Цитаты в теме «милость», стр. 14
Чуть раскрывшись, к ночи вянут розы в цветнике мирском,
Дни блаженством нам не станут без вина в саду таком.
Нет ни верности, ни чести, кравчий, в поступи времен,
Верен нам, не кличь всех вместе пить в толчении людском.
В мире только беды сулят людям милость обрести,
А покоя ждешь — да будет путь к нему тобой иском!
Хоть хмелен я в полной мере, старец в погреб дверь закрыл, —
Смилуйся, открой мне двери, о слывущий добряком!
Не посмей в делах неправых крови возжелать людской.
Но веселье чаш кровавых любо нам вкусить глотком.
Пусть, о шейх, крушит порухой твердь небесная врагов,
Но да буду с той старухой я вовеки незнаком!
Навои, познай и ведай: хочешь берега достичь —
Ты ладью вина отведай, будь в ней кормчим-вожаком!
Множатся мысли, мелькают события,
Можно отдаться на милость беспечности
Мы в этом мире — всего лишь любители,
Мелкий песок на ладонях у Вечности
Перечеркнём то, что пройдено, прожито,
Пеплом посыплем повинные головы
Пусть перемелется в пыль наше прошлое
Приступ печали поделится поровну
Может быть кто-то разложит по полочкам:
Мудрое к мудрому, вечное к вечному
Мир, словно пазл, соберём из осколочков.
Может быть станем чуть-чуть человечнее
Предназначение станет проклятием
Поздно, увы, к нам приходит прозрение —
Путь недалёк от чертогов до паперти
Пусть всё забудется, как наваждение
Молимся вместо того, чтоб покаяться
Мимо мишени проходит возмездие
Маятник памяти мерно качается,
Медленно время стекает по лезвию.
Хранитель крутит пальцем у виска, «по собственному» будучи уволен: он прогулял. Он был немного болен — расслабился, дал подопечной волю А в ней благоразумие искать не то чтобы совсем напрасный труд, но все же кропотливая работа. Недоглядишь — опять она в кого-то Нет — кем-то(шёл бы мимо этот кто-то!), увлечена. Подруги нагло врут, что ни румянца, ни горящих глаз. Коллеги врут обратное: «Влюбилась». Как за такой следить, скажи на милость?
Тут глянешь, что ей этой ночью снилось — и просишься на исповедь тотчас.
Махнул рукой и получил расчет, собрал пожитки в старенький пакетик. Сказал, что все влюбленные — как дети, а за детей родители в ответе (пороли мало). Вечно их влечет туда, где грабли под ноги летят и самых смелых топят, как котят.
Не стой с протянутой рукой
Любовь как милость не подбросят
Она даётся словно — Дар
Когда о нём совсем не просят
Она подарок и сюрприз,
Вдруг появляется внезапно
И поглощает всё собой,
Воруя сердце безвозвратно
Нахлынет сладкою волной,
Лишит рассудка и покоя
Несёт с собою — радость, свет
И очень терпкий, привкус горя
Но если не познать беды —
Тогда и счастья не оценишь
Сам не умеющий любить,
В любовь другого не поверишь
Не всем дано, уметь любить
Любовь — огромный труд душевный
Она ранима и нежна,
Как сладкий стон как сон волшебный
Так берегите, этот Дар
Не расточайте с кем попало
Что бы на склоне Ваших дней,
Любить сердечко не устало.
Не утешай, оставь мою печаль
Нетронутой, великой и безгласной.
Обоим нам порой свободы жаль,
Но цепь любви порвать хотим напрасно.
Я чувствую, что так любить нельзя,
Как я люблю, что так любить безумно,
И страшно мне, как будто смерть, грозя,
Над нами веет близко и бесшумно...
Но я еще сильней тебя люблю,
И бесконечно я тебя жалею,-
До ужаса сливаю жизнь мою,
Сливаю душу я с душой твоею.
И без тебя я не умею жить.
