Цитаты в теме «легкие», стр. 39
Завидуйте, бабы! Мужчины, смотрите!
Шагает по улице, выпятив грудь,
Чуть-чуть Клеопатра, чуть-чуть Нефертити,
Немного Джульетта, Джоконда чуть-чуть!
Да каждая тетка, любого спросите,
Когда приодеть ее и приобуть,
Чуть-чуть Клеопатра, чуть-чуть Нефертити,
Немного Джульетта, Джоконда чуть-чуть!
Но нету мужчины — и нету азарта!
Как только заметил ее кто-нибудь —
Она — Нефертити, она — Клеопатра,
Немного Джульета, Джоконда чуть-чуть!
Любого легко доведет до инфаркта,
Когда обнажается женская суть,
Чуть-чуть Нефертити, чуть-чуть Клеопатра,
Немного Джульетта, Джоконда чуть-чуть!
А вы не пугайтесь, а вы полюбите,
И будет вам жарить цыплят табака
Почти Клеопатра, чуть-чуть Нефертити,
Немного Джульетта, Джоконда слегка.
Какого вкуса чувства наши —
И скорбь и лютая тоска?
И впрямь горька страданий чаша?
Любовь и впрямь, как мёд сладка?
Горчинка лёгкая в стакане
У грусти явственно слышна.
Живая соль на свежей ране,
Когда обида солона.
Среди страстей, среди борения
Я различить тот час берусь
И резко-кислый вкус презрения
И кисловатый скуки вкус.
Под вечер горькая услада,
И на просвет почти черно
Вино дождя и листопада,
Печали терпкое вино.
Но все оттенки бред и бренность,
И ничего не слышит рот,
Когда стоградусная ревность
Стаканом спирта оплеснёт.
Всё так. И пусть. И горечь тоже.
Приемлю мёд. Приемлю соль.
От одного меня, о Боже,
По милосердию уволь:
Когда ни вьюги и ни лета,
Когда ни ночи и ни дня,
Когда ни вкуса и ни цвета,
Когда ни льда и ни огня!
Мы так привыкли сомневаться,
Когда любовь проходит мимо,
Когда нам нужно улыбаться,
Грустим и строим злые мины,
Когда нам нужно обернуться,
Тихонечко обняв за плечи,
Мы так боимся повернуться
И провести с любимым вечер.
И мы живем наполовину,
Не доверяем чужим душу,
А сами плачем — нелюбимы,
Боимся выпустить наружу
Свои мечты, свои надежды
И слезы, чувства и желанья,
Легко поранить там, где нежность,
Легко убить одним касанием.
И мы привыкли сомневаться,
Когда любовь проходит рядом,
Все реже стали улыбаться,
Все чаще смотрим грустным взглядом.
Давай откроем чистую страницу!
Давай попробуем всё заново начать!
Сотрём из памяти отчаянные лица,
Чтоб вновь любовь и нежность повстречать.
Давай с тобой друг друга не узнаем,
Как будто не знакомы были мы!
И снова влюбимся, и снова за мечтаем,
И воскресим забытые черты!
Давай ты вновь расскажешь мне о счастье,
А я прочту тебе свои стихи!
Ты так легко возьмёшь моё запястье,
Проникнув в глубину моей души
А я вся покраснею, запылаю,
По-детски засмущаюсь, отвернусь.
Давай начнём уже в начале мая!
Я снова полюблю тебя, клянусь!
Обидеть женщину легко.
Пойди, попробуй, вымолить прощенья.
Лишь слабый духом ранит глубоко,
Потом глазами ищет снисхождения.
Обидеть женщину легко,
А ту, что любит, надо постараться.
Вы ей наотмашь грубость, а она в лицо,
Вам говорит: «Люблю» и хочет к Вам прижаться.
В Вас закипает жгучий интерес:
А сколько может вынести терзаний?
И просьбы, и мольбы, всё наотрез,
Вы отвергаете давясь её слезами
Обидеть женщину, какой пустяк.
