Цитаты в теме «лицо», стр. 129
Когда весна в душе,
А в голове лишь ветер.
Когда домой, не тянут,
Не родившиеся дети.
Когда опять простужен,
Иль подхватил ангину,
Когда хороший друг,
Обернулся вдруг скотиной.
Когда веселый ветер
Воет по карману,
И пусто в кошельке, и всё по барабану.
Так просто на душе.
Так пусто на душе.
Когда с другим гуляет
Любимая подруга.
Когда опять забыл
Про день рождения друга.
Когда опять твой босс
Тебя не понимает,
А бывшая девчонка,
Звонками донимает.
Когда домой идешь,
А за углом засада,
И ты не понимаешь,
Что от тебя им надо.
Так просто на душе.
Так пусто на душе.
Когда мечтаешь бросить все,
Напиться и забыть,
Когда так безуспешно
Бросить хочется курить.
Когда уже не тянет
Песню дописать.
Не хочется бесцельно
По городу гулять
Когда кругом одни
Бессмысленные лица
И выдернуть из Книги Жизни
Хочется страницу
Так просто на душе.
Стрелки спотыкаясь бегут,
Тёмное время, поздняя осень.
Идешь по дороге домой,
Кто тебя ждет – осень не спросит.
Сядешь в последний трамвай,
Листья ногами пинать в парке.
Залпом последний стакан,
Майка и жизнь - всё наизнанку!
Если похожий на свет полдень
Вдруг отступил и погас, значит
Нет у тебя ни минуты вовсе,
Скоро зима все дороги спрячет.
Дома на гитаре аккорд,
Стены в цветочек, китайские блюдца,
И кто-то ещё за столом
Вторую неделю сидит и смеётся
Скрученным в узел лицом,
Молча плюёт на бычок сигареты.
Стрелки, спотыкаясь, бегут.
Босоногое детское счастье, где ты?
Если похожий на свет полдень
Вдруг отступил и погас, значит
Нет у тебя ни минуты вовсе,
Скоро зима все дороги спрячет.
Нужно на всё наплевать!
То, что случилось, понять невозможно!
Как же ты смог потерять
То, что хранить было в общем не сложно.
Снова косые дожди
Стучат в подоконник. Вроде бы малость.
С города и до весны
Собрав чемодан, на юг уехала радость.
А не нужно уже цветов.
Ни жёлтых и никаких Одуванчики отцвели и разлетелись белыми парашютиками Ты — всего лишь причина, породившая этот стих, рвущийся в клочья звук с чудовищными промежутками.
Что толку пенять на зеркало, которое лишь амальгама — не счастья, и не несчастья, а так просто ртутная На лицах обоих царапины, ссадины — метки храма давно разучившихся плакать в пустынях своих безлюдных.
И завтра уже не нужно!
И слов дежурных — диссонируют, режут По живому. А те, что ещё маячат и строят упрямо замки из ровных таких кирпичиков, каждый со знаком качества и меткою «прежде» — внешне же просто чудо! Обладающее, однако, изнанкой
А пауза затянулась
Называемая твоей толерантностью и моей любовью, но странною и странное сочетание когда-то — нежности, радости, слабости, сладости, теперь уже — вычитания, отрицания, расставания. Расстояние
увеличивающееся так стремительно
К этому меня склоняла неведомая сила. Кто-то все время мной управлял и подсказывал: «Убивай, убивай ». Помню город Бусск Львовской области. Я шел на это убийство, как на охоту на кабана. Я стрелял целую ночь, истратил магазин патронов. Хозяин квартиры брызнул мне в лицо из баллончика. Я спрятался, а когда слезы прошли, я снова сатанел и стрелял. Вот это была охота Да, совершать убийства было для меня равносильно охоте. Я не боялся, что меня может задержать милиция, что во время убийств меня могут убить, и я считаю, что в каждом человеке есть зверь, и этот зверь во мне проявился с детства.
Моей сестренке двадцать дней,
Но все твердят о ней, о ней:
Она всех лучше, всех умней.
И слышно в доме по утрам:
— Она прибавила сто грамм!
Ну девочка, ну умница!
Она водички попила —
За это снова похвала:
— Ну девочка, ну умница.
Она спокойно поспала:
— Ну девочка, ну умница.
А мама шепчет: — Прелесть!-
В восторге от Аленки. -
Смотрите, разоделись
Мы в новые пеленки!
