Цитаты в теме «кровь», стр. 63
В сентябре провода, петербургские ночи,
Дождевая вода — создают мне уют.
И приходит беда, иногда и не хочет
Улететь навсегда с журавлями на юг.
Ангел мой до утра с тихим дьяволом спорит.
Слов немых детвора в школу речи бежит.
Зрелость — это пора растворяться в просторе,
Поднимать якоря, не считая гроши.
А прямое все лжет, путь у истин изломан
По спирали полет даже время, вершит.
И любой поворот — это Символ и Слово,
Ето розовый лед покоренных вершин.
Не парным молоком — кровью пишется повесть.
С жизнью встретясь лицом, остаешься чуть жив.
Лучше быть дураком на свой риск и на Совесть,
Чем прослыть мудрецом за счет мыслей чужих.
На этих пространствах мне жить бы и жить как царю.
От этих просторов кружится моя голова
Но русского Бога униженно тихо я благодарю,
Что тати родные на свет и дыхание мне оставляют права.
И, как назло, вспоминаешь худшее, что случалось, перед кем до самой сути ты раздевалась, если б сердце не билось, если б оно осталось в их руках ты б им снилась? ты б их касалась?
По кому ты читаешь прозу, согревая дыханьем воздух? всё вокруг слишком просто, просто — это значит, тебя там нет. Ты кочуешь от стенке к стенке, до крови ободрав коленки, ты им снишься — смешной и терпкой, словно солнечный рыжий свет.
Ты им снишься — тебе лет двадцать, не умеющая сдаваться "хотя поздно, касаний пальцев не сумела ты избежать". И в такую вот им влюбляться, и к такой бы прийти, прижаться
слишком чистая, чтоб остаться. Слишком глупая, чтоб бежать.
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь - стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь - степной, наш путь - в тоске безбрежной -
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы - ночной и зарубежной -
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь...
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль...
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль...
И нет конца! Мелькают версты, кручи...
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь...
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
Я становлюсь натянутей и струннее —
Это привычка быть обнаженным нервом,
Стонами инструмента в упрямых пальцах.
Сколько ты хочешь еще во мне продолжаться
Звуками, перебоями, сердца ритмом? —
Под музыку эту пылал бы песок корриды,
И воздух арены мешался со свежей кровью,
На равные войны, напополам раскроен
Вот публика снова чествует жадным ревом того,
Кто ушел с арены непокоренным.
Господи, дай мне сердце, такое,
Где бы не отзывалась битва под знойным небом.
Эта привычка быть — как мороз по коже.
Господи, дай уйти, если он — не может.
Я устала звучать во имя его стараний
А Господь восхищен: «С ума сойти, как играет!»
Любовница" пошло звучит, вульгарно,
Как все, позахватанное толпой,
Прочти ли сам Пушкин свой стих янтарный,
Сама ли Патти тебе пропой.
Любовница - плоть и кровь романа,
Живая вода мировых поэм;
Вообразить себе Мопассана
Без этого слова нельзя совсем
Любовница - дивное русское слово,
И как бы ты смел на него напасть,
Когда оно - жизни основа,
И в нем сочетались любовь и страсть?!
В этом слове есть что-то неверное,
Драматическое что-то есть,
Что-то трогательное и нервное, -
Есть оправдываемая месть.
В этом слове есть томик шагреневый,
На бумаге веленевой станс.
В этом слове есть тайна Тургенева
И сиреневый вешний Романс.
Благодатно до гроба запомнится
Озаряющее бытие
Грустно-нежное слово "любовница",
Обласкавшее сердце твое.
Если же слово это
Может быть применимо
К собственной - не другого
И не к чужой - жене,
Счастье тебе готово,
Равное счастью Рима
В пору его расцвета,
Можешь поверить мне.
Любовь — одна
Единый раз вскипает пеной
И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь - одна.
Мы негодуем, иль играем,
Иль лжем — но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
Душа одна — любовь одна.
