Цитаты в теме «лист», стр. 28
Помнишь, три года тому октябрь
Столько прошло, что уже не важно,
Если вдруг утром решишь однажды
Чувства послать к чертям.
Ибо ты будешь всегда со мной,
Даже когда ты меняешь коды.
Не объяснить ведь не правил своды –
Нервы и мозг спинной.
Милый, я помню из всех обид
Только одну, что острей кинжала
Даже тогда не мосты сжигала –
Верила: отболит.
Прошлая осень, как в горле кость:
Тучи, туманы, дожди и листья...
Сколько(!) ломала в молчанье кисти,
Думая: не срослось.
Тяготы осени испытав,
Знаю: плохая она примета.
Помнишь слова: «ты не осень, детка»?
В общем-то, ты был прав
Не смею начать разговор и к тебе писать.
Сказать тебе главное — разве ж когда смогу?
Не хватит мне стали в глазах, а в часах — песка.
Я просто тебя от любви своей берегу.
Но всё ж прихожу. И не то чтоб ты звал, скучал,
Не то чтоб хотел засыпать на моем плече.
Но я говорю вновь о том, что ты мой причал,
О жгучей и странной потребности в палаче.
О том, что ты можешь казнить лишь одной строкой.
Да что там строкой — ты умеешь казнить без слов.
Я падаю, режусь о рифмы твоих стихов,
Об острые сколы молчанья. Чтоб вновь и вновь,
Из пепла восставши, с тобой — прямиком в огонь
Он наш соучастник главнейший и наш судья.
Ты только не выпусти, милый, мою ладонь,
Ты только держи меня крепче. Держи. Ведь я
Скучаю сильней, чем умею о том сказать,
А верю в мечту вдохновеннее, чем пишу
Стихи. Потому ты лишь девственным верь листам,
А вовсе не рифмам, словам и карандашу.
Рыжая ОсеньУ Осени холодные ладони
И звёздочки снежинок на ресницах.
Будь милым, и она тебя не тронет,
Немного побуянит и умчится.
У Осени характер — не подарок,
Она игриво обнажает плечи,
Потом пришлёт пустой конверт без марок,
С намёком, будто время всё же лечит.
Она войдёт без стука и стеснений
В чужую душу, где её не ждали,
Натянет ловко струны отношений,
Чтоб всем сыграть мелодию печали.
Она пройдёт по мокрому бульвару
Почти нагая Рыжий лист уронит
Мой друг, поющий песни под гитару,
Будь милым, и она тебя не тронет.
Осенний городА город роняет прощальные листья на мокрые улицы,
Ноябрьские дни утекают холодным песком между пальцами,
Вокруг горожане пьют утренний кофе и зябко сутулятся,
Невольно себя ощущая в бессонной столице скитальцами.
А город гремит без конца поездами, авто и трамваями,
Окутан рассветным туманом, неоном и дерзкими мыслями,
В нём люди находят, теряют друг друга, сбиваются стаями,
И день ото дня пополняют багаж непрочтёнными письмами.
А город спешит, наступает на ноги, бубнит и толкается,
Врываясь непрошеным ветром за краешек тёплого ворота,
Здесь время в цене, просто некогда плакать, ведь жизнь продолжается
Но я всё равно влюблена в переулки осеннего города.
Проклятье века- это спешка,
И человек, стирая пот,
По жизни мечется, как пешка,
Попав затравлено в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят,
И опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
А после каются — спеша.
Но ты, хотя б однажды в мире,
Когда он спит или кипит,
Остановись, как лошадь в мыле,
Почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге,
Доверься небу, как судьбе,
Подумай, если не о Боге,
Подумай просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых,
Под паровозный хриплый крик,
Пойми — забегавшийся жалок,
Остановившийся — велик.
А меня на перроне не будет никто встречать,
Проводник улыбнется сочувственно и безлико.
Я нашла в себе силы решительно промолчать,
В тот момент, когда сердце мое заходилось от крика!
Новый город и новый этап в судьбе,
Чистый лист и пока ни идей ни планов.
Я найду в себе силы навеки забыть о тебе
Я себе обещаю, что снова счастливою стану!