— Смотрите, мы зеваем,
Мы ротик разеваем!-
Кричит довольный папа,
И он неузнаваем —
Он всю цветную пленку
Истратил на Аленку.
Я гвоздь в сарае забивал,
И то не слушал я похвал!
Обиду трудно мне скрывать,
Я больше не могу.
И вот я тоже лег в кровать
И стал кричать: — Агу!
Взглянул мой папа на меня:
Сказал он: - Не дури!
Ты что вопишь средь бела дня,
Как дети - дикари?
Тогда я лег лицом к стене,
И ждал я нахлобучки.
Вдруг мама бросилась ко мне:
— Давай возьму на ручки?
А я в ответ: — Я не грудной!
Ты просто так побудь со мной.
Грянули в набат,
Города горят!
А тушить послали детей.
Откровенные растянули правды меха.
Судят да рядят,
Кто в чём виноват,
Да в себе не видят греха.
А над этим всем небо.
Только облако тронь,
Край душистого хлеба,
Крупной соли ладонь.
А над небом столетий
Плавный ход без конца.
И смена тысячелетий
Лишь улыбка творца.
А мы всё ищем врага,
К иконе ладим рога,
Дракой горим!
Кому за что отвечать?
Все мастера обличать.
О, Третий Рим!
Вверх! От земли!
Приблизить Горнюю даль,
Крестопоклонно!
Молитвой в сердце
Зажечь Радости Печаль!
Обречённые встали
На колени в кольцо.
Друг на друга льют
Копоть да мазут,
Чтобы не признали в лицо.
Неприметные под
Себя слепили закон.
За народ несут
Сбрую да хомут,
Да уходят через кордон.
Мхами кутал нетвердый шаг
Синий вереск в сухом бору,
Где плутала всю ночь душа,
Да казнила себя к утру,
Что желаньями растеклась,
К ступе ладила помело,
По глаза закопалась в грязь
От отчаянья, всем назло.
Горько мутным держать ответ,
Там, где видишь себя в лицо.
Страшно вымолвить — Смерти нет!
Коль на пальце ее кольцо.
Оторочены облака
Бледно-розовой кисеей.
От далека, до далека,
Небо дышит сырой землей,
И тревожит огнями даль,
Что, как свечки, колышет лес.
Отлетает душа-печаль
Птицей серою в дым небес.
Когда тень превратится в дух,
Когда пламенем станет взор,
На заре промолчит петух,
Принимая зарю в укор.
Успокоится плачем страх,
Растворится в любви вина,
И оттает душа в слезах,
Понимая, что прощена.
Слово для сердца надежней, чем небо для глаз —
Импульс начала и светоч предтечи конца.
Слово заблудшие души спасало не раз,
Слово разило неверных вернее свинца.
Семь миллиардов и тысячи тысяч до них,
Ждали у моря погоды, да славили муть.
Лишь единицам открылось, что ветер затих,
Чтобы огнем по земле проложить новый путь.
Серый пепел лет — Отзвук тишины.
Все, кто видел свет, оглашены.
Мир промежутков подобен стоячей воде,
Не то чтоб болото, но все же никак не река.
В мире задернутых штор нет приюта звезде,
Голый расчет при условии наверняка.
А над городом, солнце лучит заря,
Льет в мир золото силою тропаря,
Меж тем в топоте тают остатки сил
Тех, кто ропотом
Жил, слова не ведая.
Пыл тьмы проповедуя.
Век коротали в разгулы отеком лица,
Комкали Слово, купелью считая кровать,
Сором пустой болтовни наполняли сердца,
И гибли в тупом нежелании хоть что-то менять.
И в лунном свете, льющемся в окно
Она сидела на кровати белой
С лицом загадочным Казалась смелой
В прошедшей жизни.
Как в немом кино
мелькали кадры прожитых годов
Текли воспоминания дней минувших,
И сколько лиц друзей, ушедших, лучших
Смешение улиц, стран и городов
Кидала жизнь ее словно листок,
Сорвавшийся от сильного порыва
Шального ветра А кого любила,
Унес куда-то жизненный поток
О чем напоминает нам луна?
О светлом счастье
Если в сердце счастье
Или о боли, если в нем ненастье
И горечью душа твоя полна
И в лунном свете, льющемся в окно,
Предметы потеряют вдруг окраску.
