Цитаты в теме «мечта», стр. 92
Поскольку он сам не любил танцевать, Терезой завладел его молодой коллега. Эта пара прекрасно смотрелась на танцевальной площадке бара, и Тереза казалась ему красивей обычного. Он изумленно наблюдал, с какой точностью и послушностью она на какую-то долю секунды предупреждает волю своего партнера. Этот танец словно бы говорил о том, что ее жертвенность, какая-то возвышенная мечта исполнить то, что она читает в глазах Томаша, вовсе не была нерасторжимо связана только с ним, а готова была ответствовать зову любого мужчины, который встретился бы ей вместо него. Не было ничего проще вообразить себе, что Тереза и его коллега — любовники. Простота этого воображаемого образа больно ранила его! Он вдруг осознал, что Терезино тело без труда представляемо в любовном соитии с другим мужским телом, и впал в уныние. Лишь поздно ночью, когда они вернулись домой, он признался ей в своей ревности. Эта абсурдная ревность, исходившая всего лишь из теоретической возможности, была доказательством того, что Терезину верность он считал безусловной предпосылкой их любви. Так мог ли он попрекать ее тем, что она ревновала к вполне реальным его любовницам?
Половины этого города просто не существует. По моему мнению, пространство внутри Садового кольца вечерами превращается в некое подобие компьютерной игрушки, населенной людьми-пустышками. Когда-то они были нормальными людьми, у них были мечты, «души прекрасные порывы», проблемы и жизненные заботы. Но затем, в какой-то момент, они поняли, что легче превратиться в персонажей гламурных журналов, героев и героинь танцпола, фей подиума и ресторанных рыцарей ножа и тарелки. Превратить свою жизнь в атмосферу круглосуточной вечеринки и стать теми самыми рекламируемыми на всех углах «ночными жителями». Постоянные лучи софитов отучили их глаза воспринимать дневной свет, лампы солярия сделали невозможным нахождение на дневном солнце, тонны парфюмерии и косметики вкупе с наркотиками и диетами постепенно иссушали их тела, а актуальные журналы и развлекательное телевидение сделали то же самое с их мозгом. В конце концов они превратились в тени людей, в некое подобие невидимок, которые могут выходить из дома только в ночное время суток, когда искусственное освещение скрывает то, что под оболочкой из макияжа, платья «Prada», джинсов «Cavalli» или костюма «Brioni» — скрыта пустота. Именно поэтому вы никогда не встретите их днем на улицах Москвы. Боязнь, что кто либо увидит, что под темными очками «Chanel» нет никаких глаз, а их лица просто нарисованы, заставляет их оставаться днем дома. День — время людей, тогда как ночь — время мумий.
Я давно оставил на полях сражений все свое здоровье, все свои нервы, чувства и мечты. Вон они, посмотри, лежат между стульев и столиков, на пустых тарелках и в перевернутых бокалах. Да и сами поля сражений уже заросли травой. Сколько их ушло за это время? Джаз кафе, Циркус, Джусто, не выдержал даже старик Цеппелин. Это Наполеону потребовалось четыре года, чтобы пройти путь от Маренго, через Пирамиды и Москву к Ватерлоо. Здесь людям хватит и года за глаза, никаких вышеперечисленных мест не нужно посещать, хватит и одной Москвы, все зависит от того, хороший ли у тебя дилер.
Ты не чувствуешь? Я же лузер. Конченый мудак с позами провинциального актеришки. Я шут гороховый, готовый стебаться над всеми, в том числе над собой. Я с детства быстро устаю от игрушек, мне тут же что нибудь новенькое подавай. Я и жизнь свою проматываю этой ежедневной погоней за развлечениями. Я же бегу сам от себя, мне самому с собой скучно, тошно и мерзко. Даже в редкие моменты веселья я жду не дождусь, когда же наконец вернется ко мне моя единственная любовь — ДЕПРЕССИЯ. Я очень нервничаю, когда она задерживается, и с радостью падаю в ее объятия, когда она возвращается, чтобы тотчас же начать с ней бороться. Я себя когда-нибудь раскачаю на этих качелях до смерти. Голова уже кругом идет, скоро совсем отвинтится к чертовой матери. Я уже разучиваюсь понимать, когда мне весело, а когда грустно. Не жизнь, а муть какая-то.