Однообразно и пустынно,
Однообразием сильна,
Проходит жизнь И в жизни длинной
Любовь одна, всегда одна.
Лишь в неизменном — бесконечность,
Лишь в постоянном глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
И все ясней: любовь одна.
Любви мы платим нашей кровью,
Но верная душа — верна,
И любим мы одной любовью
Любовь одна, как смерть одна.
Изнемогаю от усталости,
Душа изранена, в крови
Ужели нет над нами жалости,
Ужель над нами нет любви?
Мы исполняем волю строгую,
Как тени, тихо, без следа.
Неумолимою дорогою
Идем — неведомо куда.
И ноша жизни, ноша крестная,
Чем далее, тем тяжелей
И ждет кончина неизвестная
У вечно запертых дверей.
Без ропота, без удивления
Мы делаем, что хочет Бог.
Он создал нас без вдохновения
И полюбить, создав, не мог.
Мы падаем, толпа бессильная,
Бессильно веря в чудеса,
И сверху, как плита могильная,
Слепые давят небеса.
Поют зимою снегири,
Раскачиваясь на ветвях рябины,
И загорелись словно фонари
Их грудок, алые рубины.
Лютует яростный мороз,
Рисуя на окне свои картины,
И проступают на простуженном стекле
Заиндевевшие полотна паутины.
Застыли в зимнем хрустале
Осколки маленьких снежинок,
И в этой белоснежной кутерьме
Горят, как капли крови, ягоды рябины.
Пируют беззаботно снегири,
Плодов, роняя красных слёзы,
И знают эти птицы, что уйдут
Порой весенней, стылые морозы.
Расселись, как по нотам, снегири,
Покачиваются веточки рябины,
И трелей этих зимних перелив,
Напоминает песни о России.
Нас развела её несмелость.
Когда весь мир стонал в огне
И содрогался так хотелось,
Чтоб кто-то думал обо мне.
О, равнодушье! Пусть измает,
Но если тело к телу вплоть,
То плоть твоя сама признает
Мою тоскующую Плоть.
Молил:"Останься!" Сердце стыло,
В крови гудел девятый вал.
Я заклинал рожденьем сына,
Землёй и небом заклинал.
Пусть будут муки и лишенья,
Пусть судят лживые уста.
Бог тоже шёл на прогрешенье
В рожденье своего Христа...
Просил, но умирало слово,
Исторгнутое из груди.
Вымаливал:"Роди такого,
Ты можешь, ты должна, роди!..."
...Расстались мы. И я не очень
Её, пугливую, виню.
С тех пор среди достоинств прочих
В любви я МУЖЕСТВО ценю.
Мама, мамочка... ах, что ж ты жить не научила
Где спросить теперь, что' делала не так.
Больно бьюсь о жизнь синицею бескрылой
Снова меркнет солнце... снова липкий мрак.
Мама, мамочка... ах, как, родная, не хватает
Теплых слов твоих: «все будет хорошо...»
Мне нельзя быть слабой надо, чтоб из стали
Или жизнь тебя, как щепку - в порошок.
Мама, мамочка... ах, где, скажи, найти покоя
В кровь израненной, измученной душе
Так хотелось журавля поймать рукою
Глядь - а счастье растворилось в мираже
Мама, мамочка... ах, ты прости, что часто плачу
Ты прости мне одиночество и страх
Слышишь, мама попроси там мне удачу
Нет... молчишь и только небо всё в слезах.
Она цеплялась за любовь,
Как за последнюю надежду,
Что омолаживает кровь
И носит модные одежды.
Она цеплялась за любовь,
Она счастливой быть хотела,
Пусть не хозяйкой, пусть рабой
Чужой души, чужого тела
Она цеплялась за любовь
Уже стареющей рукою.
Любовь, надменно хмуря бровь,
Китайский чай пила с другою.
Вот дура, дура ты, любовь!
Не с тем живешь, не тех целуешь, —
Тебя как чудо ждешь, а ты
Уже балованных балуешь!Эх, дура!
Дура ты, любовь!
Вот так умрешь, не зная Рая.