Она оскорблена А Вам — то, легче?
И нет улыбки, и потухший взгляд,
И вот уж Ваше на разрыве сердце
Она вынесет всё Ну, душа по болит,
Вновь зажгутся глаза дивным светом.
Только, даже, если простит, -
Никогда не забудет об этом.
В наушниках тихо играет блюз, про то, что «сегодня» кипит ключом
Ты знаешь, я просто тебя люблю, ни грамма не думая ни о чем;
Какая мне разница, где и с кем проводишь ты ночи свои и дни,
Меня перемкнуло на сотне клемм и закоротило тобой одним.
Потом разметало по всем мирам, в которых витала твоя душа —
И вновь возвратило к тебе, как в храм, безумные мысли легко смешав
С запутанной памятью сотен лет, немыслимой мудростью древних дней.
Мой ласковый ясный и чистый свет, мой мир согревающий все нежней
Вот — столько бы выплеснуть, а слова — они замирают у самых губ,
Их только-то высказаться едва хватает, и веришь ли — не могу
Но — лягу, как ладан, тебе в ладонь, просыплешь в курильницу — задымлюсь,
Стекая стихами на твой огонь. В наушниках тихо играет блюз.
Вы не из тех, кто падает с моста,
Чтоб жизнь закончить с чистого листа,
Вы просто сосчитаете до ста —
И до утра: Вы знаете места.
А утром Вы начнёте, где вчера
И к Магомету спустится Гора,
А всё, что остаётся за бортом —
Пусть воду пьёт — и никаких потом —
Потом — и суп с котом, и куры в ощип,
А Ваше всё останется при Вас,
Плюс я, как что-то тёплое на ощупь,
И две других, приятные для глаз.
Плюс целый мир — без края и конца,
И взять его легко, зайдя с торца.
Вы будете молиться перед сном
Тому, кто запустил Ваш метроном,
А мясо Вам захочется сырым
Вы знаете, куда ведут дороги в Рим.
Мадам, я Вам не кролик!
Позвольте Не позволю!
А как же, да никак,
Мадам, я вам не кролик
И даже не ишак,
Поездили, и хватит
Использовать меня,
Не плот я и не катер,
Не лох, не размазня!
В зубёнки — сигарету,
А в горло двести грамм,
Пойду гулять по свету
Без вас, без вас, мадам;
Щипну попень девчонке,
Поглажу грудку ей,
Очищу песней бронхи
Среди ночных аллей!
Не стар я и не молод,
Но, видно, на века
Желанием проколот
От пят до мозжечка;
Легка любовь подруги
(Случайной!) на пути,
А вам за секс услуги
Плати, плати, плати!
Позвольте не позволю!
А как же, да никак,
Пока мы центнер соли
Не съели натощак,
Уйду я мир лохматить,
Искать свой пирожок,
А не жевать в кровати
За деньги ваш сосок!
Стекло замылено дождём
До беспросветности,
Обняли город облака
За плечи стылые,
Вот бы понять чего мы ждём
От безответности,
Когда почти наверняка
Уже – немилые.
Ещё бы лету жить, да жить
Без срока давности,
Земле, укутанной в тепло,
Легко вращается,
Но с губ уже ничем не cмыть
Вкус толерантности,
Ведь в этой жизни ничего
Не возвращается.
Полоской жёлтой по листве –
Предупреждение:
Ещё немного и придёт
Пора осенняя,
Холодный ветер в Сентябре
Начнёт вторжение,
И, значит, вряд ли нас найдёт
Тепло прощения.
А следом долгая зима,
И леденящая,
Скуёт морозом тишину –
Не жди хорошего,
Нас пустота сведёт с ума,
И настоящее
Ненужным станет никому,
Раз стёрто прошлое.
Тогда зачем нам до сих пор
Во что-то верится,
Ведь ничего за сотни зим
Здесь не меняется?
Любовь расстреляна в упор,
А жизнь в ней теплится,
И даже тот, кто нелюбим –
Не отрекается.