Мы отдали друг другу слишком много,
И я прошу, как милости, у Бога,
Чтоб научил Он сердце не любить.
Но как порой любовь ни проклинаю -
И жизнь, и смерть с тобой я разделю,
Не знаешь ты, как я тебя люблю,
Быть может, я и сам еще не знаю.
Но слов не надо: сердце так полно,
Что можем только тихими слезами
Мы выплакать, что людям не дано
Ни рассказать, ни облегчить словами.
ПРОЧТУ МОЛИТВУ О ДУШЕЯ взор свой к небу подниму,
Прочту молитву о душе
Прости, что часто не пойму,
Как устоять на вираже
Благослови меня, Господь,
И мою душу укрепи
Ты защити мою любовь,
Надежду, веру сохрани
Я взор свой к небу подниму,
Прочту молитву о душе
Небес участие приму,
В своей бесхитростной судьбе
Благослови меня, Господь,
И всех, кто дорог в жизни мне
Чтоб мы сумели побороть,
Соблазнов тягу, к темноте
Я взор свой к небу подниму,
Прочту молитву о душе
Пусть в тот момент, когда умру,
Я не забуду о Тебе
Благослови меня, Господь,
И свою милость, Ты, сверши
Пошли святой небесный дождь,
Для очищения души
Ты, воздаждь нам, Господи,
По велицей милости,
А не по греховности,
В души что вселилася
Дай всем по немногому:
Ангела-Хранителя,
Сирому-убогому —
Светлой дай обители.
Хлеба — дай голодному,
Сироте — родителей,
Дай ночлег — бездомному,
Терпящим — Спасителя.
Исцели — болящего,
Разум — дай неумному,
Силу — дай скорбящему,
Кротость — слишком шумному.
Умири враждующих,
Да утешь, Ты, плачущих,
Успокой — тоскующих,
Да насыть, Ты, алчущих.
Тем, в плену кто мается,
В бедах — дай терпения,
Кто в грехах покается,
Ниспошли - прощение
Родину-кровинушку Сохрани от бедствия:
От лихой Судьбинушки,
От врага нашествия.
Отведи от пропасти,
Где нас ждут страдания
Помоги нам, Господи!
Даждь нам покаяние!
Объясни, как это всё случилось,
Что тебя я встретил где-то там,
Чтоб искал твою навеки милость
И остался не нашедший сам.
Но ведь это буднично и скучно,
И привыкла видеть боль Земля.
Мысленно целую твои ручки,
Наяву боюсь и взгляда я.
Ты пойми, здесь ничего не странно:
Всё случилось, как хотел лишь Бог.
Но крутиться мысль не перестанет,
Что тебя я, встретив, не сберёг.
Ты поверь, тебе мешать не стану:
Замолчу, обиду за тая.
От меня идёшь ты неустанно,
Но к тебе тянусь навеки я.
Это всё так буднично, привычно,
Сколько раз то видела Земля.
Потому-то мне вот так трагично
То, что чья-то ты, но не моя.
Замок заклинило в двери — сказалась сырость.
Там день один идет за три. Скажи на милость,
Как там тебе живется, друг, в твоей темнице?
Не достает мне силы рук сломать границу.
Скажи, тебе хоть там тепло? Тебе спокойно?
Надеюсь, не достанет зло, не будет больно,
Не растеряешь впопыхах своих улыбок.
Ты шел сюда, минуя страх и без ошибок.
Скажи, там очень тяжело? Там очень скучно?
Хохочет судьбам всем назло бродяга-Случай.
И с тихим скрипом за спиной закрылась дверца.
Ты помни, я всегда с тобой. А дверь — от сердца.
Скажи мне на милость, откуда ты взялся
Такой необычный, спокойный, отважный?
Пришел в мою жизнь.
Даже не постучался!
Но знаешь, сейчас это даже не важно.
Сейчас я могу прошептать лишь «спасибо»
Природе и Богу за то, что ты рядом.
Когда ты со мной, я бываю счастливой,
А больше в жизни мне даже не надо.
