Цитаты в теме «место», стр. 150
За имя твое — пол-царства,
Чтобы видеть, как отзовешься.
Дыханьем разрезав пространство,
На шепот мой обернешься
Пол-царства за твои руки,
В которых взлетала бы в небо
Незнающие разлуки, —
Дарящие ласку умело
За губы твои — пол-царства,
Возможность к ним прикоснуться,
И медленно растворяться
За счастье рядом проснуться
Пол-царства за твои мысли,
За место в тайнах желаний
С тобой хоть в девятой жизни
Быть рядом вне расстояний
И нет от тебя лекарства
А слезы мои — все мимо
Ах, я отдала б все царство,
Чтоб выдохнуть твое имя.
Обои, стены, шторы, потолок,
Окно направо, а налево двери,
Диван, компьютер, маленький порог,
Через него давно ушло доверие.
В экран уткнувшись, ползаешь в сети,
Душа в сомненьях, мысли все скрываешь,
Так и бывает в семьях без любви,
Ты не живёшь, ты время проживаешь.
Жить рядом, созерцая пустоту,
И видя пустоту в глазах друг друга,
Хотеть обнять но в общем-то не ту
Где выход тот из замкнутого круга
Пройдут года и время всё изменит,
Ты станешь старше, дети подрастут,
Обои, шторы ты, возможно, сменишь,
Но не желание порой обнять не ту
Не понимание, стены, потолок,
Желание подчас шагнуть за двери,
И мысли, что ты мог, а что не мог,
Где нет любви нет места и доверию.
- Отвыкать нужно постепенно.... сначала изменять раз в неделю, потом раз в месяц...
- Если любят по-настоящему, то любят и размер вашей задницы, и вашу антигрудь!
- Боже! Какая я красивая! Неужели я умру когда-нибудь!?
- Даже если в постели застукали – говори, что грелась! Замерзла как собака!
- Пока у него будет твёрдо в штанах-у него будет мягкое сердце.
- Любая женщина, как резинка из трусов, вот её тянешь-тянешь, а потом она как выстрелит по одному месту и кирдык вам.
- Жених Марко жалуется, что если женщины узнают, что он шеф-повар, то боятся готовить.Лариса: Это все равно что если живешь с гинекологом, спать с ним бояться – покрасивше видел....
- На чужой кравать рот не разевать!
Лариса: "Да что Вы! Мужчины могут быть решительными только в одном случае - откинуть одеяло на кровати, и сказать "Welcome!"
Выходит крошево, битое злое месиво.
Стараешься — по стараниям воздают.
Чего ты сегодня пульсируешь вся и бесишься,
Чего не находишь места себе в строю?
А не потому ли, что собственноручно
Сделала себе воспитателей, церберов и царей
И маешься от понедельника к понедельнику,
Что им удалось в этом деле поднатореть?
Так вырви и выжги, отрежь, изведи до мизера,
Отучи от привычки копаться в твоей груди
И указывать, как тебе рассыпаться бисером перед ними,
По прихоти вольными уходить.
Бродишь по крошеву, режешь себя о крошево —
Скоро уже станет нечего тут ломать.
А все потому что нет ничего хорошего,
Если ты не хозяйка себе сама.
— А что ж это значит, кончик-то чешется? — спросил сконфуженный Илья Иванович.
— Сбоку, — подхватила Пелагея Ивановна, — означает вести; брови чешутся — слезы; лоб — кланяться: с правой стороны чешется — мужчине, с левой — женщине; уши зачешутся — значит, к дождю, губы — целоваться, усы — гостинцы есть, локоть — на новом месте спать, подошвы — дорога
— Что ж вы не накрываете на стол? — с удивлением и досадой спросил Обломов. — Нет, чтоб подумать о господах? Ну, чего стоите? Скорей, водки!
— Вот отчего кончик носа чесался! — живо сказала Пелагея Ивановна. — Будете пить водку и посмотрите в рюмку.
— Будем отстаивать это, чтобы этого не допустить.
— В харизме надо родиться.— Вас хоть на попа поставь, хоть в другую позицию
— Все равно толку нет!— Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
— Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю.
— Все те вопросы, которые были поставлены, мы их все соберем в одно место.
— Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.
— Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды.
— Какую бы общественную организацию мы ни создавали — получается КПСС.
— Помогать правительству надо. А мы его по рукам, по рукам, все по рукам.
Еще норовим не только по рукам, но еще куда-то. Как говорил Чехов.
— Правительство — это вам не тот орган, где можно одним только языком!
— Правительство обвиняют в монетаризме.
Признаю — грешны, занимаемся. Но плохо.
— Учителя и врачи хотят есть практически каждый день!
Старики
Не будьте равнодушны одиноким старикам,
Своим безжалостно-глубоким безразличием,
Вы помогите старушке сумку донести,
И дедушке вы место уступите,
Они ранимее, беззащитнее, чем мы
И добротою одарите их,
И не они нам должны, а мы должны им поклонится,
Что мир нам подарили и ту вону не проиграли,
И погибали жизнь даря другим,
Построили разрушенные города,
Мороженую картошку ели,
Любили жизнь и радоваться умели,
Они нам подарили наших матерей,
Которых радели в землянках темных,
Не будьте равнодушны одиноким старикам.
Не обращайте вы на их ворчание,
Поймите их!
Не их вина, что мир сейчас таков.