В ее глазах печали свет,
Как лучик солнца сквозь завесу,
Тревожит возраст – 30 лет!
Мою прекрасную принцессу.
И в белой лилии руки
Все чаще зеркало таится,
И хоть движения легки,
Она в душе его боится.
Ведь отражение не лжет,
Оно фиксирует бесстрастно
За часом час за годом год,
Но только грусть твоя напрасна.
Ты словно майский дождь свежа,
И зелень глаз, и нежность кожи
Бьют в отражение – хороша!
И вторю зеркалу я тоже.
Ты недоверчиво вздохнешь,
Потом посмотришь благодарно
И улыбнешься – все ты врешь,
А отражение – подавно!
— Ваша музыка испохабила всю русскую культуру, какую мелодию не возьми — отовсюду цыганочка прет!
— Не цыганочка, а ваши семь-сорок — еврейская культура, которую вы давно выдаете за великую русскую и великую цыганскую! Правильно я говорю, братишка?
— Абсолютно точно, все жиды захватили — все телевизоры, все газеты — и влияют на гоев!
— Только вот не надо, что вы за нация такая, если вас так легко захватить можно? Работать надо, а не водку целыми днями глушить!
— Русофоб!
— Ну зачем так грубо-то, просто «жид порхатый».
— Антисемит!
— Сионист!
— Юдофоб! Конокрад!
Я как-то сказала, что мало разбираюсь в любви — это неправда. Я знаю о любви очень много! Я видела её, наблюдала за ней целые столетия. Без неё смотреть на ваш мир было бы невыносимо. Все эти ужасные войны, боль, ложь, ненависть
Безумно хотелось отвернуться и не смотреть больше, но смотреть как люди любят друг друга — это здорово. Даже если удастся заглянуть в самые дальние уголки Вселенной, не найдешь там ничего более прекрасного, так что
Я знаю, что любовь возникает негаданно, но еще я знаю, что она может быть непредсказуемой, неожиданной, неконтролируемой и нестерпимой, и её можно очень легко спутать с ненавистью, и я хочу сказать, Тристан, что кажется, я тебя люблю
Мое сердце, мне кажется, оно вот-вот вырвется у меня из груди. Такое чувство, что оно не принадлежит мне, теперь оно принадлежит тебе. И если бы ты любил, в замен мне ничего не нужно: никаких подарков, никаких вещей, ни демонстрации верности, достаточно знать, что ты тоже меня любишь
Твое сердце в обмен на мое
— (голос за кадром) Привет, меня зовут Ральф. Я плохой парень. Э Ну что ещё? Ростом три метра, вешу под триста кило. Характер тоже, в общем, не из лёгких. (в игре) Эй! Ты сдвинул мой пень! (голос) Зато меня очень даже легко рассердить — просто в момент. Так Ну что ещё-то? А-а! Я громила. Работа такая — громить, крушить (в игре) Я всё сломаю! (голос) Тут я профессионал. Таких поискать надо. Но вот незадача: цель игры в том, чтобы всё чинить. Она так и зовётся: «Мастер Феликс-младший».
(в игре)
— Мастер Феликс!
— Я починю!
— (голос) Ну что ясно. Тот, которого зовут Феликс — он, понятно, хороший. Нет, для хорошего парня он парень неплохой. Дело своё, конечно, знает хотя с волшебным-то молотком, который сам всё чинит, много ума не надо. Дать бы ему обычные инструменты да простые стройматериалы — сами понимаете, немного он тут со мной наремонтировал бы.
Среди изречений, начертанных на стене комнаты господина Наосигэ, было и такое: «К делам большой важности следует относиться легко». Господин Иттэй заметил по этому поводу: «К делам маловажным следует относиться серьезно». Среди дел человека врядли найдется более двух или трех, которые можно отнести к делам большом важности. Если поразмыслить над ними некоторое время, можно найти решение. Все это говорит о том, что все нужно обдумывать заранее, а когда наступит время, использовать готовое решение. Когда возникает какая-то ситуация, разрешить ее нелегко, если нет готового решения, и нет уверенности в том, что ты поступишь правильно. Однако если все продумано заранее, то ты можешь использовать изречение: «К делам большой важности следует подходить легко» в качестве руководства к действию.