И если получится: где-то на свете
(От этих вот мыслей становится тошно)
Ты счастье другое какое-то встретишь,
Будь самым счастливым!
Насколько возможно!
Я просто хочу, чтобы ты улыбался
Со мной, без меня, просто так и от счастья,
Чтоб реже страдал и почаще смеялся.
И Богу молился.
Ведь всё в Его власти.
Пока ты о чем-то мечтаешь,-ты дышишь,
И самыми странными будут мечты
Я нужной хочу быть
Кому-нибудь, слышишь?
И чтоб этим кем-то был именно ты!
Выживаю осколками верности,
Отдаю тебе пальму первенства.
Собирай урожай, моя милая,
Все, что сеяла и растила я.
Наслаждайся его улыбками,
Добивайся признаниями липкими,
Ублажай непорочными сказками,
Улыбаясь невинными глазками.
Тешь его бесконечными грезами,
Отдавайся не телом, а позами.
Удивляй его мнимой покорностью,
Скрытой в дебрях твоей хладнокровности.
(И презрением ко мне отравленный
Твой расчет непременно правильный)
Я, хранимая высшею милостью,
Свято верю в закон справедливости.
И под грохоты сердцебиения
Меня ангелы учат терпению.
Добирай урожай, моя милая,
Все, что сеяла и растила я
Только разве деревья плодятся
На обломках чужого счастья?
Она идёт по жизни невесомо,
Что есть душа на глаз и вес?
Она красива для знакомых,
Она сурова для повес.
Не взвесят чувства вздорные невежи,
И не возвысят милость нежных рук,
А горизонты так безбрежны,
Что обрекают сомнем мук.
Она горда, сильна, прелестна,
Но и хрупка, как полевой цветок,
Она девчонка и невеста,
И женщина, несущая восторг.
Понять других и быть непонятой другими,
Что может быть больнее доли сей?
Таков удел возможен для богини,
Но не для смертных с искрою очей.
Она живет в ладу с собою,
Лелея душу, как дитя,
Судьбу не пестуя молвою,
Хранит свой крест для святочного дня.
Она идёт по жизни невесомо,
С высоко поднятой главой
И прячет даже от знакомых,
Сердечный груз с непонятой душой.
Большинство наших дворян представляет собой кучку дегенератов, которые, кроме своих личных интересов и удовлетворения личных похотей, ничего не признают, а потому и направляют все усилия на получение тех или иных милостей за счёт народных денег, взыскиваемых с обедневшего русского народа для государственного блага В конце XIX и начале XX века нельзя вести политику средних веков, когда народ делается, по крайней мере в части своей, сознательным, невозможно вести политику несправедливого поощрения привилегированного меньшинства за счёт большинства. Правители, которые этого не понимают, готовят революцию, которая взрывается при первом же случае. Вся наша революция произошла оттого, что правители не понимали и не понимают той истины, что общество, народ двигается. Правительство обязано регулировать это движение и держать его в берегах, а если оно этого не делает, а прямо грубо загораживает путь, то происходит революционный потоп.
Но дело не только в деньгах, Ваше Высокомогущество. Я понял это давным-давно, после моего первого сражения. Наутро после боя я рыскал среди мёртвых, искал, чем поживиться, так сказать. Попался мне один труп – какой-то воин с топором отхватил ему руку по самое плечо. Мертвец был весь в запекшейся крови и облеплен мухами. Может потому его больше никто и не тронул. Но подо всей этой грязью на мертвеце был дублет с бляшками, на вид – прекрасная кожа. Я решил, что он мне подойдет, так что отогнал мух и срезал дублет с трупа. Однако проклятая одежка оказалась тяжелее, чем ей положено быть. Под подкладку оказались зашиты монеты – целое состояние. Золото, Ваша Милость, славное жёлтое золото. Этих денег любому бы хватило, чтобы до конца своих дней жить, как лорд. Но что хорошего они принесли этому парню? Он со всеми своими деньгами лежал в крови и грязи и без своей грёбаной руки. Вот это и был урок мне, понимаете? Серебро – милый дружок, золото – родная матушка, но когда ты мёртв, они стоят не больше того дерьма, что ты наложил перед смертью. Я же говорил Вам: есть старые наёмники, и есть храбрые наёмники, но храбрых старых наёмников не бывает.