Некоторые полагают, что любить по-настоящему можно только тогда, когда знаешь, кем человек может стать. Но и влюблённость, и любовь — преходящие состояния. Вначале практически неизбежен период страсти, а к ней сильно примешивается то, что мы хотели бы видеть, и все эти фантазии мы проецируем на своего возлюбленного. Таким образом, мы совмещаем образ своего идеального мужчины или женщины с конкретным человеком.
Влюблённость — на самом деле — это наши отношения с самими собой, даже если мы и выбрали какого-то определённого человека, чтобы проецировать свои чувства. Тогда логично задать себе вопрос: почему я выбрал именно этого человека? Что случится, если через некоторое время он покажет себя таким, какой он есть, и это не совпадёт с моим идеалом?
Так и начинаются конфликты. Наш партнёр расходится с нашим же идеальным представлением о нём. И тогда возникает выбор: полюбить человека, которого реально видишь перед собой, или продолжать хранить верность мужчине или женщине своей мечты.
Только любовь может справиться с этой дилеммой, потому что помогает принять партнёра таким, какой он есть. Можно даже полюбить в нём то, что не нравится в других, потому что это принадлежит любимому.
Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей.
Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя?
Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей?
Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.
Да Наверное, пора Пора навести порядок в голове, как иногда мы наводим порядок в любимом гараже — перебира-а-аем коробочки с прошлым, смеемся, грустим, сортируем — это выбрасываем, это соседке пригодится, это пока сохраним — авось самим сгодится, мало ли что Так и в голове Точно так же — никакого отличия раскладываем все по полочкам, мысли о Боге — на первую, самую чистую и красивую полку — пусть я пользуюсь ими не часто, но отдавать их никому не собираюсь Они мне самой дороги Мм мм . что у нас в этом замшелом пакете? Оооо Мысли о вечном Для начала их надо простирнуть и проветрить — и на верхнюю полку, но на видное место Вами я частенько пользуюсь А это что за баулы? Огромные воздушные мешки? Аааа это же мечты! Аккуратно укладываю их на антресоли Сейчас не до вас Вообще то мечтать не вредно Но и здоровее от этого не становишься Мысли о хорошем, ну куда вас деть то? Вас много Ладно уж — сервант с прозрачными стеклами как раз по вам плачет Пусть сквозь стекла все видят, какая я хорошая А вот и мысли о плохом Нет уж, на всеобщее обозрение я вас выставлять не стану Но и выкидывать тоже рука не поднимается Слишком уж сладко без вас, слишком уж приторно Вроде бы все Стоп! А это что за огромнейшая куча непонятно чего? Откуда? АААААА!!!!! Это же мысли о ТЕБЕ!!!! Что ж . Беру в руки лопату . Набираю побольше воздуха в прокуренные легкие И . ВЫБРАСЫВАЮ, ВЫБРАСЫВАЮ, ВЫБРАСЫВАЮ .
Итак, что такое литостъ?
Литостъ — мучительное состояние, порожденное видом собственного, внезапно обнаруженного убожества.
Одно из обычных лекарств против собственного убожества — любовь. Ибо тот, кто истинно любим, убогим быть не может. Все его слабости искуплены магическим взглядом любви, в котором даже неспортивное плавание с торчащей над водной гладью головой становится очаровательным.
Абсолют любви есть, собственно, мечта об абсолютном тождестве: необходимо, чтобы любимая женщина плавала так же медленно, как мы, и никоим образом не имела своего собственного прошлого, о котором вспоминала бы с радостью. Но как только иллюзия абсолютного тождества рушится (девушка с радостью вспоминает о своем прошлом или быстро плавает), любовь становится лишь постоянным источником того великого страдания, которое мы называем литостъю.
Тот, кто обладает глубоким опытом всеобщего человеческого несовершенства, относительно защищен от ударов литости. Вид собственного убожества представляется ему чем— то обыденным и нелюбопытным. Литостъ, таким образом, характерна для возраста неопытности. Это одно из украшений молодости.