И правда — умерла любовь, —
Любовь ведь тоже умирает.
В лоне царствия земного
Среди пьянства и утех
Изменился лик святого —
Модным стал сегодня грех.
Поклоняемся желаньям,
Чувствам, стилю и семье,
Без любви стремимся к знаниям,
Ходим днём в ночном белье.
Ритуалам бьём поклоны,
К боли ближнего остыв,
Просим счастья у иконы,
Бога в сердце позабыв.
Разобщились по сектантствам,
Где б повыгоднее в рай,
Внешней формой и убранством
Скрыть ли сумрачный сарай?
Молим к тем, в кого не верим,
Веря тем, кто снимет боль,
По науке душу мерим,
Разбавляя знанием соль.
Чей-то истиной стреляем
Уловленные сердца,
В тьме кромешной доверяем
Лишь злотым огням тельца.
По причине беззаконий
Охладеет в нас любовь
Отсекая хвост драконий
Снова пустим чью-то кровь?
Моя жизнь — то иероглиф. То руны,
То отлив, то прилив, то прибой,
Я порвал на гитаре струны,
В грязь лицом, и опять в запой.
Никогда не стремился к цели,
Цель, не ставя на пьедестал;
Я играл поутру на свирели,
Я играть до сих пор не устал.
Но идя по лесным болотам,
Изодрав свою душу в кровь,
Никогда не винил кого-то,
А искал на земле любовь.
Оказалось гораздо проще:
Не искать, кто горит, а гореть;
Как я мог заблудиться в роще —
Мне же выпало счастье петь.
Мне же дали возможность видеть
То, что спрятано за стеной;
Как же мог я тебя ненавидеть,
Что случилось, о боже, со мной.
Пусть вороны закроют пасти —
Не сожрать им моих голубей;
Усмиряя земные страсти,
Стану я во сто крат сильней.
Позабыт ветхий домик мною,
Где вскормила меня земля,
Я - Вадим от небес Луною,
Мне был компасом крик журавля.
Я не верю, чудес не бывает,
Не случайна и манна с небес,
Чем всё кончится! Кто его знает!
В новой схватке мой ангел и бес.
Холода у нас опять, холода
Этот вечер для хандры — в самый раз
В магнитоле — «Облади-облада»,
А в бокале черной кровью — «Шираз».
И с зимою ты один на один,
И тебе не победить, знаешь сам
Не до лампы ли тебе, Аладин,
Что поныне не открылся Сезам!
И не хочется ни дела, ни фраз,
И не хочется ни проз, ни поэз
Проплывают облака стилем брасс
Акваторией свинцовых небес.
Но уходят и беда, и вина,
Разрываются цепочки оков
От причуд немолодого вина
И четвёрки ливерпульских сверчков.
Ничему ещё свой срок не пришел,
И печали привечать не спеши,
Если памяти чарующий шёлк
Прилегает к основанию души.
Так что к холоду себя не готовь,
Не разменивай себя на пустяк
Это, в общем-то, стихи про любовь,
Даже если и не кажется так.
Легенда о Тюльпане
Это было давно, но когда, уж никто и не вспомнит,
Может тысячи лет, может тысячи долгих веков,
Только знаю одно, что легенда, красивая, молвит
Об изящном цветке, что собой означает — Любовь.
В тех далеких краях, царь турецкий влюбился в Ширину,
Что прекрасна была, словно в небе царица — Луна,
Только зависть, людская, сплела для него паутину
И Фархаду сказали, что девушка та умерла.
Обезумев от горя, и в страшной тоске по любимой,
На крутые обрывы он гнал своего скакуна,
Он хотел рядом быть, с той единственной, неповторимой,
Что прекрасна была, словно в небе царица — Луна
Там, где кровь растекалась царя — вырастали тюльпаны,
Ярко — красным ковром расстилались забвений цветы,
В тех краях, ими были покрыты обрывы и скалы,
И, отныне, они, стали символом страстной Любви.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Кровь» — 1 484 шт.
