Цитаты в теме «лицо», стр. 127
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Перед мной сияло на столе.
Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.
Летели дни, крутясь проклятым роем
Вино и страсть терзали жизнь мою
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою
Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.
Не знаю, где приют твоей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла
Уж не мечтать о нежности, о славе,
Все миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.
Ни дыхания, ни порыва, ни отголоска ни движения, все пусто и одичало.
Только осень лежит на сердце моем наброском, обнажаясь в моменты молчания и печали. Ничего не меняется: город, дома, статичность, солнце лижет углы им, лимонным течет по боку Я бы вычел себя из реальности. Взял и вычел. Я бы вынес себя за пределы или за скобки. Я бы стал невозможным, незримым, потусторонним, проходил сквозь людей, никогда не пытаясь быть им ни любовью, ни верой, ни знаком — пером вороньим, листопадом, маршрутом, звеном из цепи событий. Я устал, но усталость эта иного толка, чем физический спад, чем душевный поток терзаний одиночества Нет, я полон людьми настолько, что я вижу их лица с завязанными глазами.
И мой мир по частям разобран легко и просто, и мой опыт искать себя снова — неоднократен. Я молчу, возвращаюсь в дом, достаю набросок и рисую, чтоб выделить части и вновь собрать.
Пейзаж ее лица, исполненный так живо
Вибрацией весны влюбленных душ и тел,
Я для грядущего запечатлеть хотел:
Она была восторженно красива.
Живой душистый шелк кос лунного отлива
Художник передать бумаге не сумел.
И только взор ее, мерцавший так тоскливо,
С удвоенной тоской, казалось, заблестел.
И странно: сделалось мне больно при портрете,
Как больно не было давно уже, давно.
И мне почудился в унылом кабинете
Печальный взор ее, направленный в окно.
Велик укор его, и ряд тысячелетий
Душе моей в тоске скитаться суждено.
- Да, ты знаешь меня по моему лицу, ты знаешь меня просто в лицо и никогда не знал иначе. Тебе даже на ум не могло прийти, что мое лицо — это еще не есть я.— Как это твое лицо еще не есть ты? Кто же тогда скрывается за твоим лицом? - Представь себе, что ты живешь в мире, где нет зеркал. Ты думал бы о своем лице, ты представлял бы его как внешний образ того, что внутри тебя. А потом, когда тебе было бы сорок, кто-то впервые в жизни подставил бы тебе зеркало. Представь себе этот кошмар! Ты видел бы совершенно чужое лицо. И ты ясно постиг бы то, чего не силах постичь: твое лицо не есть ты.
Он пришёл ко мне, — а кто не знаю,
Очертил вокруг меня кольцо.
Он сказал, что я его не знаю,
Но плащом закрыл себе лицо.
Я просил его, чтоб он помедлил,
Отошёл, не трогал, подождал,
Если можно, чтоб ещё помедлил
И в кольцо меня не замыкал.
Удивился Тёмный: — «Что могу я?»
Засмеялся тихо под плащом.
«Твой же грех обвился, — что могу я?
Твой же грех обвил тебя кольцом».
Уходя, сказал ещё: — «Ты жалок!»
Уходя, сникая в пустоту.
«Разорви кольцо, не будь так жалок!
Разорви и вытяни в черту».
Он ушёл, но он опять вернётся.
Он ушёл и не открыл лица.
Что мне делать, если он вернётся?
Не могу я разорвать кольца.
Пожалуйста найди меня, найди.
За краешком земли, за краем неба.
И крепко крепко за руки держи.
Держи меня, неважно, где б ты не был.
Устала я в толпе искать твой лик,
И рукавами задевать пустых прохожих.
Пожалуйста, молю, услышь мой крик.
Я твой услышу без сомненья тоже.
Увидь меня в каком нибудь кафе,
Или подай мне руку при падении.
Оставь свой терпкий запах на шарфе.
Пусть это будет теплый день весенний.
Пожалуйста, найди меня средь лиц,
Стреляй мне в сердце не стрелой, осколком.
Чтоб взгляд мой закричал из-под ресниц,
" Ну где ж ты был мой родненький так долго?!"
А в моих волосах ветры свили гнездо,
Я безумная фея, мне десять и сто,
Я темнее младенца, светлей мудреца,
Восемь рук у меня и четыре лица.
А на первом лице — смехота-красота,
Урожай — по шестнадцать веснушек с куста,
На втором облака голубы-глубоки —
В них дельфин журавлю подарил плавники.
А на третьем лице нарисована мать,
Чей удел отдавать, отнимать, обнимать.
А четвертое — зеркало, бог, колдовство,
Только самых родных я впускаю в него.
В восемь рук я летаю, плыву и рулю,
А когда устаю, устремляясь к нулю —
С головы непокорной, укладкам назло,
Новорожденный ветер встает на крыло.
Когда б я не любил тебя — угрюмым,
Огромным бредом сердца и ума, —
Я б ждал тебя, и предавался думам,
И созерцал деревья и дома.