Литость работает как двухтактный мотор. За ощущением страдания следует жажда мести. Цель мести — заставить партнера выглядеть таким же убогим. Пусть мужчина и не умеет плавать, но получившая пощечину женщина плачет. Стало быть, они чувствуют себя ровней и могут продолжать любить друг друга.
Чем дальше развивается цивилизация, чем выше её нормальный моральный уровень, со всяческой заботой об экологии, простуженных китах, бездомных кошечках и прочих стареньких бабушках, тем чудовищнее становится противоположный полюс. Допустимое зло. Представимое зло! Да, люди в целом становятся лучше, чище, милосерднее. Но – как расплата за эту принятую всеми мораль, за декларируемые ценности и заповеди, растет темный клубок, прячущийся в душе. Есть у меня коллега, очень хорошая девушка. Как-то мы с ней общались на сходную тему и я спрашиваю: «За какую сумму ты бы могла убить человека? » Ну, пообсуждали кандидатуру, сошлись на мне самом, как индивидууме приятном и симпатичном. Она меня в миллион долларов оценила. В общем, даже приятно стало, киллеры и за десятую процента этой суммы работают Потом обсудили вопрос с убийством невинного ребёнка. Ну, тут, кажется, она больше бы попросила. Но! Ты понимаешь – всё допустимо для современного человека! Все! За самые заурядные баксы, которые она, в общем-то, умеет зарабатывать! Куда до нас инквизиции и гестапо! Им хоть приходилось оправдываться перед собой – это, мол, «еретики», а это – «недочеловеки». Нам же никаких оправданий не надо, только цену назови! Для того, чтобы сделать маленький персональный рай и потешить неудовлетворенные мечты.
Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев
А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.
Я знаю все их любимые лакомства. Определяю их так же верно, как гадалка читает судьбу по ладони. Моя маленькая хитрость, профессиональная тайна. Мать посмеялась бы надо мной, сказала бы, что я впустую растрачиваю свой талант, но я не желаю выяснять их подноготную. Мне не нужны их секреты и сокровенные мысли. Не нужны их страхи и благодарность. Ручной алхимик, сказала бы мать со снисходительным презрением. Показывает никчемные фокусы, а ведь могла бы творить чудеса. Но мне нравятся эти люди. Нравятся их мелкие заботы и переживания. Я с легкостью читаю по их глазам и губам: этой, с затаенной горечью в чертах, придутся по вкусу мои пикантные апельсиновые трубочки; вон той, с милой улыбкой, — абрикосовые сердечки с мягкой начинкой; лохматая девушка по достоинству оценит mendiants; а эта бодрая веселая женщина — бразильский орех в шоколаде. Для Гийома — вафли в шоколаде; он их аккуратно съест над блюдцем в своем опрятном холостяцком доме. Нарсисс любит трюфели с двойным содержанием шоколада, а значит, за его суровой внешностью кроется доброе сердце. Каролина Клермон сегодня вечером будет грезить о жженых ирисках и утром проснется голодной и раздраженной. А дети Шоколадные шишечки, крендельки, пряники с золоченой окантовкой, марципаны в гнездышках из гофрированной бумаги, арахисовые леденцы, шоколадные гроздья, сухое печенье, наборы бесформенных вкусностей в коробочках на полкило Я продаю мечты, маленькие удовольствия, сладкие безвредные соблазны, низвергающие сонм святых в ворох орешков и нуги
Когда-то здесь жили люди. Они плакали и смеялись, любили и ненавидели, лелеяли мечты и вынашивали планы. У них было много чувств, сжигающих их души. Теперь их нет. Они ушли и унесли с собой свои чувства, и ничто не напомнит случайному прохожему ни о них самих, ни, тем более, о бушевавших в них страстях. Но осталась деревня. Дома, где мохнатые существа, скрываясь по тёмным углам, ждут своих хозяев. Поля, где до сих пор в порубежной полосе стоят термы, сохранившие запах приносимых в дар Чуру вин. Вот эта сотворенная руками копань, которую населяют уже новые, неведомые ушедшим людям жильцы. И существование всего этого гораздо таинственнее, прекрасней и долговечнее, чем все чувства человеческой души. С годами это очарование затмит всё остальное, и случайно наткнувшийся на древнее поселение человек благоговейно вытащит из-под земли глиняный светец или закопченные камни теплины. Глядя на них, наш далекий потомок увидит и печище, и лес, и даже людей, некогда живших здесь. И тогда в его сердце войдет настоящая любовь. Не та, что греет только двоих, а та, что согревает и сохраняет всё, даже богов.