И ещё, в наших сердцах должно быть место скорби, и той, которая уже была с кем-то, или к кому ещё только придёт, эта большая и не проходящая скорбь. Уходят матери от нас не сразу,
Ступени времени для них спускаются всё ниже, ниже. И поступь старости, невидимая глазу,
К ним приближается всё ближе, ближе. А мы, в круговороте дел погрязнув, их седину не сразу замечаем,
Но от беды, как в первый раз озябнув, свои сердца их лаской согреваем.
Ну что же мы делаем? Остановитесь, оглянитесь, переведите через дорогу, приласкайте их. Ведь им так мало от нас нужно, ведь им всего нужно, чтобы мы просто были счастливы...
Я бежала к нему на встречу,
Под холодным и мерзким дождем,
Я бежала и в этот вечер,
Мое сердце пылало огнем.
Пол часа и я буду на месте,
Пол часа — словно несколько лет,
Пол часа лишь и мы будем вместе,
В его спальне встречать рассвет.
Ждет ли он в этот пакостный вечер?
Вдруг ушел, не дождался меня?
Я как птица лечу на встречу,
Я бы точно его ждала.
Я на финише, так не много,
До него пять шагов не больше,
Не ушел только взгляд строгий,
Он дождался меня Боже.
Весь промокший но слава Богу,
Улыбается, держит букет.
Я целую его в щеку.
Он мне тихо «родная, привет».
Виноватый стих.
Это кто тут виноватое,
Что нигде неуспеватое,
Что местами толстоватое,
А местами тридцать лет?
Это я тут виноватое,
На язык придурковатое,
Просто пишу витиеватое
Вместо делания котлет.
Каюсь, маюсь, греховитое,
За житье за дольчевитое,
За хвосты за деловитые
Существо свое виня.
Я пришло к себе с повинною
За грызейство с половиною,
За грустнейство с Фукусимою —
Это все из-за меня.
Все страданья мировущие,
Старушата неимущие,
Негритята голодущие —
В этом есть моей вины.
И сижу собой побитое,
Упрекато-целлюлитое,
С валерьянко недопитое
Лишь бы не было войны.
Хоть палатку разбей у отрогов искусства,
Хоть построй там гостиницу типа «Хайатта»,
Но увы — свято место по-прежнему пусто,
Оттого ли, мой друг, что не так уж и свято!
Ты, пером или кистью ворочать умея,
Вдохновлен победительным чьим-то примером,
Но увы — если в зеркале видеть пигмея,
Очень трудно себя ощутить Гулливером.
И поди распрямись-ка в прокрустовой нише,
Где касаются крыши косматые тучи,
А повсюду — затылки забравшихся выше
Да упрямые спины умеющих круче.
Но козе уже больше не жить без баяна;
И звучат стимулятором множества маний
Двадцать пять человек, повторяющих рьяно,
Что тебя на земле нет белей и румяней.
Будь ты трижды любимым в масштабах планеты
Или трижды травим им при помощи дуста —
Не стучись в эту дверь и не думай про это.
Сочиняй. Свято место по-прежнему пусто.
Когда мы прошепчем усталое: «Хватит!», когда промахнемся в последнюю лузу, когда мы поймем, что наш катет не катит на самую плёвую гипотенузу, когда от надежды — ни маленькой крохи, и вышел из строя посадочный модуль, когда на виду у стоящих поодаль мы, воздух глотнув, захлебнемся на вдохе, когда нас отключат за все неуплаты, навряд ли сюрпризом окажется, если к нам с неба опустится некто крылатый, вальяжней покойного Элвиса Пресли. Глаза его будут — два черных колодца. Он скажет: «Вам, братцы, придется несладко » и розовой ручкой в младенческих складках возьмет нас в охапку — и в небо взовьется, где ветер и ветер, лишенный мотива, а равно и ритма, безвкусный и пресный. Мы будем при этом бесплотны на диво, хотя по другим ощущеньям — телесны. Не чувствуя больше душевную смуту, мозги ожиданием горя не пудря, пробьем облаков купидоновы кудри и к месту прибудем. Минута в минуту.
Я вот думаю, что жить,
В сущности, легко.
Правилы просты.
Не орать на детей.
А то потом обидно будет,
Что кто-то орёт на ваших внуков —
Пусть даже ваши собственные дети.
Не шпынять мужа.
Не рычать на жену.
Не выяснять, кто кого осчастливил.
Помочь бабульке, даже если на бабульке
Этой крупно так написано —
Мерзкая старушонка.
Она хоть и мерзкая старушонка,
Но сумка-то у неё тяжёлая.
И ежели произошло кораблекрушение,
А тебе повезло вскарабкаться
На спасательный плотик,
То постараться вытащить того,
Кто поближе, а не устраивать аукцион
Среди тонущих — кто больше даст
За свободное место. Это всё я вот к чему.
Хочется пожелать всем лёгкой жизни.
И в этом году, и далее.
Чтобы вы любили, чтобы вас любили —
И чтоб это совпадало.
Ну, а что ещё для счастья нужно —
Каждый сам себе додумает.
Злоба или другая страсть какая, поселяясь в сердце, стремится — по непременному закону зла — излиться наружу. Оттого обыкновенно говорят о злом или разгневанном человеке, что он выместил свою злобу на том-то или выместил гнев свой на том-то. В том и беда от зла, что оно не остается только в сердце, а силится распространиться вовне. Как пары или газы, во множестве скопившись в запертом месте, усиливаются извергнуться вон, так страсти, как дыхание духа злобы, наполнивши сердце человеческое, также стремятся из одного человека разлиться на других и заразить своим смрадом души других.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Место» — 3 386 шт.