Я бы с родней досужей препирался,
И притворялся пьяницей в пивной,
И алгебра ночного преферанса
Клубилась бы и висла надо мной.
Я полюбил бы тихие обеды
В кругу семьи, у скромного стола,
И развлекался скудостью беседы
И вялым звоном трезвого стекла
Но я любил тебя, и эту муку
Я не умел претерпевать один.
О, сколько раз в мою с тобой разлуку
Я бедствие чужой души вводил.
Я целовал красу лица чужого,
В нем цвел зрачок — печальный, голубой,
Провидящий величие ожога,
В мой разум принесенного тобой.
Так длилось это тяжкое, большое,
Безбожное чудачество любви
Так я любил. И на лицо чужое
Родные реки горечи легли.
Когда судьба сплетает нити в узел
И кажется нет выхода из пут,
Ты осознал, что в схватке с нею струсил?
И что не ты хозяин жизни тут?
А где же спесь и самообладание,
Улыбка лучезарного лица?
Мешают мысли самоистязания —
Потуги очумевшего глупца?
Куда исчезла вольность и беспечность,
Твой перст грозящий и лукавый взгляд?
Ты славил стиль и знаний безупречность,
Но кто-то поменял твой рай на ад?
И надо бы бежать, но в силах ль скрыться
От платы за желанья по счетам?
Нет в клетке журавля, и нет синицы,
Которую отверг когда-то сам.
Как часто рубим нить самодовольно,
Не ведая, что нити тоже больно.
Моя жизнь — то иероглиф. То руны,
То отлив, то прилив, то прибой,
Я порвал на гитаре струны,
В грязь лицом, и опять в запой.
Никогда не стремился к цели,
Цель, не ставя на пьедестал;
Я играл поутру на свирели,
Я играть до сих пор не устал.
Но идя по лесным болотам,
Изодрав свою душу в кровь,
Никогда не винил кого-то,
А искал на земле любовь.
Оказалось гораздо проще:
Не искать, кто горит, а гореть;
Как я мог заблудиться в роще —
Мне же выпало счастье петь.
Мне же дали возможность видеть
То, что спрятано за стеной;
Как же мог я тебя ненавидеть,
Что случилось, о боже, со мной.
Пусть вороны закроют пасти —
Не сожрать им моих голубей;
Усмиряя земные страсти,
Стану я во сто крат сильней.
Позабыт ветхий домик мною,
Где вскормила меня земля,
Я - Вадим от небес Луною,
Мне был компасом крик журавля.
Я не верю, чудес не бывает,
Не случайна и манна с небес,
Чем всё кончится! Кто его знает!
В новой схватке мой ангел и бес.
Как часто мы учим тому, что самим не под силу,
За правду свою всех волков в стае света порвём,
И с сальными лицами ходим поститься уныло,
И сами себе, что так надо! бессовестно врём.
Поклоны бьём в церкви, лобзая иконы при людно,
Плевать, что сказал нам Учитель: лишь тайное Мне!
И в Библию тыча перстом, возмущаемся судно,
Но чудо ли то, что воды слишком много в вине?
Кто прав, кто не прав может это решать всё же Богу?
За веру рвём глотки, кичимся, что мы — не как те!
И лес вырубая, ненужную строим дорогу,
Услужливо ищем поддержку своей правоте.
Кто прав, кто не прав предоставьте решать это Богу,
Чья вера важней разберётся, поверьте, без нас,
В отличие от нас Он не судит заблудших так строго,
Но спросит и с тех, и с других в предназначенный час.
Просил одного: возлюбите себя и друг друга,
Кто душу положит за брата, тот Бога узрит,
А мы ни на шаг от закона — от рабского плуга,
Но Он своих блудных овец от бесчинства хранит.
Мы словно планер братьев Райт,
Ушедший в первый пробный рейд:
Моя твоя не понимает;
Твоя моя не разумеет.
И не стереть досады с лиц,
И нет пути ни вверх, ни вниз,
Хоть бейся лбом, упавши ниц,
Хоть повторяй слезливо: «Please!»
Как головою ни тряси,
Нам ни о чем не говорит
Ни твой изысканный фарси,
Ни мой безжизненный санскрит.
Мы не проходим этот тест;
Уже пора рубить сплеча
Театр, мимика и жест.
И не дозваться толмача.
Все планы — наперекосяк,
пускай другой идет на Вы.
Моя твоя совсем никак.
Твоя моя совсем увы.
Реальность врывается, как напуганная летучая мышь,
И кружит, сбивая свечи и натыкаясь на белые ширмы.
******
Мы все, как муравьи, ползаем по Великому Ложу
Всякой Всячины, поглощенные нашими так называемыми проблемами;
А нечто немыслимое, неведомое в это время заглядывает нам в лицо.
******
Поэт — хозяин талантов, ещё не находящихся
В его безусловной собственности, —
Его дар дан ему в пользование.
Он не читает мораль, но несёт наслаждение.
А ведь сексуальный акт по своей природе очень личный,
Даже если совершить его на тротуаре в час пик.