В высоком искусстве нет друзей, но есть жесткая конкуренция и постоянная борьба за продвижение к пику славы, где выживают только сильнейшие. Поэтому цена таланта — это жизнь, отданная во имя искусства, постоянная самоотдача с бесконечной сменой масок и маскарадов.
Это умение превозмочь себя через боль падений и не терять равновесие при взлетах. Это улыбаться сквозь слезы и плакать в тот момент, когда ты счастлива. Любить на сцене жизни ненавидя и ненавидеть, когда ты готова обнять весь мир. Порхать легко и выглядеть ослепительно, даже если на душе тяжело и мрачно. Это постоянное желание творить и постигать, оттачивая до высшего пика мастерства виртуоза, устанавливать свои рекорды достижений.
Талант дан многим, но не каждому дана гениальность увековечить свое имя в рядах высшего искусства, сделав его бессмертным.
Я знаю человека, невероятно непонимающего меня. Разбирающего мои стихи на куцые обрубки слов, разрезающего мою душу на ремни условностей. Умеющего восхитительно нагло развернутся и уйти на полуслове, полувзгляде, полувыдохе. Среди восторженно-влюбленных, единственный скептически-насмешливый взгляд принадлежит ему. Он играет, раздвигая руками мою грудь и ища изьяны сердца. Он дивно влюблен в себя. Он легко забывает свои обещания и смеется над тем, что мне дорого. Он часто, не задумываясь, не осознавая, причиняет мне боль, но все же Каждый день именно он тащит меня на улицу, чтобы показать небо. Именно он выхватывает меня из душной волны бытовой суеты, разворачивает лицом к себе и молча обнимает. Именно он ночью осторожно проводит рукой по моим волосам, думая, что я сплю. Именно его дыхание так интимно обжигает мою шею, заставляя вздрагивать всем телом. Именно он, устав, борется со сном, чтобы просто молча посидеть рядом со мной, когда я не могу уснуть. Именно его строгий голос, неуместно иронизирующий бытие, несущий чушь и чепухистику, так легко убивает любую тоску. Именно он, несуразный, смешной, нелепый, неуклюжий мальчишка, отдает мне свою жизнь. Просто так. Ничего не требуя взамен. Я знаю одного человека, которого я люблю.
У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно.
Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас.
Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.
Реальность субъективна, она находится в сознании. Цвет не существует сам по себе, отдельно от сознания. Он воспринимается посредством глаз. Субъект наблюдает объект и отражает его в сознание. Таким образом, ощущение цвета – это состояние сознания. Цвет как реалия существует только на тонком плане бытия. Таково свойство реальности: грубое рождается из тонкого.
Объекты чувств находятся в состоянии невежества, тама-гуне, органы чувств – в страсти, раджа-гуне, а ощущение – в благости, саттва-гуне. Благость порождает свет и пространство (способность восприятия), страсть – глаз и ухо (органы чувств), а невежество – цвет и звук (объекты чувств). Грубый мир появляется из тонкого через канал сознания. Таким образом, сознательный «ощущающий» субъект создаёт себе объект восприятия с помощью инструмента восприятия.
Это легко понять на примере гипноза. Весь окружающий мир – результат гипноза, а гипнотизёр – Высший Субъект. В материальной природе нет своих законов, они исходят из субъективного мира. Кто-то думает, что мы видим камень, потому что это объективная реалия, которая существует независимо от сознания, и ее нельзя видеть по-другому. На самом деле, мы видим камень под воздействием гипноза Сверхсубъекта, который показывает нам то, что считает нужным. Он велит видеть камень, и мы видим камень. Он решает, что нам видеть. Объективный мир не властен над нами, поскольку полностью подчинен субъективному.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Легкие» — 2 081 шт.