Давайте помечтаем. Предположим, что в XXI веке homo sapiens будет развиваться по пути, который большинству из нас представляется благом. Итак, все социальные, экологические и политические проблемы решены. Нет больше голодных, нет бездомных, каждому гарантирован уровень существования, необходимый для чувства собственного достоинства. Каждый человек уважает себя, а стало быть, уважает и других. Раздоры остались в прошлом, все толерантны, наблюдается бум армяно-азербайджанских браков, а израильтяне и палестинцы добровольно объединились в одно государство и не нарадуются друг на друга. Из преступников уцелели только сексуальные маньяки, которых заботливо лечат в санаторных условиях. Коррупция превратилась в тему исторических романов. Озоновая дыра залатана, на Марсе цветут яблони. Медицина не может спасти и воскресить только тех, кто случайно упал в чан с серной кислотой. Разница между полами определяется с трудом, но это ничего, потому что дети всё равно рождаются в инкубаторах, а спермы нобелевских лауреатов запасено на тысячу лет вперед. Три четверти населения планеты составляют те, кому за восемьдесят, но и это не страшно — всем всего хватает, один работающий способен прокормить сотню. В общем, осуществились все наши мечты.
Но человек остался смертен и всё равно не знает, откуда он взялся, зачем живёт и куда денется после смерти.
Но жизненный инстинкт за невостребованностью поник до нулевой отметки. Человек близится к совершенству, а совершенство — это смерть.
Они расхохотались и, обнявшись, стали целовать друг друга — сначала медленно, затем все более страстно, потом Гарри отстранился и страстно посмотрел на Мэрион: я люблю тебя — и поцеловал ее нос, потом глаза, щеки, потом мягкие губы, подбородок, шею, уши, потом зарылся лицом в ее волосы и, ласково поглаживая ее спину, зашептал: Мэрион, Мэрион, я люблю тебя, — и она мягко двигалась в такт, чувствуя, как его слова, ласки и поцелуи проходят через нее, унося прочь все тревоги, страхи, сомнения и проблемы, и она чувствовала себя по-настоящему живой. Она чувствовала себя любимой. И нужной. Гарри чувствовал себя реальным. Он чувствовал, как все недостающие части начинают вставать на свои места. Он чувствовал, что с ним происходит что-то очень важное. Они оба стали целым. Они чувствовали полное единение. И несмотря на то что они лежали на обычном диване, они чувствовали себя частью необъятной вселенной. Им казалось, что они находятся на вершине холма и мягкий бриз шевелит волосы Мэрион; они шли сквозь залитый солнцем лес и по усыпанным цветами полянам, одновременно ощущая себя птицами, парящими в небесах и поющими песни свободы, и ночь была тепла, и просачивающийся сквозь занавески свет по-прежнему разгонял темноту по углам, и они все продолжали обниматься и целоваться и разгонять темноту внутри себя по углам, веря в свет и мечты друг друга.
Как и у каждого человека, у меня есть мечта. Эта мечта называется «хрустальный купол». Я сейчас объясню. Я хочу, чтобы повсюду, где бы я ни была, меня окружал прозрачный купол. Пуле — , а главное, словонепробиваемый. А лучше мысленепробиваемый купол. Я не желаю знать, что обо мне думают все эти люди, потому что думают они плохо. Я бы ходила, недоступная никому, меня бы все видели и, возможно, даже слышали, но приблизиться не могли бы. Когда я мечтаю, я обычно обустраиваю жизнь под этим куполом. Меня очень заботит, откуда там воздух? Есть ли там зима, или мне можно будет вообще не носить шубу? Как туда доставлять продукты? Как провести мобильную связь и как сделать так, чтобы звонили только те кому я действительно рада? И вот я часами лежу и продумываю это сложное архитектурное сооружение
Интересно, а как там с любовью? — подумала я — Неужели платоническая? Представить свою жизнь без физической близости с мужчиной я не могла Говорят ведь, что все мужчины сволочи. Сволочи мне там, в моём хрустальном мире, не нужны. Если я докажу тождество о мужиках-сволочах, то оставлю этот грешный мир со спокойной совестью и переселюсь в лучший мир, хрустальный.