Я уеду на юг, отогрею свою мечту,
Мне плацкартный билет и желательно полку снизу.
Я верну себе веру, и снова любовь обрету!
С ароматом прибоя и вкусом морского бриза!
Пусть меня на перроне не будет никто встречать,
(Не меня ищут люди в глазницах вагонных окон)
Мое сердце кричит, но сама я умею молчать
Я люблю эту жизнь даже будучи одинокой!
Он подошел к Дуне и тихо обнял ее рукой за талию. Она не сопротивлялась, но, вся трепеща как лист, смотрела на него умоляющими глазами. Он было хотел что-то сказать, но только губы его кривились, а выговорить он не мог.
— Отпусти меня! — умоляя, сказала Дуня.
Свидригайлов вздрогнул: это ты было уже как-то не так проговорено, как давешнее.
— Так не любишь? — тихо спросил он.
Дуня отрицательно повела головой.
— И не можешь?.. Никогда? — с отчаянием прошептал он.
— Никогда! — прошептала Дуня.
Прошло мгновение ужасной, немой борьбы в душе Свидригайлова. Невыразимым взглядом глядел он на нее. Вдруг он отнял руку, отвернулся, быстро отошел к окну и стал пред ним.
Мысли не враги, они друзья. Они — просто «то, что есть». Они появляются. Они невинны. Мы не создаем их. Они не принадлежат нам. Они, как легкое дуновение ветерка или листья, слетающие с деревьев или падающие капли дождя. Мысли возникают подобно всему этому, и мы можем подружиться с ними. Спорили бы вы с каплями дождя? Капли дождя не принадлежат нам и мысли то же самое.
А вот значение, которое вы придаете тем мыслям в вашей голове, принадлежит вам. Исследуйте! Встретьте их с пониманием. Как только болезненная концепция встречена с пониманием, то в следующий раз, вы, возможно, найдете это интересным. Что имело обыкновение быть кошмаром, теперь вызывает только интерес. Когда это появится в следующий раз, вы, возможно, найдете это забавным. А в другой раз, Вы даже не заметите этого, потому что не будет никакой привязки.
Под осень снова мне приснилась ты,
Приятно в холод стелется листва,
Я мял тогда красивые цветы,
Боясь услышать страшные слова.
Ты говорила, любишь не меня,
И голос твой дрожал, и город плыл,
Глаза блестели на закате дня,
И нежно-горьким был октябрьский дым.
Нам всем однажды не сказали: «да»
Когда нам было двадцать с лишним лет,
И разные большие города
Нам зажигали в утешение свет.
И все-таки везде, в любой стране
Лишь золотом блеснёт кленовый лист,
Под осень вспоминаешься ты мне
И самый лучший в мире город Минск.
И разных городов манящий свет
Не обесцветил осени той цвет.
Кому однажды не сказали: «да»,
Тот не однажды был еще любим.
Сияет твоей юности звезда
Над куполом кленово-золотым,
И сохранят года и города
Как нежно-горьким был октябрьский дым.
Мне на первый октябрьский день
Реагировать сразу лень,
А он вносит свою «дополнень»
В неприятностей перечень.
Ты пришел оторвать от дел,
Обратить на себя внимание,
Выдавая чужое дыханье
Весь боярышник покраснел.
А сентябрь, отойдя назад,
По срывал за собою листья,
И затравленным взглядом лисьим
Озирался в кругу оград.
Да, я видел, как желтый хвост,
Удаляясь, скрывался в арке,
И когда мне его стало жалко,
Я почувствовал, как я прост.
А октябрь все дышал и дышал
На боярышник красный, морозный,
На опавший, на самый поздний
Я и это сорвать опоздал.
Когда поднимались травы,
Высокие, словно сосны,
Неправый казался правым
И боль становилась сносной.
Зеленое море пело,
Навек снимая усталость,
Весне не будет предела,
Казалось А что осталось?
Остался бездомный ветер,
Осенний звон погребальный
И лист, последний на свете,
На черной дороге дальней.
Весною нам все известно
И все до предела ясно
Мы дрались легко и честно
И это было прекрасно.
