Цитаты в теме «легкие», стр. 92
Полжизни без меня, наверное, пройдет:
В разгаре будет твой семейный ужин,
Ты вздрогнешь вдруг и вилка упадет,
И разговор молчанием нарушишь.
Ты выйдешь в комнату и распахнешь окно,
Возьмешь тетрадь с забытой дальней полки,
И будешь тихо рифмами дышать,
Буравя сердце острою иголкой.
Лаская взглядом каждую строку,
Ты вспомнишь, как держал меня за руки,
Как прятал взор безумную тоску
И наши тени на краю разлуки
Ты поднесешь листы к своим губам,
Целуя их, как будто мои плечи,
Ты обратишься взором к небесам
Откуда боль а время то не лечит
Я буду не с тобой в другой стране,
Где нет ни поездов, ни расписаний
Куда легко попасть но лишь во сне
Страна зовется эта просто —память
И вспыхнет вновь твоя душа огнем,
И ты поймешь, что был как воздух нужен
Убрав тетрадь, вернешься за столом
Твоя семья и твой остывший ужин.
А друзьями быть не получится,
Потому что любовь, чувство гордое.
И она еще дышит, лучший мой,
Даже если разбита разорвана
Ты поверь, дружить не сумеем мы,
Когда дружат, легко взяться за руки.
Нас зачем-то любимыми нарекли
Губы жгут поцелуями жаркими.
Не сумею тебе я лишь другом стать,
Мы же лю у нас не получится
Губы смогут солгать, не солгут глаза:
Оба будем лишь тайно мучиться
Если наша судьба жить разлукою,
Стану лучше «никем» без любви огня.
Нам — друзьями?!. и жить этой мукою?
Не проси я так слишком еще тебя.
Я не была в твоей стране
Под солнцем жарким,
И наша встреча лишь во сне
В ладонь — подарком.
Во сне так просто и легко,
Не надо визы.
Из самолета в рук кольцо
Упасть сюрпризом.
Мне снился ты аэропорт
В огнях красивых.
И мы поехали к стенам
Иерусалима.
Я видела ночной Эйлат,
Как мир контрастов.
Где пальмы, пляжи, берега
Палитрой красок.
И в ресторанчике одном,
Держась за руки,
Лягушек лопали с вином
Французской кухни.
С ума сходили до утра
А на рассвете
От счастья плакали с тобой,
Как будто дети.
Желанье на двоих одно,
Монеткой в море.
Чтоб вместе навсегда вдвоем
В любви и в горе.
Я не была в твоей стране
И может статься,
Я прилечу чтоб навсегда
С тобой остаться.
Мне с тобою тепло
Как ни с кем до тебя
Мне с тобою светло
И спокойно
Очень странно, но не было
Так никогда
До тебя было так одиноко
А с тобою, в одну из ночей февраля
Без романтик и долгих прелюдий,
Неожиданно, вдруг стали очень близки
Так легко, за меня ты решил «по-мужски»
Удивительно то, что мне было легко
И комфортно держаться за руку,
Твою сильную руку, в которой тепло
И с тобой бесконечно спокойно
И впервые за жизнь
Мне хотелось идти
За тобой хоть на краешек света
И улыбка твоя, и родное лицо,
Огоньки карих глаз и морщинка
Все в мгновенье одно
Стало мне бесконечно любимым.
Не надо соваться в чужую боль,
Тем более, если в ней совершенно не смыслишь,
Раз вы не бились душой о любовь,
То и незачем в пустоту рассуждать о жизни.
К чему спорить кто прав, кто виноват?
Всех нас однажды судьба рассудит,
Перелистнётся в жизни много и много глав,
А в эпилоге кого-то одарят, кого-то осудят.
Вы просто живите так, чтоб на сердце легко,
Без фальши, предательства и не причиняя боли,
Чтобы душа могла свободно парить высоко,
А не томиться в, стенами зажатой, неволе.
Не надо соваться в чужую боль,
Её распознает лишь тот, кто души осколки клеил,
Кто написал постскриптум, свою от игравши роль —
«Живите так, чтобы вам можно было верить!»