Петь чужие песни, что спать с чужими женами.
Дети цветы жизни, но каждый цветок пахнет по-своему.
Русскоговорящая улыбка.
Пенсионный взгляд.
Возраст – постоянно возрастающая величина.
Смелость города берёт, а скорость, расстояния.
Не доводите конфликты до невозможности кому-то из конфликтующих оставаться живым.
Мечтал о бескровном анализе крови.
Разрабатывал метод расшифровки снов при бессоннице.
Безветренная регата.
Бескровная война возможна лишь с использованием холостых патронов.
Обожал ее половую принадлежность.
Выборочный атеист верил не всем богам.
Легко работая тяжело отдыхал.
Кроме как себе никому не завидовал.
Жизнь смертельна, а смерть жизненна.
Гомосексуализм и лесбиянство – половой разврат с библейским прошлым.
Если (когда) патроны холостые, убивают прикладами.
Пол зарплаты тратил на покупку цветов для жены не потому, что мало получал, а потому, что цветы дорогие.
Знания сильнее силы.
Не заставляйте проявлять глупость.
Скрипач на крыше слышен дальше.
Интересы общими быть не могут, общими могут быть заинтересованности.
Жил ради любви, любил ради жизни.
Покорял лишь высоты не вызывающие эйфорию.
Парадоксы: Куклы – как живые, а живые – как куклы. Куклы бывают как живые, а дети, как куколки.
В море мечтают о земле, а на земле мечтают о море.
Противоположности притягиваются, а подобия отталкиваются.
Идя навстречу друг другу шли в противоположных направлениях.
Металл не подверженный коррозии, что человек не подверженный старости.
Эмиграция – сбега.
Зачаточное средство.
Жил за границей своего гражданства.
Любить профессионально – мечта любителя.
28.02.12.
Гордился принадлежностью к виду Homo sapiens.
Был из Homo sapiens-ов, но человеком так и не стал.
Равное количество белого и черного рождает серое.
Роя яму другому клада не найти.
Убитое время нереанимируемо.
Академия сквернословия готовит к печати словарь-энциклопедию непечатных слов
Планета состояла из останков живших на ней.
Искупаем грехи до белизны достоинств.
Слёзы – душ душ.
02.03.12.
Даже его клон получился другого пола.
Непреодолимое желание присутствовать на собственных похоронах живым не позволяло ему умереть.
Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся. Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зелёные тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и мёда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге — прах; это бесконечные магазины Бербанка, дымовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнимы с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает на крыльях Икара, а реальность пользуется Юго-Западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются?
По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребёнку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия гор, и найдёт любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и северу от Шангри-Ла.
Пусть оставят себе свой рай. Когда я умру, то лучше отправлюсь в Средиземтье.
Звонок в прошлое...
Что-то праздников жизни становится много —
Что ни утро, то спич за накрытым столом.
Как ты там поживаешь, моя недотрога?
Не молчи. Я же знаю — ты слышишь.
Алло! В нашем городе май и кленовая ветка
Мне из прошлого машет узорным листом
Никуда нам не деться от памяти детства,
Мы ведь родом оттуда. Что будет потом
Мы с тобой узнавали из книг и журналов,
Из цветных диафильмов на белой стене.
Ведь, признайся и ты обо мне вспоминала,
Улыбаясь другому в предутреннем сне.
Там, где солнце в душе и глаза васильковы
Наши пальцы сплетались и голос дрожал,
Я вдыхал тишину, чтобы выдохнуть слово
На винительный статус в твоих падежах.