Она грустит
И все — же верит в сказку,
Где счастьем завершиться все
Должно.
Согласно системе естественной свободы, государю надлежит выполнять только три обязанности; они действительно весьма важного значения, но ясные и понятные для обычного разумения: во-первых, обязанность ограждать общество от насилия и вторжения других независимых обществ; во-вторых, обязанность ограждать по мере возможности каждого члена общества от несправедливости и угнетения со стороны других его членов, или обязанность установить строгое отправление правосудия, и, в-третьих, обязанность создавать и содержать определенные общественные сооружения и учреждения, создание и содержание которых не может быть в интересах отдельных лиц или небольших групп, потому что прибыль от них не сможет никогда оплатить издержки отдельному лицу или небольшой группе, хотя и сможет часто с излишком оплатить их большому обществу.
С рождеством!
В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц вынырнув из тени,
Гладил лен его волос
Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Воробьи сквозь жерди крыши.
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.
Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть дитя бочком
Присмиревший белый козлик
На чело его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:
«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине
А Христос, раскрывши глазки
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»
Гармония. Подражания древним (1907)
Роза прекрасна по форме и запах имеет приятный.
Болиголов некрасив и при этом ужасно воняет.
Байрон, и Шиллер, и Скотт совершенны и духом и телом
Но безобразен , и дух от него нехороший
Тихо приветствую мудрость любезной природы —
Ловкой рукою она ярлыки налепляет:
Даже слепой различит, что серна, свинья и гиена
Так и должны быть — серной, свиньёй и гиеной.
Видели, дети мои, приложения к русским газетам?
Видели избранных, лучших, достойных и правых из правых?
В лица их молча вглядитесь, бумагу у руках разминая,
Тихо приветствуя мудрость любезной природы.
Есть странные люди, по улицам ходят,
С какой-то любовью и ласкою смотрят.
К тебе – будто друга увидели снова,
Чихнешь, и ответят всегда: будь здорова.
В них что-то из детства, на лицах улыбки,
Они у прохожих не ищут ошибки,
В них нет напряженья, что в теле у многих,
Они только радость в общенье находят.
Они отвечать вам на грубость не станут,
И это не может не выглядеть странным.
Таких непонятных созданий не любят –
Ведь так раздражают счастливые люди.
Есть странные люди, по улицам ходят,
С какой-то любовью и ласкою смотрят.
К тебе – будто друга увидели снова,
Чихнешь, и ответят всегда: будь здорова.
В них что-то из детства, на лицах улыбки,
Они у прохожих не ищут ошибки,
В них нет напряженья, что в теле у многих,
Они только радость в общенье находят.
Они отвечать вам на грубость не станут,
И это не может не выглядеть странным.
Таких непонятных созданий не любят –
Ведь так раздражают счастливые люди.
Так было не пустила в дом собаку,
Что шла со мною рядом всю дорогу.
И хоть мне было жаль её, однако,
Я с нею распрощалась у порога.
«Себе хозяев ищешь? — Понимаю!
Прости, но не ходи за мною дальше»
Собака встала, лапу поджимая
И честно глядя мне в лицо, без фальши.
А я А я была насквозь фальшива —
От ласкового голоса до взгляда.
Я ей сказала: «Мне и так паршиво.
Не до тебя, хоть взять была бы рада»
И с тем исчезла в сером полумраке,
Закрыв перед беднягой дверь несмело,
Мне было стыдно, что для той собаки
Могла я другом стать Да не сумела.
Мне запомнится таяние снега
Этой горькой и ранней весной,
Пьяный ветер, хлеставший с разбега
По лицу ледяною крупой,
Беспокойная близость природы,
Разорвавшей свой белый покров,
И косматые шумные воды
Под железом угрюмых мостов.
Что вы значили, что предвещали,
Фонари под холодным дождем,
И на город какие печали
Вы наслали в безумие своем,
И какою тревогою ранен,
И обидой какой уязвлен
Из-за ваших огней горожанин,
И о чем сокрушается он?
А быть может, он вместе со мною
Исполняется той же тоски
И следит за свинцовой волною,
Под мостом обходящей быки?
И его, как меня, обманули
Вам подвластные тайные сны,
Чтобы легче нам было в июле
Отказаться от черной весны.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Лицо» — 2 917 шт.