Ни дыхания, ни порыва, ни отголоска ни движения, все пусто и одичало.
Только осень лежит на сердце моем наброском, обнажаясь в моменты молчания и печали. Ничего не меняется: город, дома, статичность, солнце лижет углы им, лимонным течет по боку Я бы вычел себя из реальности. Взял и вычел. Я бы вынес себя за пределы или за скобки. Я бы стал невозможным, незримым, потусторонним, проходил сквозь людей, никогда не пытаясь быть им ни любовью, ни верой, ни знаком — пером вороньим, листопадом, маршрутом, звеном из цепи событий. Я устал, но усталость эта иного толка, чем физический спад, чем душевный поток терзаний одиночества Нет, я полон людьми настолько, что я вижу их лица с завязанными глазами.
И мой мир по частям разобран легко и просто, и мой опыт искать себя снова — неоднократен. Я молчу, возвращаюсь в дом, достаю набросок и рисую, чтоб выделить части и вновь собрать.
- Женщины всего мира, при всех модах и вкусах исправляют вашу премудрую природу обувью на высоких каблуках. И попробуйте отрицать, что это менее красиво, чем ходьба босиком!
- И не попробую, потому что в самом деле красивее. Однако следует понять: почему? Не просто удлинение, а изменение пропорции ноги — вот в чем суть каблука. Удлиняется голень, которая становится значительно длиннее бедра. Такое соотношение голени и бедра есть приспособление к бегу, быстром, лёгкому и долгому, то есть к успешной охоте. Добавлю, что каблуки придают вашей ноге крутой подъем. Тут эстетика прямо, а не косвенно сходится с необходимостью высокого подъёма для легкой походки и неутомимости.
Мир детства — самый лучший мир,
Наивный, добрый и счастливый,
Ребенок хочет быть большим,
Стремится жить во взрослом мире.
Я знаю, я была такой,
Была, была, была когда-то,
Но я шагнула в мир иной,
Оттуда нет уже возврата.
Там все не так, жестока жизнь,
Там много фальши и разврата,
Хочу назад, в свой детский мир,
Забыть про все была б я рада.
И окунуться с головой
Наивно в детскую мечту,
Которой нет теперь со мной,
Которую я не найду.
О, детства мир, исчез когда ты?
И как я выросла, скажи?
Как было все легко когда-то,
Когда тот мир со мною был!
1) Ненавижу старуху лесничиху, да и дочек ее тоже. Я давно наказала бы их, но у них такие большие связи! Они никого не любят, ни о чем не думают, ничего не умеют, ничего не делают, а ухитряются жить лучше даже, чем некоторые настоящие феи.
2) Мне так хочется, чтобы люди заметили, что я за существо, но только непременно сами. Без всяких просьб и хлопот с моей стороны.
3) Старые друзья — это, конечно, штука хорошая, но их уж ничем не удивишь!
4) Неужели не дождаться мне веселья и радости? Ведь так и заболеть можно.
5) Мы, настоящие феи, до того впечатлительны, что стареем и молодеем так же легко, как вы, люди, краснеете и бледнеете. Горе старит нас, а радость — молодит.
6)Очень вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь.
Улица Первой Любви
Я сам бы не сделал подобной ошибки,
Но вдруг, оторвав от земли,
Понес меня ветер легко, как пушинку,
На улицу Первой Любви.
Я думал, что память мою укачали
Бесчисленные поезда,
Что чувство печали, той светлой печали
Заснуло во мне навсегда.
Но кажется вот-вот и смех твой хрустальный
Раздастся в знакомом окне
И взгляд удивленный и жгучий, как тайна,
Рванется мгновенно ко мне.
Не зная о том удивительном лете,
Не зная о девушке той,
На улицу эту принес меня ветер,
Решив подшутить надо мной.
И я ухожу с виноватой улыбкой
По улице первой Любви
От этой чуть-чуть заскрипевшей калитки,
От этой весенней травы.