******
Для каждого поступка есть сотня причин.
В конечном счёте невозможно точно сказать,
Какая из них была решающей.
Жизнь становится всё непостижимей, а не ясней.
******
Над стогом не горит звезда
Наука держит в хлороформе
Наш дух, который иногда
Бунтует в стихотворной форме.
Он жил всегда лицом ко свету,
Не отводя от солнца взгляд.
И за красу и верность эту
Им любовались все подряд.
Подсолнух! Ах, какой хороший!
Подсолнух! До чего ж он мил!
Но как-то шел один прохожий,
И вдруг его переломил.
Со зла он сделал это или
Из удалого озорства?Не знаю.
Люди говорили —То, что душа его черства.
Подсолнух! Ах, какая жалость!
Подсолнух! До чего ж он слаб!
Я мимо шел, и сердце сжалось.
Уйти бы мне давно пора б,
Да взором глаз, слезами полных,
Которых больше не таю,
Смотрю на сломленный подсолнух,
И вижу — Родину свою!
Все, не злись. Исчерпана Устала
Линий жизни нету на ладошках.
Оставляя прочим пьедесталы,
Раскидаю из кармана птицам крошки.
В этом городе давно не видно чувства,
Ни приезжим, ни прописанным по клеткам.
В этой осени, одетой так безвкусно,
Нет тепла и сладости конфетной.
Все, не злись. Смотри, как я упала.
В грязь лицом — и по щекам размазать.
Я давно собой быть перестала.
Только стала ярче губы красить.
До утра проговорить о вечном
Пустяки, запрятав глубже сердца.
Ты такой нелепый и беспечный,
Мне тобой вовеки не согреться.
Все, отстань. В финальном акте пьесы
Сдохнут все — от куклы до урода.
Только полоумная принцесса,
Убежит от принца к кукловоду.
Помолись у постера с Шакирой,
Пригвозди меня окурком к полу.
Покажи, чем закрываешь дыры,
Как тебе все это — по приколу.
Все, уйди. Сейчас смотреть не надо.
Залпом и до дна — со мною в первый.
Как не отравился этим ядом ?
Все, не злись Я кончилась, наверно.
Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.
От работы и черной и трудной
Отцветешь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь нянчить, работать и есть.
И в лице твоем, полном движенья,
Полном жизни, — появится вдруг
Выражение тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.
И схоронят в сырую могилу,
Как пройдешь ты тяжелый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.
А помнишь, как ты обо мне тонул
И сердце вулканом жёг?
А что сейчас? В безразличный гул
Свой резкий суёшь смешок.
Идёшь по пустыне, глотая пыль
И толпы пропащих лиц.
А помнишь, раньше кричал не ты ль:
«Не бойся в любви границ!»?
Развейся в улицах, заглотни
Нещадный июньский зной!
А после встань на моём пути
Пинк флойдовскою стеной,
Чтоб я ни капельки не смогла
Куда-то себя впихнуть.
И вот уже изливает мгла
Свой ужас на тяжкий путь,
И сотни острых небесных скул
Последний живут прыжок
А хочешь, ребёнком на шаткий стул
Я влезу прочесть стишок?
Чтоб ты унизил меня при всех,
Нелепостью осмеяв!
А позже шапкой засунул в мех
Бесчестья через рукав.
Ну что, не слишком горчит ли вкус
Несчастной моей судьбы?
Борись, но помни: я не боюсь
С тобой никакой борьбы.
Здравствуйте, врач! Я пришла к Вам лечиться.
Только не знаю пока, от чего.
Мне посчастливилось как-то влюбиться,
И закрутило меня, понесло
Вот потому и пришла я в больницу!
Кругом бежит у меня голова!
В пятна слились незнакомые лица.
Скажете Вы, виновата весна?
Здравствуйте, врач! Пропишите лекарства.
Или диагноз поставьте какой
Я отдаю за лечение полцарства!
Мне, понимаете, нужен покой.
Доктор, скажите, совсем что ли плохо?
Я безнадёжна? Смертельно больна?
Выдох-то есть, нет глубокого вдоха,
Только не с этим случилась беда
Я уж сказала Вам, в чём вся проблема:
Есть человек, и меня он не ждёт.
Что ж, уважаемый, дайте хоть крема!
Раны помажем, авось заживёт.
Стала плакать — видно, не до смеха.
Боже мой, ну как же тяжело!
Нет со мной родного человека.
Всё, что было, в бездну утекло.
Я скучаю — знал бы кто, как больно!
Слышу в телефоне каждый раз
Голос твой наигранно-спокойный.
Жаль, не вижу светлых, ясных глаз.
Вижу только радостные лица —
Все куда-то гонятся, спешат.
Господи, ну с кем бы мне забыться,
Чтоб не вспоминать любимый взгляд?
Сердце рассыпается на части:
Все недели тянутся как век.
Где же ты, пронзительное счастье? —
Там же, где родной твой человек.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Лицо» — 2 917 шт.
