровь, то ли вязкое откровение сгущающихся над головой небес. И я смотрю в них Мне скучно, друг мой. А время — течёт. Ползёт. Наползает на город ожиревшей от дождей тучей, стелется пылью по мостовым и тротуарам, облизывает дома духотой летнего вечера. Мне скучно, друг мой. Мне скучно смотреть в эти окна, мне скучно смотреть в эти глаза, мне скучно писать эти слова, мне скучно судорожно хватать ртом этот воздух. Мне скучно
Мой друг, когда ты снова встанешь возле этой стены, когда ты, в кровь раздирая руки и идеи, будешь искать в ней выхода для собственного дыхания, когда ты будешь биться грудью в ее тяжелую твердь, вскрывая грани безумия, когда ты заплачешь, потерявшись в равнодушии человеческих лиц, так дико и неестественно похожих на твое лицо, когда ты вновь нелепо умрешь, так и не успев сказать, объяснить, хотя бы окинуть последним взглядом, когда ты снова почувствуешь кожей холодную поверхность камня Будь осторожен. Потому что в этот миг стены смотрят на тебя.
Позволь мне пригласить тебя на танец, на этот странный урок любви и доверия, учащий различать в бесконечно сером цвете, вобравшем в себя позднее небо, мириады новых оттенков. Позволь мне пригласить тебя на танец и, повинуясь музыке, провести пальцами по твоей щеке, даря опыт тепла и чувственности, уравновешивающий иной, горький опыт тоски и одиночества. Позволь мне пригласить тебя на вальс, доверь моим рукам своё точеное, всё более жадно впитывающее свет и движение тело, и разреши напомнить подзабытое за давностью, скудностью и тяжестью времён ощущение полёта. Позволь мне пригласить тебя на танец, смешать пульсирующую в венах кровь и пульсирующий в воздухе звук, наклониться и губами оставить на твоей шее отпечаток новорожденной тайны. Позволь мне пригласить тебя на танец. А когда он закончится, и стихнет скрипка, и упадёт небо, я сам выну из твоих волос запутавшийся в них обрывок облака.
Было душно от жгучего света,
А взгляды его — как лучи.
Я только вздрогнула: этот
Может меня приручить.
Наклонился — он что-то скажет
От лица отхлынула кровь.
Пусть камнем надгробным ляжет
На жизни моей любовь.
Не любишь, не хочешь смотреть?
О, как ты красив, проклятый!
И я не могу взлететь,
А с детства была крылатой.
Мне очи застит туман,
Сливаются вещи и лица,
И только красный тюльпан,
Тюльпан у тебя в петлице.
Как велит простая учтивость,
Подошел ко мне, улыбнулся,
Полу ласково, полу лениво
Поцелуем руки коснулся —
И загадочных, древних ликов
На меня посмотрели очи
Десять лет замираний и криков,
Все мои бессонные ночи
Я вложила в тихое слово
И сказала его — напрасно.
Отошел ты, и стало снова
На душе и пусто и ясно.
Мужчина без женщины,
Словно собака без блох,
И жизнью замечено,
Без аллегорий и слов,
Что можно без нас обойтись,
Но ведь скучно же будет,
Так что, дорогой мой, крепись,
Раз пьет кровь, значит любит
А женщина без мужика,
Как блоха без собаки,
Нам надо кого-то кусать!
Мы такие вот бяки
А в целом, конечно, тепло,
Нам с мужчиной и вкусно,
Ведь главное, чтоб повезло,
И кусаться искусно.
***
p. s. Много блох не заводите берегите одну, любимую
а то от вечной чесотки — ни сна, ни жизни, ни покоя.
Я не сделаю первый шаг,
Хоть люблю тебя также сильно,
Без тебя умерла душа,
Расставание равносильно
Катастрофе, что пронеслась,
У меня внутри громким взрывом,
И любовь моя замерла,
Все закончилось нервным срывом
Виноваты с тобой вдвоем,
Эгоисты в любви по сути,
Кровь друг другу безбожно пьем,
Слишком строго друг друга судим
Понимаю, что злилась зря,
И истерики все пустое,
Не стоять нам у алтаря,
Если ты не простишь душою
Без тебя, как во мраке, дни,
Словно воздух, необходимый,
Ты меня по мужски верни,
Сделай шаг к мне Мой Любимый.
Когда я на почте служил ямщиком,
Ко мне постучался косматый геолог.
И глядя на карту на белой стене,
Он усмехнулся мне.
Он рассказал, как плачет тайга,
Без мужика она одинока.
Нету на почте у них ямщика,
Значит нам туда дорога.
Облака в небо спрятались,
Звёзды пьяные смотрят вниз.
И в дебри сказочной тайги,
Падают они.
Чёрные сказки белой зимы,
На ночь поют нам большие деревья.
Чёрные сказки про розовый снег,
Розовый снег даже во сне.
А ночью по лесу идет Сатана,
И собирает свежие души,
Новую кровь получила зима,
И тебя она получит.
За десять минут передо мной прошли все мясницкие прелести войны. Кровь, зияющие раны, плоть, разорванная обломками костей, зловоние вывернутых кишок — описываю все это потому лишь, что мои ощущения, ощущения мальчишки, который до сих пор не видел даже мирно умерших в своей постели, были весьма неожиданны. Не страх, не тошнота. Я видел, кого-то рвало. Но не меня. Меня вдруг охватила твердая уверенность: происходящему не может быть оправдания. Пусть Англия станет прусской колонией, это в тысячу раз лучше. Пишут, что подобные сцены пробуждают в новобранце дикую жажду мщения. Со мной случилось наоборот. Я безумно захотел выжить.