Единственное глубокое чувство, которое мне случалось испытывать во всех этих любовных интригах, была благодарность, если все шло хорошо, если меня оставляли в покое и давали мне полную свободу действий. Ах, как я бывал любезен и мил с женщиной, если только что побывал в постели другой, я словно распространял на всех остальных признательность, которую испытывал к одной из них. Какова бы ни была путаница в моих чувствах, суть их была ясна: я удерживал подле себя своих возлюбленных и друзей для того, чтобы пользоваться их любовью, когда вздумается. Я сам признавал, что мог бы жить счастливо лишь при условии, если на всей земле все люди или по крайней мере как можно больше людей обратят взоры на меня, никогда не узнают иной привязанности, не узнают независимости, готовые в любую минуту откликнуться на мой призыв, обреченные, наконец, на бесплодие до того дня, когда я удостою обласкать их лучом своего света. В общем, чтобы жить счастливо, мне надо было, чтобы мои избранницы совсем не жили. Они должны были получать частицу жизни лишь время от времени и только по моей милости.
И не уверяй меня, будто пути господни неисповедимы, – продолжал Йоссариан уже более спокойно. – Ничего неисповедимого тут нет. Бог вообще ничего не делает. Он забавляется. А скорее всего, он попросту о нас забыл. Ваш бог, о котором вы все твердите с утра до ночи, – это темная деревенщина, недотепа, неуклюжий, безрукий, бестолковый, капризный, неповоротливый простофиля! Сколько, черт побери, почтения к тому, кто счел необходимым включить харкотину и гниющие зубы в свою «божественную» систему мироздания. Ну вот скажи на милость, зачем взбрело ему на ум, на его извращенный, злобный, мерзкий ум, заставлять немощных стариков испражняться под себя? И вообще, зачем, скажи на милость, он создал боль?
– Боль? – подхватила жена лейтенанта Шейскопфа. – Боль – это сигнал. Боль предупреждает нас об опасностях, грозящих нашему телу.
– А кто придумал опасности? – спросил Йоссариан и злорадно рассмеялся. – О, действительно, как это милостиво с его стороны награждать нас болью! А почему бы ему вместо этого не использовать дверной звонок, чтобы уведомлять нас об опасностях, а? Или не звонок, а какие нибудь ангельские голоса? Или систему голубых или красных неоновых лампочек, вмонтированных в наши лбы? Любой мало-мальски стоящий слесарь мог бы это сделать. А почему он не смог?
По возвращении в Париж им выпадали весёлые мгновения, подобные тем, что показывают в рекламе духов (сбежать вдвоём по ступенькам Монмартрской лестницы или, допустим, застыть, обнявшись, на мосту Искусств, под внезапными вспышками прожекторов с речных трамвайчиков, делающих разворот). Познали они и воскресные послеобеденные стычки, почти ссоры, и молчаливые мгновения, когда тело скорчивается под простыней, — эти разрушительные паузы безмолвия и скуки. Квартирка Аннабель была темновата, с четырёх дня уже приходилось включать свет. Иногда они грустили, но главное, оба были серьёзны. Они знали — и тот и другая, — что переживают свою последнюю истинно человеческую связь, и сознание это вносило в каждый им отпущенный миг нечто душераздирающее. Они испытывали друг к другу большое уважение и безмерную жалость. И всё же в иные дни по неожиданной, волшебной милости им были дарованы минуты, пронизанные свежим воздухом и щедрым, бодрящим солнцем; однако куда чаще они чувствовали, как серая пелена накрывает и их самих, и землю, по которой они ступают, и во всём им виделось предвестие конца.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Милость» — 289 шт.
