Цитаты

Цитаты в теме «любовь», стр. 244

Стекло замылено дождём
До беспросветности,
Обняли город облака
За плечи стылые,

Вот бы понять чего мы ждём
От безответности,
Когда почти наверняка
Уже – немилые.

Ещё бы лету жить, да жить
Без срока давности,
Земле, укутанной в тепло,
Легко вращается,

Но с губ уже ничем не cмыть
Вкус толерантности,
Ведь в этой жизни ничего
Не возвращается.

Полоской жёлтой по листве –
Предупреждение:
Ещё немного и придёт
Пора осенняя,

Холодный ветер в Сентябре
Начнёт вторжение,
И, значит, вряд ли нас найдёт
Тепло прощения.

А следом долгая зима,
И леденящая,
Скуёт морозом тишину –
Не жди хорошего,

Нас пустота сведёт с ума,
И настоящее
Ненужным станет никому,
Раз стёрто прошлое.

Тогда зачем нам до сих пор
Во что-то верится,
Ведь ничего за сотни зим
Здесь не меняется?

Любовь расстреляна в упор,
А жизнь в ней теплится,
И даже тот, кто нелюбим –
Не отрекается.
Я как-то сказала, что мало разбираюсь в любви — это неправда. Я знаю о любви очень много! Я видела её, наблюдала за ней целые столетия. Без неё смотреть на ваш мир было бы невыносимо. Все эти ужасные войны, боль, ложь, ненависть
Безумно хотелось отвернуться и не смотреть больше, но смотреть как люди любят друг друга — это здорово. Даже если удастся заглянуть в самые дальние уголки Вселенной, не найдешь там ничего более прекрасного, так что
Я знаю, что любовь возникает негаданно, но еще я знаю, что она может быть непредсказуемой, неожиданной, неконтролируемой и нестерпимой, и её можно очень легко спутать с ненавистью, и я хочу сказать, Тристан, что кажется, я тебя люблю
Мое сердце, мне кажется, оно вот-вот вырвется у меня из груди. Такое чувство, что оно не принадлежит мне, теперь оно принадлежит тебе. И если бы ты любил, в замен мне ничего не нужно: никаких подарков, никаких вещей, ни демонстрации верности, достаточно знать, что ты тоже меня любишь
Твое сердце в обмен на мое
Ну здравствуй! Я тебя ждала. Всегда. Всю свою жизнь. И вот ты здесь — передо мной, но мне нечего тебе сказать. Все, что так долго болело и ранило, растворилось в пелене мирского дня. Ушло, не оставив сухих крошек на столе. Бывает? Не знаю это так странно. Ты меня понимаешь? Ведь это банально. А бесконечное море так и шумит в моей голове, разливаясь свинцом по губам. Они медленно стынут, принимая омертвевшую форму. Но значит так надо. Уходить тебе надо? Черные бархатные крылья за спиной тебя выдают. Не плачь. Я не скажу. Это безмолвная тайна обнимет мою душу и задохнется от ее любви. Никто так и не узнает только с неба будет падать черный перец вместо серебряного снега такое тоже бывает. Затем, все зачихают. И знаешь что? тогда уйдет вся гнилая фальшь Останутся лишь маленькие бледные огоньки в темноте. Это звезды на грешной земле. Ты только не дай им потухнуть. Они такие бесконечно слабые и по-детски беспомощные, словно в тумане. Подари им еще один шанс! Они будут тебе благодарны. А ты сможешь пить их пронзающий свет, вдыхать легкость, ощущать гранитное тепло любовь окутает твою больную душу. Ты будешь спасен и тогда тогда ты снова приходи ко мне. А я найду, что сказать найду.
Как сложно сделать только шаг? И окунуться в неизвестность. И почему так безприметно душа несется прямо вспять. Так хочется упасть как птица и мчаться вниз на всех парах. Но страх сильнее, чем жар-птица. И феникс умирает навсегда. Ты просто встань, шагни навстречу всему, что Бог тебе послал. Зачем здесь быть, если навечно ты остаешься словно раб?! К чему сомненья, разговоры? К чему бессмыслица в мозгах? Зачем? Зачем ты здесь явился? Зачем не веришь в чудеса? О, как жестоко! Умоляю. Скажи, что это только раз. Что ты проснешься, ты очнешься. И будешь светом до конца. Я так хочу тебе поверить, обнять, прижать, сказать «прости». Дать руку помощи, надежды и говорить лишь о любви. Тебя здесь любят. Да! Так просто. Ты все забыл, когда кричал. И я тебе хочу напомнить, что здесь все то, что ты желал! Очнись, очнись! Душа все рвется. Хватаю за руки тяну. Дыши. Дыши пока есть силы и верь, что небо для тебя. Я не могу сказать, что будет. Зависит только от тебя. Поэтому будь сильной птицей, и я отдам тебе сполна!
На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.
Что есть красота женщины в глазах муравья? Что есть красота цветка в глазах рыбы? Красота это оценка данности, понятия красоты условны, личностны, глубоки, но не обьективны. Красота это внутреннее переживание, чувство видящего, красота вечна, красота для каждого своя. И тот акт, блик жизни, который ты считал красивым, который обожествлял и возвеличивал в своем сердце, который толкал тебя на подвиги и поэмы, на музыку и картины, в котором видел ты своего бога, в котором находил любовь как только ты закроешь глаза и отвернешься, станет данностью, фактическим элементом бытия, одним из. И являясь зачастую бессменным катализатором творчества, красота не вовоне, не вокруг, она в тебе самом, делая любое творчество неотделимым от творца, соединяя их в единое целое, до той степени близости, что становится невозможным сказать: «это поэт, а это его стихи» или: «это музыкант, а это его музыка», оставляя только скомканное «это все — он, и тело его, душа дробятся на больной взгляд, дрожащие плечи, слова, звуки, остаются на холсте системой мазков». И то огромное, живущее в сердце, поглощающее разум, требует выхода, продолжения, нацеливает на вечный поиск сквозь штормовой конфликт души, который с легкостью обьясняет любые муки творчества, но который всегда остается личной тайной автора. .