наиболее им удается личина сострадания. Как они заботливы, чутки, внимательны! Как трогательно сочувствуют! Но если б вы могли бросить на них взгляд — флюоресцирующий, все просвечивающий взгляд, — какие самовлюбленные маньяки предстали бы перед вами! Чья бы душа ни кровоточила в мире — они обливаются кровью вместе с ней, но нутро их при этом не дрогнет. Вас будут распинать — они будут держать вас за руки, поднесут испить, будут смотреть на вас коровьими глазами и реветь в три ручья. С незапамятных времен они — профессиональные плакальщицы. Они лили слезы даже в дни Золотого века, когда, казалось, и плакать было не с чего. Горе и скорбь — вот их среда обитания, и все калейдоскопические узоры жизни они затягивают тусклой серой клейковиной.
СексусЕсли человек искренний и доведенный до отчаяния всей душой любит женщину, если он исписывает бумагу кровью своего сердца, если он пропитает эту женщину своей тоской, своей болью, своим стремлением к ней, если он никогда не отступится от нее, ей невозможно будет ему отказать. Самый невзрачный, самый немощный, самый незаслуживающий внимания мужчина должен победить, если он готов пожертвовать всем, всем до последней капли крови. Нет такой женщины, которая способна отвергнуть дар абсолютной любви.
------------------------
Если женщина может вдохнуть любовь к себе в сердце одного мужчины, почему она не может сделать то же самое с другими? Любить или быть любимым — не преступление. Преступление — уверить кого-то, что его или ее ты будешь любить вечно.
---------------------------
Сердце твое работает спазмами. Ты благодарен тем, кто вызывает боль в твоем сердце; ты страдаешь не за них, но страдаешь, чтобы насладиться роскошью страдания.
Острые в душу жала,
Не в тему, ни к месту, ни к сути,
Меня всегда поражало,
Над чем потешаются люди
Жестокие, дикие нравы,
Больные на голову пешки,
За теми кто истинно правы,
Бросают вдогонку насмешки Ха-ха,
Подскользнулся, убился,
Смешно, ну, блин, просто до рвоты,
Кто-то умер, пропал, заблудился,
Так смешно, что, блядь, плакать охота
Оскорбили кого-то до боли,
Это круто! Смешно! Ребята!
А давайте еще прикольнёмся,
И насыплем несчастному яду?
Режут глотки от скуки кинжалом,
Кровью красной марают руки,
Меня всегда поражало,
То над чем потешаются люди.
Снежно-белые розы. Терновник.
Простыня. Лепестки и любовь.
Эти ласки и страсти до крови,
О которых мечтал бы любой
Ты стояла в роскошном платье
И смущенно глядела в пол,я подумал:
«Вот это на тебе!», —
И в душе разгорелся спор
Твои губы как вишни сладкие
С легкой горечью — это кайф,
Улетаю на небо ладьей я,
В свой потерянный, найденный рай
А когда ты касаешься рук моих,
Я теряюсь, не зная как быть,
Никаким, даже дьявольским рупором
От любви меня не разбудить
Этот сон, эти ласки и нежности,
Эта страсть, пускай и на миг,
Пусть уйдет она к милому лешему,
Но навеки останется стих.
Заноза в его сознании
Это так больно, он опять говорит о ней
Прочно засевшей занозой в его сознании
В воспоминаниях ушедших когда-то дней
Застопорившись, в каком-то ужасном отчаянии
Это так больно, так и не смог отпустить
Словно пластинка заела в нелепом повторе
Он продолжает всё так же грустить
Так и не смог понять, осознать.
Все прошло. Пустое. Это так больно,
Ему говорить «Люблю»
Глухонемое кино, ещё и зритель незрячий
Всё повторяет опять и опять «почему, почему»
Не замечая, что рядом о прошлом
Безумно скорбящий это так больно
Стучаться безудержно в дверь
В кровь разбиваясь Кричать «Очнись же, О Боже!
Как обнаженной, выйти зимою в метель
И промерзать до глубоких ожогов на коже
Это так больно опять говорит о ней
Я посвящаю ему, свой танец-признание
Он же свой танец — опять же о ней
И о своих бесконечных страданиях.
В вечерней майской тишине,
В тяжелом жарком полусне
Внезапно стало ясно мне —
Я был когда-то на войне.
Я был живой, я был чудак.
Я упустил всего пустяк —
И что-то сделал я не так
В одной из тысячи атак. И все.
Я рухнул прямо в грязь.
Смерть черным смерчем пронеслась
Не испытал любовь и страсть,
Еще не надышался всласть.
Хотелось жить, хотя б чуть-чуть
Но что-то прожигало грудь.
Холодный ветер начал дуть.
И стал коротким дальний путь
И вот я здесь: дышу, живу,
Имею дом, люблю жену.
И я почти не вспоминаю
Про ту ужасную войну.
Всего пять дней я был на ней!
Я мог бы стать храбрей, сильней,
Но стал одним из миллионов,
Упавшим в грязь среди полей.
И майской ночью снится мне,
Как кровь стекает по спине,
Как неожиданно и просто
Я умираю на войне.
Так хорошо, что все прошло,
Что все мы победили зло,
И что я появился снова,
Что мне в итоге повезло.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Кровь» — 1 484 шт.