И часто в бою казалось —
Победа в руки давалась,
И нужно самую малость,
Казалось А что осталось?
Остались стены пустые
И бельма белых портретов,
И наши стяги святые
Обрывками старой газеты.
И выше любого хотения,
Сильнее любого знания,
Вечное жизни цветение
И вечное умирание.
Осень ранняя. Падают листья.
Осторожно ступайте в траву.
Каждый лист — это мордочка лисья
Вот земля, на которой живу.
Лисы ссорятся, лисы тоскуют,
лисы празднуют, плачут, поют,
а когда они трубки раскурят,
значит — дождички скоро польют.
По стволам пробегает горенье,
и стволы пропадают во рву.
Каждый ствол — это тело оленье
Вот земля, на которой живу.
Красный дуб с голубыми рогами
ждет соперника из тишины
Осторожней: топор под ногами!
А дороги назад сожжены!
Но в лесу, у соснового входа,
кто-то верит в него наяву
Ничего не попишешь: природа!
Вот земля, на которой живу.
Мне кажется, все небо в облаках.
Мне кажется, все было в белых листьях.
И не хотелось, не хотелось спать,
А так хотелось просто мыслить.
Я просто спал, но спал ли я?
Как знать?
Скорее, просто я лежал на листьях
Там где-то молнии играли джаз,
Там где-то дождь играл на своей скрипке.
Я проходил там мимо много раз
Мне просто нравилось
Быть там немножко лишним
В гармонии, где молнии и джаз
Заигрывали с небом в белых листьях
Нет, ни о чем я ни о чем молчал.
И суть не в том, что слов так было мало.
Скорее, надо было просто ждать.
А может, и не надо было
Скорее, надо было просто спать
А может, и не надо было.
Сто восемь. О музыке.
Те, кто долго жил среди ***асов, говорят, что они втайне стыдятся своего греха и стараются поразить всякими фокусами. Думают про себя так: «Да, я ***ас. Так уж вышло — что теперь делать Но может быть, я гениальный ***ас! Вдруг я напишу удивительную музыку! Разве посмеют плохо говорить о гениальном музыканте » И поэтому все время стараются придумать новую музыку, чтобы не стыдно было и дальше харить друг друга в дупло. И если б делали тихо, в специальном обитом пробкой месте, то всем было бы так же безразлично, как и то, что долбятся в сраку. Но их музыку приходится слушать каждый день, ибо заводят ее повсеместно. И потому не слышим ни ветра, ни моря, ни шороха листьев, ни пения птиц. А только один и тот же пустой и мертвый звук, которым хотят удивить, запуская его в небо под разными углами.
Бывает, правда, что у ***асов ломается музыкальная установка. В такие минуты спеши слушать тишину.
Хотя склеивать себя
По молекулам, атомам,
Собирать по песчинкам.
Ты слишком часто мне снишься,
Я слишком устала спать.
Сонные простыни белой кровати
Запомнили каждый сон.
Я прятала тебя в самые укромные
Уголки своей памяти, но так отчаянно,
Так бессознательно, инстинктивно находила.
И обессилела и сдалась.
Снись, я буду тебя смотреть,
Я буду за тобой наблюдать.
А по утрам, просыпаясь,
Буду глазами тебя искать.
Стены моей самой пустой квартиры
Давят плечи, я вижу тебя каждую ночь,
Но, знаешь, ничуть не становится легче.
Осень стелет листы под ноги,
Я как неприкаянная брожу
По краю дороги взад-вперед.
Лето ушло, осень меня совсем доведет
Своей серостью и отрешенностью
Опустевших площадей.
Я устала разочаровываться
И переоценивать друзей.
Я засыпая — хочу видеть тебя
И — просыпаясь я расклеилась,
Я совсем сломалась.
Тогда хотя бы снись.
Золотая осеньОсень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озера.
Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.
Липы обруч золотой —
Как венец на новобрачной.
Лик березы — под фатой
Подвенечной и прозрачной.
Погребенная земля
Под листвой в канавах, ямах.
В желтых кленах флигеля,
Словно в золоченых рамах.
Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.
Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.
Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишневый клей
Застывает в виде сгустка.
Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Лист» — 741 шт.