Но когда развела нас дорога кривая,
Ты решила: у каждого память своя,
Научилась любить, о любви забывая —
Не звонишь и не пишешь, ну, что же, а я
Я всё помню до звука, как это ни странно:
Гулкий дворик и в розовых бантиках — ты.
Я приеду к тебе на коне деревянном,
На скрипучих колёсиках детской мечты.
У кого что болит, тот о том и...
Я, как усталый граф, —
С похмелья, на досуге,
С сигарой, в тапочках
И шёлковом халате,
Полулежал с бокалом,
Думая о почестях и злате,
Которых нет. Всё это, *ля,
Народным Слугам!
(А мне, едрён-батон, — не по заслугам!?)
Помилуй, Бог, всю жисть трудился
И строил эта — Коммунизьм,
Пока ССР не развалился!
Тут наступил Дерьмократизьм
Да-да, мой друг, я не ошибся,
Не Демократия, увы,
К которой ты всю жизнь стремился
И в жопе все твои мечты!
Канешна, всё разворовали,
Введя блеф-весчь — ваучеризьм,
Ну те, что строить заставляли,
Нас этот самый ***изьм.
Они всё те же, тока ЕР-ы,
Кто хапнул всласть, не оплошал,
Теперь для них златая эра —
Ток знай квартплату повышай.
А их главарь — красавчег Путен,
Россию любит! — говорит,
Ток от «любви-с» его, по сути,
Чивой-то зад ужо болит
Так «граф» лежал и с грустью думал,
Что не дожить до светлых дней, —
Така пришла в квартплате сумма!
Пойти чоль, выдать п**дюлей!
НОЧНАЯ МЫСЛЬ
Что за бредовые идеи в нас живут?
Куда они нас приведут?
Чего добьёмся мы отдавшись им без суеты?
Об этом можно долго размышлять
Но где нам столько силы взять?
Чтоб мысль в дело превращать.
Отнюдь не каждому дано понять
Способны многие мечтать.
На счастье иль судьбу с надеждой уповать.
Порою томным вечером под звуки музыки рыдать.
И даже атеист о Боге может вспоминать,
Когда во век свою мечту не может отыскать.
Мечты, мечты о Боже где же вы?
Как к вам прийти как вас найти?
Как жизнь свою из небытия спасти?
Мы в мире этом все живём,
Нет ни живём, а мы бредём,
С надеждой в сердце, что найдём,
То счастье, что мечтой зовём.
В хождение этом есть секрет,
Нас счастье не спасёт от бед,
Как нам сказал один поэт,
Мечтать не вредно: — это свет,
Теплом и мыслью согрет
Живёт он в людях сотни лет.
Но чтоб твоя мечта сбылась,
Не надо плакать за таясь,
А нужно действовать стремясь.
И кто рассудком к этому пришел
Тот счастье в раз своё нашёл.
я никогда не думал, что с нами такое случится, я думаю только о тебе и о всех мечтах которые у меня были и которые теперь не осуществлятся, потому что я был таким кретином. Я понимаю, что поступил так же как и ты, почему и кто что сделал с чувствами или без, в конце концов не важно, я знаю что причинил тебе боль и мне от этого безумно грустно, ты спросила прощу ли я тебя, я ответил что это не так просто, это просто очень просто, если проглотить свою дурацкую мужскую гордость, что я сейчас и делаю и у меня не остается никакой злости а только бесконечная грусть и пустота, я уже не знаю, что и делать, мне так тебя не хватает, мне не хватает твоего запаха, твоей кожи, твоего смеха, твоих опухших глаз, когда ты утром просыпаешься, мне бы так хотелось иметь от тебя маленькую, а еще лучше пятерых, я знаю, часто был невнимателен, но не потому что я тебя не любил, а просто потому что я идиотски верил, что мы так или иначе будем вместе, я не хочу быть высаженным на льдине, я хочу достойно состариться, я хочу кормить уток именно с тобой, если у меня не будет детей, кто будет натирать мне спину камфортным спиртом если я буду лежачим, я знаю что я ушел, но я так хочу вернуться, я не могу без тебя.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мечта» — 1 959 шт.