Но кажется вот-вот и смех твой хрустальный
Раздастся в знакомом окне,
И взгляд удивленный и жгучий, как тайна,
Рванется мгновенно ко мне.
А я не могу решить, глубоко ли в тебя впадать.
То ли по щиколотку — нервы пощекотать,
То ли по пояс, отрезав пути назад,
То ли с разбегу внутрь — и открыть глаза,
Так что потом не захочется вылезать:
Холодно, ветрено, хлопотно всё, что За.
Всё не могу решить —
Относиться к тебе легко?
(Раз на воде обжегшись, дую на молоко),
Или собою душно тебя укутать,
Нежность с боков подоткнуть,
Щупальцами опутать,
Солнце в грудине тугою косой сплести,
Прыгающим кузнечиком сжать в горсти?
И не отдать, и не сглазить,
Не отпустить.
Мне так Богом дано от рожденья
Принимать всё, что в жизни случается,
Гнать неверие в себя и сомненья,
Если что-то не так получается.
Даже если не всё так, как хочется
Понимаю, хоть искренне сетую.
В шумном таборе власть одиночества
Испытать ни кому не советую
Закаляя себя бездорожьем,
Пробегая тропою проложенной,
Думал я, кто мы в промысле божьем?
В чём же смысл в нас идеи заложенной?
Изучая предметы, явления,
Я давал им своё описание,
Но терпели они изменения
На реакцию от состояния.
Я увидел, что мир легко лепится,
Верой искренней в статуи стройные;
Говорили мне: слюбится — стерпится,
Что ж мы божьей любви недостойные!
Я не знаю, что завтра случится,
Что за чашу придется испить,
Понял лишь, что нам нужно учиться,
В этой жизни друг друга любить.
Дал кому-то мечту о хлебе,
А кого-то – легко возвысил
Он капризен, живущий в небе
Генератор случайных чисел.
В нас впиваются зло и жутко,
Как пилы роковые зубья,
Несварения его желудка
И припадки его безумия.
А когда у него – порядок,
Сон – глубок, и не жмут ботинки,
Нам и хлеб наш бывает сладок
И везёт на товарном рынке.
И кому-то выходит пряник,
А кому-то выходит клизма
Но избранник ты, не избранник -
Все под знаменем фатализма.
Индивидуумы, народы -
Все подвластны его капризу
Лишь одни только бутерброды
Так и падают: маслом книзу.
Я вот думаю, что жить,
В сущности, легко.
Правилы просты.
Не орать на детей.
А то потом обидно будет,
Что кто-то орёт на ваших внуков —
Пусть даже ваши собственные дети.
Не шпынять мужа.
Не рычать на жену.
Не выяснять, кто кого осчастливил.
Помочь бабульке, даже если на бабульке
Этой крупно так написано —
Мерзкая старушонка.
Она хоть и мерзкая старушонка,
Но сумка-то у неё тяжёлая.
И ежели произошло кораблекрушение,
А тебе повезло вскарабкаться
На спасательный плотик,
То постараться вытащить того,
Кто поближе, а не устраивать аукцион
Среди тонущих — кто больше даст
За свободное место. Это всё я вот к чему.
Хочется пожелать всем лёгкой жизни.
И в этом году, и далее.
Чтобы вы любили, чтобы вас любили —
И чтоб это совпадало.
Ну, а что ещё для счастья нужно —
Каждый сам себе додумает.
Земля бела. И купола
Белы под белыми снегами.
Что может приключиться с нами? –
Чисты и мысли и дела
В том мире, где досталось жить,
Который назван белым светом,
Где меж запорошенных веток
Струится солнечная нить;
Где с первых дней во все века
Дела свершаются бескровно
И годы протекают ровно,
И длань судьбы всегда легка,
Как хлопья, что с небес летят
На землю, где под кровлей снежной
Мать держит на ладонях нежных
На свет рождённое дитя,
На белый свет, не знавший вех,
Подобных бойне и распятию,
Резне и смуте. Где зачатие
Единственный и светлый грех.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Легкие» — 2 081 шт.
